21 февраля 1938 года. Аддис-Абеба.

Прошло почти две недели с той ночи, когда чёрный «Фиат-522» увёз ящики в сторону старого склада. Остальные дни прошли без единого ночного выезда. Ахмед продолжал жить так, будто ничего не случилось.

Утром он выходил из дома в семь тридцать пять — всегда в одно и то же время, с небольшой сумкой через плечо. Шёл на Меркато пешком. На рынке появлялся около восьми. Разговаривал с пятью-шестью постоянными поставщиками: двое торговали кожами, один — грубой шерстью из Годжама, ещё двое предлагали готовые попоны и седельные покрывала. Иногда сам что-то покупал — нитки, деревянные пуговицы, дешёвую краску для кожи. Капрал Бьянки следил за ним и записывал все действия Ахмеда в блокнот.

Марко следил за Ахмедом трижды в неделю по ночам, чередуясь с Луиджи. В остальные дни он оставался в штабе, читал донесения, сравнивал записи, пытался увидеть в рутине хоть малейший сбой. Сбоев не было.

Ахмед торговал. Даже когда к нему подходил кто-то незнакомый, Ахмед вёл себя одинаково: показывал товар, называл цену, торговался ровно столько, сколько требовалось, чтобы сбить три-четыре талера, потом кивал и заворачивал покупку в тряпку.

Единственное, что немного выделялось на общем фоне, — это объём продаж. В последние семь дней Ахмед продал заметно больше попон, чем в середине января.

Вечером 21-го Марко сидел не напротив дома Ахмеда, а в маленькой комнате на втором этаже заброшенного дома напротив Меркато. Отсюда открывался хороший обзор на ряд лавок Ахмеда — не слишком близко, чтобы его могли заметить. Рядом стоял принесённый из штаба чайник с горячим чаем и жестяная кружка.

Внизу, среди толпы, шёл рядовой Габриэле Риццо — невысокий худой сицилиец. Именно его Марко послал в «Золотой лев» ещё десять дней назад. Габриэле приходил туда каждый вечер около половины восьмого, садился за второй столик от входа, заказывал кофе и лепёшку, потом сидел час-полтора, иногда два. Читал газету, иногда рисовал что-то на обрывках бумаги, иногда просто смотрел по сторонам. Никто не обращал на него внимания.

Тахо появлялся за стойкой не каждый день. В среднем — четыре вечера из семи. Сегодня он был на месте: в белой рубашке с закатанными рукавами, двигался между столами быстро, ловко разносил подносы, собирал пустые чашки, иногда перекидывался парой слов с постоянными посетителями. Ничего подозрительного.

В девятнадцать сорок Тахо снял фартук, повесил его на гвоздь за стойкой, сказал что-то отцу и вышел через заднюю дверь. Габриэле выждал ровно минуту тридцать секунд — потом тоже поднялся, оставил на столе мелочь и пошёл следом.

Через четыре минуты по рации пришёл короткий сигнал, что Тахо идёт в сторону южного края рынка. Ещё через семь минут Тахо вошёл в узкий проход между двумя складами тканей. Габриэле держал дистанцию.

Марко допил чай, поставил кружку на подоконник и взял бинокль. В поле зрения попадала только часть переулка.

В двадцать один ноль семь рация ожила голосом Габриэле:

— Он зашёл к Ахмеду. Постучал два раза. Дверь открыли сразу.

Марко записал время.

— Не подходи близко. Если выйдет — просто иди с ним до рынка и отпускай. Не рискуй. — Понял.

В двадцать один пятьдесят четыре Габриэле снова вышел на связь:

— Вышел. Идёт обратно к забегаловке. Лицо спокойное. В руках ничего нет.

Марко кивнул. Всё как обычно.

Он спустился вниз, сел в машину и поехал в сторону дома Ахмеда окружным путём. На этот раз остановился на расстоянии квартала, в переулке за бывшей армейской прачечной. Отсюда до входной двери было около ста метров — дальше обычного.

Свет в окне второго этажа горел до двадцати трёх сорока. Потом погас. После этого дом затих. Марко просидел до четырёх утра. Ничего не произошло.

На рассвете он вернулся в штаб. В коридоре встретил Бьянки — тот нёс свежую порцию лепёшек и чай. — Что-то изменилось? — спросил капрал. — Тахо заходил к Ахмеду. Всё остальное — как вчера и позавчера.

Бьянки кивнул.

— Может, пора посмотреть, что у них внутри сарая?

Марко покачал головой.

