Апрель 1938 года. Аддис-Абеба.

Пять дней после убийства сомалийца прошли в напряжённом ожидании. Группа Марко полностью перестроилась: Абди исчез из их поля зрения. Никто не приближался к его лавке даже на близкое расстояние. Всё внимание теперь сосредоточилось на двух фигурах — Ахмеде и Али.

Али вёл себя изо дня в день одинаково. Выходил из дома около половины восьмого утра, шёл на рынок пешком, проходил через сектор зерна, потом овощей, иногда останавливался у одного-двух знакомых торговцев, обменивался несколькими фразами, кивал, улыбался и шёл дальше. К девяти — девяти пятнадцати возвращался домой. Ни разу за эти дни он не свернул в сторону квартала, где жил Ахмед. Дарио, который вёл его почти каждый день, записывал одни и те же цифры: время прихода на рынок, количество остановок, время ухода. Ничего не менялось.

Ахмед тоже не нарушал ритма. Открывал магазин в восемь утра. Раскладывал товар на прилавке и на улице под навесом: яркие попоны с геометрическими узорами, шерстяные ковры, иногда несколько седельных покрытий для мулов. Покупатели приходили по одному-два, торговались, уходили. Ахмед порой выходил на порог, закуривал тонкую сигарету, смотрел вдоль улицы.

Марко собирал донесения каждый вечер в штабе. Раскладывал их на столе, сравнивал с предыдущими днями. После смерти сомалийца они могли просто заморозить любые видимые контакты. Или теперь используют кого-то другого. Марко не знал.

На шестой день всё изменилось после полуночи.

В 00:07 Дарио, сидевший в машине в двух кварталах от дома Али, увидел, как дверь открылась. Али вышел. Один. Без фонаря. В тёмном бурнусе, капюшон надвинут. Пошёл пешком на северо-восток.

Дарио нажал кнопку рации, голос был едва слышен:

— Али вышел из дома. Направление — квартал Ахмеда. Улицы пустые. Направляюсь следом.

Марко ответил мгновенно:

— Дистанция — минимум сто пятьдесят метров. Машину держи подальше. Если войдёт к кому-то другому — фиксируй точное время. Не приближайся. Докладывай каждые пять минут.

Дарио вёл объект через тёмные улицы. Али шёл уверенно, не оглядываясь. Ни разу не остановился. Вскоре он подошёл к дому Ахмеда. Постучал тихо — два раза, пауза, ещё три. Дверь приоткрылась. Ахмед выглянул, кивнул, впустил. Дверь закрылась. В окне второго этажа загорелся слабый свет.

— Вошёл, — прошептал Дарио. — Свет зажёгся.

Марко записал время в блокнот. В 02:04 дверь снова открылась. Али вышел. Капюшон на голове, руки в карманах. Пошёл обратно той же дорогой.

— Вышел в 02:04, — доложил Дарио. — Идёт домой. Никого рядом.

Марко ответил:

— Доведи до дома. Если кто-то появится или маршрут изменится — сразу докладывай.

Он встал, быстро оделся, вышел к машине. Бьянки уже ждал у ворот казармы — Марко позвонил ему десять минут назад.

— Едем ближе к дому Али. Держимся на расстоянии.

Они выехали без фар. Двигатель работал тихо. Проехали два квартала, остановились у высокой стены, откуда просматривался переулок.

Али шёл по узкой улице. Ночь была безлунной, небо затянуто облаками. Фонари горели только на главных перекрёстках, дальше царила почти полная темнота. Дарио видел, как Али миновал поворот к старому колодцу, потом свернул в переулок, где дома стояли вплотную друг к другу, а между ними оставались узкие проходы.

Из одного такого прохода внезапно вышли двое. Высокие, в тёмных джеллабиях, шарфы закрывали лица до глаз. Они встали поперёк дороги Али.

Али остановился. Поднял ладони вперёд, произнёс несколько слов — тихо, спокойно. Один из двоих шагнул вперёд и без предупреждения ударил кулаком в лицо. Удар пришёлся в скулу. Али отшатнулся, но устоял на ногах. Второй обошёл сбоку и нанёс короткий сильный удар в рёбра. Али согнулся, воздух вышел из лёгких со свистом. Первый схватил его за воротник и ударил ещё раз. Али пошатнулся, упал на одно колено. Второй пнул его в бок — сильно, ботинком. Али откатился к глиняной стене, пытаясь закрыться руками. Первый наклонился, схватил за волосы, поднял голову и ударил кулаком в нос. Кровь брызнула на землю. Али издал глухой звук, но не закричал.

