Я оставляю Джейка, глаза его выглядят как ромашки — тёмная часть зрачков огромная, сродни цветкам, которые растут на обочинах: маленькие, желтеющие, вечно понурые лепестки и черные сердцевины.

Рэй ждёт неподалеку. Когда я направляюсь к нему, он отходит, но всё равно тенью следует за мной до самой автобусной остановки — огромной тенью с мрачным ртом. Смотрит, как я захожу в автобус.

Жду, пока все зайдут, пока все, кто хочет, заберутся внутрь, с их пакетами, грузными телами, с мелочью — «сдачи нет».

Когда мы выезжаем на дорогу, то позади я вижу грузовик Рэя.

Оцепенело сижу в автобусе. Одна остановка, вторая, третья, четвёртая. Люди заходят и выходят. Кто-то с пакетами, с продуктами, с рабочими портфелями, с огромными сумками, в которых лежат крошечные телефоны. Две девочки, смеясь накрашенными розовыми ртами, заходят и садятся передо мной.

— Блин, он тебе точно нравится.

— Думаешь?

— Да. Что будешь делать?

— Не знаю. Позвоню ему? Позвонить ему?

— Да, звони прямо сейчас! О боже, не могу дождаться следующей недели, когда у меня будет СВОЯ МАШИНА!

Я бы тоже хотела машину.

Позвони ему!

Кто-то кашляет — автобусно-пассажирский способ сказать «заткнитесь» и девочки вздыхают, поворачиваются друг к другу и начинают шептаться.

Грузовика Рэя больше не видно, но я знаю — он где-то там. Эти девочки — ещё совсем дети, маленькие девочки, какой когда-то была та из “давным-давно”. Но они умнее. Мир их не съел и не проглотит целиком. Они болтают до самой своей остановки: «Позвони ему», «Ладно, но что я скажу?», «Просто позвони ему». Никакой кашель их не остановит.

Когда они выходят, все в автобусе вздыхают с облегчением. Я смотрю, как они уходят — странные, красивые девочки. Неудивительно, что Джейк хочет именно меня Такие девочки как эти просто посмотрели бы на него с презрением.

Моя остановка. Встаю, иду. Сквозь большие пластиковые окна, замызганные и грязные, я вижу только Рэя. Он стоит точно там, где моя нога ступит на землю.

Ждёт.