24 февраля 1938 года. Аддис-Абеба.

В половине шестого вечера Марко уже собирался выходить, чтобы ехать следить за домом Ахмеда. Внизу, у машины, его ждал водитель — молодой рядовой из Тосканы по имени Дарио, которого он взял, чтобы сосредоточиться на слежке и не уснуть одному. Недосып сказывался.

Марко натягивал ремень, когда в дверях появился дежурный капрал с усталым лицом.

— Синьор лейтенант, Тахо вас зовёт. Хочет поговорить. Говорит, что это срочно. Уже третий раз за день повторяет.

Марко замер, потом медленно опустил руки.

— Что именно он сказал?

— Что хочет говорить. Что, может быть, есть информация, которая вам пригодится. И что лучше вам узнать её сейчас, пока ещё не поздно.

Марко посмотрел на часы. У него ещё было время. Он кивнул.

— Хорошо, пойдём к нему.

Комната, где держали Тахо, была всё той же. Только теперь на столе стояла вторая пустая кружка, а на матрасе лежала аккуратно сложенная газета, которую Тахо, видимо, читал весь день.

Парень сидел прямо, держа руки на коленях. Когда Марко вошёл, он сразу поднял голову.

— Вы меня выслушаете? — спросил Тахо тихо, с просьбой в голосе.

— Слушаю, — Марко сел напротив, положив фуражку на край стола. — Говори.

Тахо сделал короткий вдох.

— Выпустите меня. Пожалуйста. У меня… кажется, есть для вас кое-что интересное.

Марко молчал, глядя прямо.

— Продолжай.

— Один сомалиец. Иногда бывает у Ахмеда дома. Зовут его Али. Я видел, как он однажды доставал деньги. Много денег. В бумажнике. Купюры были иностранные.

— Какие именно, знаешь?

— Фунты стерлингов. Британские. Много купюр, толстая пачка. Он быстро их спрятал, но я успел заметить.

Марко чуть наклонился вперёд.

— Когда это было?

— Несколько недель назад, может, чуть больше. Я принёс кофе, ждал в первой комнате, пока Ахмед считал мешки. Али зашёл с улицы, они о чём-то говорили в соседней комнате. Дверь была приоткрыта. Он достал бумажник, чтобы отдать Ахмеду какую-то мелочь, и я увидел.

— Почему ты решил, что это для меня важно?

Тахо пожал плечами.

— Потому что Ахмед — обычный торговец попонами. А этот Али… он не выглядит как человек, у которого может быть много британских фунтов. Одежда простая, всегда одна и та же куртка. На рынке появляется редко и то ненадолго. Не похож на успешного купца. Скорее… на того, кто получает деньги за что-то другое.

Марко записал имя и пару слов в маленький блокнот, который всегда носил во внутреннем кармане.

— Ты думаешь, Ахмед тебя хватится? Что ты пропал?

Тахо покачал головой.

— Нет. Вряд ли. Я для него — просто поставщик кофе. Он знает, где я живу, знает моего отца. Если я не приду пару дней — подумает, что заболел или что отец заставил помогать в забегаловке. Он не станет искать. По крайней мере, сразу.

Марко смотрел на него внимательно.

— Как выглядит этот Али?

— Долговязый. Худой. Выше меня почти на голову. Лицо длинное, щёки впалые. Борода небольшая, аккуратная. Лет тридцать пять — сорок. На Меркато его иногда можно встретить возле торговых рядов. Не торгует, но ходит, разговаривает с людьми.

— Сможешь его показать?

Тахо кивнул, не раздумывая.

— Да. Я его сразу узнаю, только отпустите меня, я не преступник.

Марко закрыл блокнот. Посидел несколько секунд молча.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Выпущу тебя. Но завтра утром в семь ты будешь на углу улицы перед Меркато, там, где начинается ряд с медными тазами. Один. Без отца, без друзей. Я пойду с тобой. Если покажешь Али — вернёшься домой, и мы забудем про весь этот разговор. Если обманешь или не придёшь — найду тебя в тот же день. Понял?

— Понял.

Марко встал.

— Тогда собирайся. Сейчас тебя отведут к выходу.

Он вышел в коридор, подозвал дежурного.

— Оформите выпуск. Без протокола. Скажите, что задержание было ошибочным. И чтобы через десять минут был на улице.

Потом повернулся к двум солдатам, которые дежурили в коридоре.

— Слушайте внимательно. Первый — сейчас поедешь к углу за домом Ахмеда. Сменишь Луиджи. Будешь на посту до восьми утра и не спи. Всё записываешь. Второй — сейчас возьмёшь мотоцикл и проследи за Тахо, чтобы он пошёл домой и никуда больше. Если что-то срочное — докладывай по рации, если нет — просто проследи до утра за его домом. Потом доложишь мне лично. Ясно?