— Генерал сказал — только если будет вторая машина или Ахмед сам туда поедет. Иначе мы раскроем карты раньше времени.

Он прошёл в свой кабинет, сел за стол и открыл тетрадь с записями за последние дни.

11 фев — тишина. 12 фев — Тахо, 48 мин. 13 фев — тишина. 14 фев — тишина. 15 фев — Тахо, 51 мин. 16 фев — тишина. 17 фев — тишина. 18 фев — Тахо, 50 мин. 19 фев — тишина. 20 фев — тишина. 21 фев — Тахо, 51 мин.

Он смотрел на эти строчки долго. Потом взял другой карандаш и обвёл даты посещений Тахо: 12, 15, 18, 21 февраля. Четыре визита. Интервалы через три дня. Марко провёл линию под цифрами и написал одно слово:

Ритм.

Потом добавил ниже: Склад — приманка? Тахо — связной? Попоны — ширма?

Он закрыл тетрадь, откинулся на стуле и посмотрел в потолок. За окном уже светало. Где-то на улице кричали первые утренние торговцы водой.

Вечером того же дня генерал вызвал его к себе.

Витторио ди Санголетто сидел за столом в расстёгнутой рубашке. На столе лежала большая карта окрестностей Аддис-Абебы и несколько фотографий, сделанных с воздуха две недели назад. На одной из них был тот самый сарай — длинный прямоугольник с ржавой крышей, несколько пристроек, открытые ворота.

— Смотри сюда, — генерал ткнул карандашом в точку чуть севернее сарая. — Дорога раздваивается. Левая идёт к старым складам. Правая — в сторону холмов, там есть заброшенная ферма итальянских поселенцев. Два года назад там ещё кто-то жил, потом уехали. Местные говорят, что строения целые, но окна выбиты.

Марко наклонился над картой.

— Думаете, вторая точка?

— Думаю, что если сарай — витрина, то настоящий груз могли переместить туда. Или вообще в другую сторону. А сарай оставили с несколькими ящиками.

— Мы можем послать ночью двоих посмотреть.

— Можем. Но если они ждут именно этого — нас встретят. И тогда Ахмед узнает, что мы ходили. И тогда он изменит всё поведение. А сейчас он ведёт себя спокойно и, возможно, не догадывается о слежке.

Генерал отодвинул карту.

— Сколько раз Тахо ходил к Ахмеду за последние дни?

— Четыре раза.

— Интервалы?

— Раз в три дня.

Витторио кивнул.

— Завтра двадцать второе. Если ритм сохранится — Тахо придёт снова двадцать четвёртого. Поставь кого-нибудь в забегаловке. Не Габриэле — он уже примелькался. Пусть приходит другой человек.

— А если придёт машина?

— Тогда действуем по плану «Б». Луиджи и Бьянки едут следом. Ты остаёшься у дома. На помощь выезжает резервная группа из трёх человек. Если они снова поедут к сараю — то группа берет сарай. Если свернут в другую сторону — то группа следит за ними.

Генерал помолчал.

— И ещё одно. Если Тахо придёт к Ахмеду с сумкой или свёртком — не жди. Бери его сразу после выхода. Тихо. Без шума. Привези его сюда. Посмотрим, что он знает.

Марко кивнул.

— Сделаем.

Он вышел из кабинета генерала уже в полной темноте.

* * *

22 февраля 1938 года. Аддис-Абеба.

Марко занял позицию раньше обычного. Без двадцати семь вечера он уже сидел в «Фиате» за углом бывшей армейской прачечной, мотор был заглушен, фары выключены. Окно со стороны водителя приоткрыто на два пальца. В руках — чашка горячего кофе из термоса, на коленях — открытый блокнот. Последняя запись сделана в девятнадцать минут восьмого:

«22.02. Тахо по расписанию придёт только 24-го. Проверяю дом Ахмеда с 18:40. Свет на втором этаже горит с 18:12».

Он ждал. Иногда поднимал бинокль, смотрел на знакомый прямоугольник окон второго этажа. Жёлтый свет лампы, занавеска чуть сдвинута. Всё как всегда.

В девятнадцать тридцать семь на улице показалась фигура. Марко сразу узнал походку — чуть подпрыгивающую, будто человек постоянно готовится перешагнуть через невидимую лужу. Тахо. На правом плече — серый холщовый мешок, не слишком объёмный. Судя по тому, как легко парень его нёс, внутри не больше десяти-двенадцати килограммов.