Дарио включил двигатель. «Фиат» рванул вперёд. Фары зажглись только в последние секунды. Машина затормозила в пяти метрах. Дарио выскочил, держа «Беретту».

— Стоять! Не двигаться! Итальянская военная полиция!

Оба абиссинца замерли. Один повернулся всем корпусом, второй отпустил Али и отступил на полшага.

Али лежал у стены, прижимая руку к лицу. Кровь текла между пальцами, капала на землю.

Дарио шагнул ближе.

— Руки за голову! На землю! Лицом вниз! Все трое!

Али медленно опустился на живот, руки за голову. Абиссинцы легли рядом.

Дарио достал рацию левой рукой, не опуская оружие.

— Луиджи, это Дарио. Нападение на прохожего. Двое местных. Били кулаками и ногами. Переулок в двух кварталах от торговой лавки. Подъезжай. Забираем всех в участок.

Луиджи ответил почти сразу:

— Выезжаю. Буду через три минуты.

Дарио посмотрел на Али.

— Вставай медленно. Ты поедешь с нами. Как свидетель.

Али поднялся, держась за стену. Лицо в крови, под глазом уже наливался синяк, губа разбита.

Через три минуты подъехала вторая машина. Луиджи вышел вместе с Риччи.

Луиджи кивнул Риччи:

— Обыскать всех.

Риччи быстро проверил карманы абиссинцев — мелочь, кисет с табаком. У Али — сумка, несколько монет, бумаги, табак.

— В машину. Пострадавший — вперёд, к Дарио. Остальных — назад. Руки связать верёвкой.

Абиссинцев усадили сзади, связали. Али сел рядом с Дарио, прижимая к лицу платок, который дал Риччи.

В участке караульные уже ждали. Дарио объяснил коротко:

— Ночное нападение. Нападавших — в камеру. Свидетеля — в комнату для опроса до утра. Дайте ему воды, тряпку, может, лёд для лица.

Абиссинцев увели по коридору. Али проводили в маленькую комнату с одним столом и стулом. Принесли кружку воды и чистую тряпку. Он сел, осторожно промокая кровь. Дыхание было тяжёлым.

Дарио вошёл следом.

— Сиди здесь до утра. Придёт следователь, запишет твои слова. Потом пойдёшь домой.

Али кивнул, не поднимая глаз.

— Спасибо, синьор.

Дарио вышел, запер дверь. В коридоре сказал Луиджи:

— Он держится. Лицо сильно разбито, но не жалуется. Молчит.

— Хорошо. Никаких намёков. Мы — обычный патруль, который случайно проезжал рядом.

Дарио набрал номер штаба.

— Синьор Марко, Дарио. Нападение на Али. Двое местных били кулаками и ногами. Мы вмешались, забрали всех троих. Пострадавший в комнате для свидетелей, нападавшие — в камере. Никто не знает, что мы вели объект.

Марко спросил:

— Он сильно пострадал?

— Нос разбит, губа рассечена, синяк под глазом, возможно, рёбра поломаны. Ходит сам, но медленно.

— Я приеду утром.

— Принял.

Утром в семь двадцать пять Марко вошёл в участок. Дарио ждал в коридоре.

— Али почти не спал. Сидел, держался за бок. Абиссинцы молчали всю ночь.

— Начнём с пострадавшего.

Марко вошёл в комнату. Али сидел за столом. Лицо опухшее: под левым глазом фиолетовый синяк, губа рассечена и запеклась коркой, нос всё ещё слегка кровоточил.

— Доброе утро, — сказал Марко по-амхарски.

Али кивнул.

Марко сел напротив, достал чистый лист и ручку.

— Я лейтенант Марко. Расскажи, что произошло ночью.

Али говорил тихо, с паузами, иногда касаясь губы кончиками пальцев:

— Шёл домой. Уже поздно. Из переулка вышли двое. Без слов. Сразу ударили в лицо. Я упал. Били кулаками по голове и рёбрам, потом ногами. Я пытался закрыться. Потом подъехала ваша машина.

Марко записывал каждое слово.

— Знаешь этих людей?

— Нет. Никогда не видел.

— Говорили что-нибудь? Угрожали, требовали деньги?

— Нет. Ни слова. Только били.

Марко кивнул.