— Ясно, синьор лейтенант.

Марко кивнул и пошёл к машине.

Дарио уже ждал, мотор работал на холостых.

— К дому Ахмеда? — спросил он.

— Да. Но сначала заедем в штаб. Нужно взять бинокль и тёплую куртку. Ночь будет холодная.

Они выехали на улицу. Фары разрезали сумерки. Марко смотрел вперёд и думал о том, что впервые за две недели у него появилось новое имя. Али. Фунты стерлингов. Долговязый сомалиец, который не похож на купца.

Это могло быть ерундой. Просто болтовня перепуганного парня, который хочет поскорее вернуться к своей стойке. А могло быть первым настоящим следом.

В машине было тихо. Дарио не разговаривал без необходимости — за это Марко его и ценил.

Когда они подъехали к знакомому кварталу, Марко велел остановиться за два квартала от дома Ахмеда, в узком проезде между двумя одноэтажными строениями. Отсюда до входной двери было дальше обычного, но сегодня Марко решил перестраховаться.

Он вышел, забрал с заднего сиденья бинокль и термос. Дарио заглушил мотор.

— Сиди здесь. Если что-то начнётся — я дам сигнал.

Марко прошёл пешком последние сто метров. Забрался на второй этаж заброшенного дома. Сел на подоконник, поставил термос рядом и направил бинокль на дом Ахмеда.

Свет на втором этаже горел. Занавеска чуть сдвинута. Всё как всегда.

Марко смотрел долго. Никто не входил, никто не выходил. Время тянулось.

В двадцать один десять на улице показался человек. Высокий, худой, в длинной куртке. Шёл быстро, но без суеты. Постучал два раза. Дверь открылась. Человек вошёл.

Марко записал время и добавил: «Возможно — Али?»

Человек пробыл внутри сорок семь минут. Вышел в двадцать один пятьдесят семь. В руках ничего не было. Повернул направо, в сторону рынка. Марко проводил его взглядом, пока тот не скрылся за углом.

Больше до полуночи ничего не происходило.

В ноль тридцать пять свет на втором этаже погас. Дом затих.

Марко дождался трёх сорока пяти, потом спустился вниз. Дарио сидел, стараясь бороться со сном. Марко постучал по стеклу.

— Домой.

Они вернулись в штаб к четырём утра. Марко написал короткую сводку:

«24.02. Тахо выпущен. 21:10 — неизвестный, высокий, худой, вошёл к Ахмеду. Пробыл 47 мин. Вышел без вещей. 23:35 — свет погас. Ночь — без движения.»

Потом добавил отдельной строкой:

«Утром — встреча с Тахо. Проверка.»

Он лёг на койку в дежурной комнате, не раздеваясь. Закрыл глаза.

На этот раз сон пришёл быстро — короткий, без сновидений.

В шесть ноль пять Марко уже стоял у умывальника, умываясь холодной водой. Потом выпил крепкий чай, съел две лепёшки и вышел на улицу.

В семь ноль три он увидел Тахо.

Парень стоял на условленном углу, в той же рубашке, в которой работал в забегаловке. Руки в карманах, взгляд скользит по толпе. Когда заметил Марко, кивнул, но не улыбнулся.

Они отошли в сторону, за ряд с медными тазами.

— Ну? — спросил Марко.

Тахо повернул голову направо.

— Вон там. Третий ряд от нас, возле кожи. Сейчас он стоит спиной. Долговязый, в серой куртке.

Марко посмотрел.

Действительно — высокий, худой мужчина. Спина прямая, движения неторопливые. Разговаривал с торговцем, показывал что-то на ладони.

— Это он? — спросил Марко.

— Он.

Марко кивнул.

— Иди домой. Больше не приходи к Ахмеду ближайшие дни. Если он спросит — скажешь, что отец приболел, пришлось помогать. Всё.

Тахо посмотрел на него.

— Я свободен?

— Пока да.

Парень развернулся и пошёл в сторону забегаловки, не оглядываясь.

Марко остался на месте, наблюдая за долговязым. Тот закончил разговор, сунул руки в карманы и медленно двинулся дальше по ряду.

Марко записал в блокнот:

«Али — подтверждено.»

Потом повернулся и пошёл к машине.

Что-то начинало меняться. Медленно. Но необратимо.

* * *

26 февраля 1938 года. Аддис-Абеба.