Марко не ожидал его появления. Сегодня. Не двадцать четвёртого. Не через три дня. Сегодня.

Значит, что-то сдвинулось. Что-то, что заставило нарушить порядок и вынудило Тахо прийти именно сейчас.

Тахо подошёл к двери, постучал два раза. Дверь открылась почти мгновенно — значит, его ждали именно к этому времени. Тахо вошёл. Дверь закрылась.

Марко записал: 19:41. Теперь оставалось ждать.

Он считал минуты. Обычно Тахо проводил в доме около пятидесяти минут. Прошло сорок. Пятьдесят. Пятьдесят пять. Тахо не появлялся. На часах было уже двадцать один тридцать шесть, когда дверь наконец снова открылась. Он пробыл там почти два часа.

Тахо вышел один. Без мешка. Лицо спокойное, руки в карманах брюк. Повернул налево, в сторону Меркато, привычным маршрутом.

Марко завёл мотор. Дал Тахо отойти метров на семьдесят, потом медленно выехал из переулка и поехал следом, держа дистанцию в полтора квартала. Фары выключены — свет давали только редкие фонари.

За вторым поворотом, там, где улица сужалась и справа тянулся длинный глухой забор из рифлёного железа, Марко прибавил газу. Машина мягко выскочила вперёд, обогнала Тахо и встала поперёк дороги, перекрывая проход.

Тахо замер. Вынул руки из карманов.

Марко вышел из машины, оставив дверь открытой. Шагнул к парню, остановился в двух метрах.

— Парень, у тебя есть с собой документы?

Тахо моргнул несколько раз подряд. Губы шевельнулись, но звук появился только со второй попытки.

— Нет… Я их дома оставил.

— Тогда поедешь со мной.

— Куда?

— В участок. Садись в машину.

Тахо сделал полшага назад.

— А что случилось?

Марко посмотрел ему прямо в лицо.

— Ты похож на одного человека, которого мы ищем. Торговец оружием. Садись.

Тахо открыл рот, но не смог ничего сказать. Потом нашёл в себе силы и произнёс тихо:

— Я кофе продаю. Обычный кофе.

— Садись, поговорим в участке.

В этот момент из темноты сзади послышался звук второго мотора. Луиджи подъехал на мотоцикле, остановился в пяти метрах. Снял шлем, кивнул Марко.

— Всё в порядке?

— В порядке, — ответил Марко. — Посадишь его к себе. Я поеду следом.

Луиджи махнул Тахо рукой.

— Давай, парень. Садись сзади. Держись крепче.

Тахо ещё раз посмотрел на Марко, потом на мотоцикл, затем медленно подошёл и сел позади Луиджи. Обхватил его за пояс. Мотоцикл рванул с места.

Марко сел в «Фиат», развернулся и поехал следом.

В участке Тахо отвели в маленькую комнату на первом этаже — стол, два стула, лампа под жестяным абажуром, решётка на окне. Дверь закрыли на ключ. Марко велел дежурному принести воды, хлеба, матрас, одеяло и подушку. И никаких разговоров до утра.

Луиджи уехал продолжать наблюдение за домом Ахмеда.

Марко пробыл в участке и вернулся домой только в половине третьего ночи. Лёг не раздеваясь, накрылся шинелью и пролежал без сна до пяти утра. В голове крутились три вопроса:

Почему сегодня? Что было в мешке? Что теперь изменится у Ахмеда?

В семь тридцать пять утра Ахмед, как и всегда, вышел из дома с сумкой через плечо и направился в сторону Меркато.

Марко отправил за ним рядового Антонио Феррари — молодого миланца. Сам же поехал в участок.

Тахо сидел на том же стуле. Глаза покраснели от недосыпа. На столе стояла пустая жестяная кружка и корка хлеба с откусанным краем.

Марко сел напротив.

— Доброе утро.

Тахо поднял голову.

— Доброе… наверное. Почему вы решили, что я торгую оружием?

Марко сложил руки на столе.

— Потому что в городе их стало слишком много. А ты ходишь к Ахмеду каждый третий вечер. Зачем?

Тахо посмотрел на свои ладони, потом снова на Марко.

— Я продаю ему кофе. Хороший, из Кэфы. Он берёт у меня по десять килограммов за раз минимум, но часто его люди забирают на рынке, а вчера попросил принести домой. Потом он перепродаёт дальше. Всё честно. Я клянусь.

— Вчера в мешке ты принёс кофе?