Марко приехал в штаб уже после девяти утра. Солнце стояло высоко, и воздух на улице ощущался заметно теплее, чем ещё вчера. Он отпустил Дарио у ворот, сказав, что тот может отдохнуть до вечера. Сам поднялся в дежурную комнату, скинул обувь и рухнул на койку поверх одеяла. Спать хотелось так сильно, что веки опускались ещё до того, как голова коснулась подушки.

Проснулся он ближе к четырём дня. В помещении было душно, свет пробивался через щель в ставнях тонкой полосой. Марко посидел на краю койки, потёр лицо ладонями, потом встал и подошёл к умывальнику. Холодная вода немного привела в чувство. Он переоделся в гражданское: тёмные брюки, простую рубашку цвета хаки, лёгкий пиджак, который купил на рынке ещё в прошлом месяце именно для таких случаев. Головной убор решил не надевать — слишком много европейцев в фесках или шляпах привлекали внимание на Меркато.

В коридоре он нашёл Луиджи и Дарио. Оба выглядели отдохнувшими.

— Сегодня вечером вдвоём поедете к Ахмеду, — сказал Марко. — Сменяйте друг друга каждые три часа. Записывайте всех, кто приходит и уходит. Особенно если увидите того долговязого. Время, сколько пробыл, в какую сторону ушёл. Если что-то необычное — сразу сообщайте по рации. Я буду в штабе до полуночи, потом дома.

— Понял, синьор лейтенант, — ответил Луиджи.

Дарио просто кивнул.

Марко вышел на улицу, сел в машину, которую оставил Дарио у ворот. Проехал пару кварталов, припарковался в тени акации и дальше пошёл пешком.

Рынок уже жил своей обычной жизнью. Торговцы расставляли товары после полуденного затишья. Запах жареного мяса, специй и кожи смешивался в тёплом воздухе. Марко шёл неспешно, держась левой стороны рядов, где было больше тени. Он не смотрел прямо перед собой, а скользил взглядом по сторонам, будто выбирал, что купить.

Али нашёлся быстро — он снова стоял в третьем ряду от входа, там же, где они видели его с Тахо. Али стоял у прилавка с кожаными сумками и что-то обсуждал с продавцом. Марко прошёл мимо, не замедляя шаг. Мужчина не торговал — просто разговаривал. Потом повернулся и пошёл дальше по проходу.

Марко дал ему уйти метров на тридцать, потом двинулся следом. Держался на расстоянии, используя толпу как прикрытие. Когда Али останавливался у какого-нибудь лотка, Марко тоже делал вид, что рассматривает товар рядом. Один раз пришлось даже купить горсть фиников, чтобы не выделяться. Он расплатился мелочью и продолжил движение.

Али не торопился. Он прошёл через ряд с тканями, потом свернул к мясным рядам, где задержался у одного из прилавков. Купил небольшой кусок баранины, завернул в бумагу. Марко стоял через два прилавка, делая вид, что выбирает курицу. Потом Али направился к выходу с рынка — не к главному, а к боковому, где начинались узкие улочки жилых кварталов.

Марко последовал за ним, увеличив расстояние до сорока метров. Улицы здесь были уже не такими людными. Приходилось идти осторожнее: то пристраиваться за идущей впереди женщиной с корзиной, то сворачивать в переулок и выходить на параллельную улицу, чтобы не потерять цель из виду. Два раза Али оглядывался — один раз резко, второй раз медленно, будто просто осматривался. Марко в оба раза успел отвернуться и заняться чем-то посторонним.

Наконец, после примерно двадцати минут ходьбы, Али свернул в короткий проулок между двумя глиняными заборами. Марко остановился у угла, осторожно выглянул. Али подошёл к низкой калитке в правом заборе, постучал три раза. Калитку открыл мальчик лет десяти. Али вошёл, калитка закрылась.

Марко подождал две минуты, потом прошёл мимо дома медленным шагом. Дом был обычный — одноэтажный, глинобитный, с плоской крышей. Два небольших окна с деревянными ставнями, сейчас закрытыми. Над калиткой висела жестяная табличка с выцветшей надписью на амхарском — Марко не стал подходить ближе, чтобы прочитать. Вместо этого он запомнил приметы: третий дом от угла, если считать от переулка с кривым деревом акации. Напротив — небольшая площадка, где обычно стояли ослы, сейчас пустая.

Он прошёл дальше по улице, свернул за угол и остановился у стены. Достал блокнот, записал:

«26.02. Али. Проследил от Меркато (третий ряд, кожа) до дома. Адрес: ул. за акацией, третий дом справа от проулка с кривым стволом. Калитка, постучал 3 раза. Открыл мальчик ≈10 лет. Вошёл 17:42».

Потом добавил время, когда сам ушёл оттуда: 17:58.