— Кофе. Просто кофе. Одиннадцать килограммов. Он просил принести, и я принёс, хоть договаривались на двадцать четвёртое. Сказал, что срочно понадобилось.

Марко кивнул, будто ответ его устроил.

— К чему такая срочность?

— Не знаю. Он не объясняет. Просто говорит: «Принеси сегодня». Я приношу.

— Ты давно с ним работаешь?

— Нет, не очень давно. Сначала он брал понемногу, потом больше. Он платит вовремя. Никогда не обманывал.

Марко помолчал.

— Кто ещё бывает у него дома?

Тахо пожал плечами.

— У него бывает много людей. В основном сомалийцы. Приходят и уходят. Я их не знаю. Мы с Ахмедом говорим только о деле. Кофе, сорта, цена, когда привезти следующую партию. Больше ничего.

— А вчера? Ты просидел там почти два часа. Обычно уходишь через пятьдесят минут.

Тахо впервые отвёл взгляд.

— Вчера он хотел попробовать новый сорт. Мы заварили, попробовали. Потом он стал рассказывать про одного купца из Дыре-Дауа, который якобы хочет брать по сто килограммов каждый месяц. Мы обсуждали, как лучше организовать доставку. Вот и всё.

Марко записал несколько слов в блокнот.

— Этот купец из Дыре-Дауа… имя называл?

— Нет. Сказал только, что человек надёжный.

— А мешок? Где он остался?

— У Ахмеда. Он забрал его сразу, как я вошёл. Отнёс куда-то в комнату.

Марко закрыл блокнот.

— Хорошо. Посидишь здесь ещё день. Потом посмотрим.

— А мой отец? Он будет волноваться.

— Мы пошлём человека сказать, что ты помогаешь следствию. Ничего страшного.

Тахо опустил голову.

Марко вышел в коридор, закрыл дверь. В коридоре его ждал сержант по кличке Кольт — высокий, с тяжёлой нижней челюстью.

— Может, дадите мне поговорить с ним полчаса? — тихо спросил сержант. — Он всё расскажет. Быстро.

Марко покачал головой.

— Не нужно. Пока не нужно.

Он вернулся в штаб к одиннадцати утра.

На столе уже лежала свежая сводка от Бьянки: Ахмед всё утро торговал на Меркато. Продал семь попон, купил нитки и три банки дешёвой краски. Вёл себя обычно. Никаких отклонений.

Марко сел за стол, открыл вчерашнюю тетрадь. Достал новый карандаш. Записал:

«22.02. Тахо пришёл без расписания. Мешок 10–12 кг (кофе?). Визит 1 час 55 мин. Мешок остался у Ахмеда. Возможная причина — срочный заказ».

Потом ниже, отдельной строкой:

«Нарушение ритма. Первый раз за всё время».

Он отложил карандаш и посмотрел на карту, прикреплённую к стене. Красным карандашом генерал вчера обвёл сарай и заброшенную ферму севернее. Между ними — семь километров по грунтовке, потом развилка.

Если сегодня ночью ничего не произойдёт — значит, они почувствовали опасность. Значит, уже узнали про задержание Тахо. Или Ахмед сам понял.

Если же ночью будет движение — значит, Тахо сказал правду. Просто кофе. Просто срочный заказ. И тогда вся операция вернётся в прежнее русло.

Марко встал, подошёл к окну. Снаружи, на площади, двое местных мальчишек гоняли старый тряпичный мяч. Один ударил слишком сильно — мяч улетел под колёса проезжавшего грузовика. Мальчишки замерли, потом побежали за ним.

Марко вернулся к столу.

Он знал: ближайшие сутки могут многое показать.

Вечером он снова поехал к дому Ахмеда. На этот раз взял с собой Бьянки. Они остановились в квартале от дома, в тени старого фигового дерева. Свет на втором этаже горел до двадцати трёх сорока пяти. Потом погас.

Ночь прошла без движения. Ни машины, ни пеших выходов, ни света в окнах первого этажа.

В три часа ночи Марко тихо сказал капралу:

— Завтра с утра ставим двоих на ферму. С биноклями. Если кто-то туда поедет — увидим.

Бьянки кивнул.

— А Тахо?

— Пока подержим. Ещё сутки.

Они вернулись в штаб только под утро.

Марко лёг на койку в дежурной комнате, не раздеваясь. Закрыл глаза. Но сон не приходил.

Вместо него в голове медленно поворачивался один и тот же вопрос:

Чего ждёт Ахмед?

Он не знал ответа.

Но чувствовал, что до развязки осталось совсем немного.