Обратный путь занял меньше времени — Марко шёл быстро. В штабе он появился без четверти семь. Луиджи и Дарио уже уехали к Ахмеду.

В кабинете Марко нашёл сержанта Бьянки — невысокого, крепкого мужчину лет тридцати восьми, который служил в Африке уже третий год. Бьянки сидел за столом и чистил ногти перочинным ножом.

— Сержант, — Марко закрыл дверь. — Есть работа.

Бьянки поднял голову.

— Слушаю, лейтенант.

— Нужен старый автомобиль. Самый неприметный, какой найдётся. Чтобы не выглядел военным. Одежда гражданская — брюки, рубашка, кепка или что-то простое. С завтрашнего утра вы берёте под наблюдение вот этот адрес.

Марко положил перед ним листок с записью.

— Дом сомалийца по имени Али. Высокий, худой, борода аккуратная, лет тридцать пять — сорок. Живёт там, судя по всему, с семьёй или с кем-то. Нужно знать, кто приходит и уходит. Время каждого визита, направление, приметы. Машина должна стоять так, чтобы видно было калитку. Меняете позицию раз в день-два, чтобы не примелькаться. Докладываете мне лично каждый вечер или сразу по рации, если что-то серьёзное.

Бьянки прочитал запись, кивнул.

— Есть у нас «Фиат» 1928 года. Краска облупилась, крылья помяты. Выглядит как у местного таксиста. Завтра к семи утра будет готов. Я поеду один?

— Да. Пока один. Если понадобится второй человек — скажете.

— Понял.

Марко сел за стол, открыл папку с записями по Ахмеду. Перечитал последнюю сводку от Луиджи: вчера после двадцати одного никто не приходил, свет погас в двадцать три сорок.

Он откинулся на спинку стула. За окном уже темнело.

Марко подумал о том, что цепочка начала удлиняться. Сначала Ахмед — торговец попонами, который слишком часто встречался с людьми, не похожими на покупателей. Потом Тахо с его историей о британских фунтах. Теперь Али — долговязый сомалиец, который получает деньги неизвестно за что и живёт в скромном доме на окраине рынка. Всё это могло оказаться совпадением. А могло быть ниточкой, за которую стоило тянуть.

Он взял чистый лист и начал составлять план на ближайшие дни:

В полночь Марко вышел из кабинета.

На улице было совсем темно. Фонари горели редко, и их свет падал жёлтыми кругами на пыльную землю. Где-то вдалеке играла на одной ноте радио. Проехала телега, скрипели колёса. Из открытого окна доносился запах жареных бобов.

Дома он разделся и лёг. Сон пришёл почти сразу.

Утром 27 февраля он проснулся в шесть тридцать. За окном уже светало, и воздух был свежим. Марко выпил кофе, съел остатки вчерашнего хлеба с сыром и вышел на улицу. День обещал быть тёплым.

Он решил сначала заехать к Бьянки. Сержант уже сидел за рулём старого «Фиата» — машина выглядела именно так, как нужно: облупленная краска, потрескавшееся лобовое стекло, на заднем сиденье лежала корзина с овощами.

— Всё готово, — сказал Бьянки. — Поставлю машину за два дома от цели, за углом. Оттуда калитка просматривается хорошо.

— Если увидите кого-то подозрительного — не подходите близко. Только наблюдайте и записывайте.

— Ясно.

Марко кивнул и пошёл дальше пешком. Ему нужно было вернуться на рынок — проверить, появится ли Али снова в то же время.

На Меркато он пришёл к восьми утра. На рынке уже были толпы людей. Марко прошёл по знакомому ряду. Али там не было. Он прошёл дальше, купил стакан чая у уличного торговца и сел на ящик в тени навеса. Отсюда было видно почти весь третий ряд.

Али появился в девять двадцать. Тот же костюм, та же походка. На этот раз он не останавливался у прилавков — прошёл насквозь и свернул к выходу. Марко поднялся и двинулся следом на безопасном расстоянии.

На этот раз путь оказался короче. Али дошёл до той же улицы, той же калитки. Постучал три раза. Открыл всё тот же мальчик. Али вошёл.

Марко записал время: 09:37 — вернулся домой.

Он не стал ждать, когда тот выйдет. Вместо этого вернулся к машине, поехал в штаб и составил очередную короткую сводку:

«27.02. Али. Утром на Меркато 09:20–09:37. Вернулся домой. Дом под наблюдением Бьянки с 07:30».

Потом добавил:

«Пока ничего нового. Ждём, кто придёт к нему».

Он отложил ручку. Впереди был ещё целый день, и Марко знал: рано или поздно кто-то придёт. Либо к Ахмеду, либо к Али. И тогда картина начнёт складываться.