— Хорошо. Подпиши здесь. Это твои показания. Потом можешь идти домой. Если будет очень больно — скажи, отвезём в госпиталь.

Али прочитал короткий текст, поставил подпись дрожащей рукой.

Марко забрал лист.

— Куда вообще ты ходил так поздно?

— К родственнику. Обсудить торговые дела.

— Всё. Свободен. Если вспомнишь что-то ещё — приходи сюда.

Али встал медленно, придерживаясь за стол. Вышел, слегка пошатываясь.

Марко повернулся к Дарио:

— Теперь нападавшие.

В камере двое абиссинцев сидели на нарах. Один смотрел на стену, второй — на пол.

Марко вошёл.

— Как вас зовут?

Молчание.

— Зачем били человека?

Тот, что сидел ближе к решётке, ответил после долгой паузы:

— Долг. Он должен был отдать деньги за товар.

— Какой долг? Сколько?

Молчание.

Марко подождал десять секунд.

— Посидите до послезавтра. Потом передадим вас в общую тюрьму, где обращение будет хуже. Подумайте хорошенько.

Он вышел.

В коридоре сказал Дарио:

— Запиши их слова в протоколе. «Долг за товар». Пусть выглядит как обычная ночная разборка из-за денег.

Дарио кивнул.

Марко вышел на улицу. Солнце уже стояло высоко, жара начинала давить. Он сел в машину, проехал квартал, остановился в тени пальм. Достал блокнот, записал:

Али пострадал — синяки, рассечение губы, возможно ушиб рёбер. Версия «долг».

Он закрыл блокнот. Кто-то знал, когда Али выйдет. Ждал именно в этом переулке. Но внешне всё выглядело как обычная ночная стычка.

Вечером группа собралась в заброшенном складе за рынком. Марко разложил карту.

— Ночью патруль вмешался в нападение. Нападавшие сидят. Для всех — типичная ночная разборка из-за долга. Никаких упоминаний наших объектов. Никто не знает, что мы вели человека.

Бьянки спросил:

— Он не заподозрил ничего?

— Нет. Мы для него — просто патруль, который случайно оказался рядом в нужный момент.

Луиджи добавил:

— Сегодня Али не выходил из дома. Лежал, наверное. Ахмед открыл магазин в восемь утра, торговал как обычно. Покупателей мало, но ничего необычного.

Марко кивнул.

— Продолжаем наблюдение. Дистанция — минимум сто пятьдесят метров. Только из укрытий. Фотографии — только когда есть уверенность, что не заметят. Никаких самостоятельных действий. Всё через меня.

Они разошлись по одному. Марко остался последним. Свернул карту, убрал в сумку. Вышел на улицу.

Он пошёл к своей квартире пешком. По дороге думал: если нападение случайное — просто неудачное совпадение. Если заказное — значит, кто-то внутри сети решил наказать Али за ночную встречу. Или запугать Ахмеда. Или убрать свидетеля. В любом случае у них теперь есть повод продолжать наблюдение.

Дома Марко включил свет, сел за стол. Завтра надо будет ещё раз допросить нападавших. Возможно, появятся первые зацепки.

* * *

На следующий день Марко проснулся рано, ещё до того, как солнце поднялось над крышами. В комнате было прохладно. Он умылся остывшей за ночь водой из кувшина, надел лёгкую рубашку и брюки цвета хаки, которые носили здесь почти все европейцы, чтобы не выделяться. Пистолет спрятал под поясом сзади, прикрыв полой рубашки.

В восемь утра он уже стоял у входа в участок. Марко прошёл прямо к камерам, не отвечая на приветствия.

Двое задержанных — Таддэсэ и Йоханнес — сидели на нарах в разных камерах. Оба выглядели так, будто почти не спали: плечи опущены, глаза красные от бессонницы. Марко вошёл сначала к Таддэсэ.

— Доброе утро. Продолжим наш разговор.

Таддэсэ поднял голову и посмотрел на Марко.

— Мы вчера всё сказали. Мы били его за долг. Двести талеров. Он брал зерно в долг, потом пропал. Мы нашли его — решили напомнить.

Марко присел на корточки напротив.

— Али утверждает, что вас в жизни не видел. Ни разу. Никогда не общался с вами. Вы оба уверены, что не путаете его с другим человеком?

Таддэсэ отвёл взгляд в сторону.

— Он врёт. Люди всегда врут, когда не хотят платить.

Йоханнес из соседней камеры крикнул через коридор:

— Он знает нас! Просто боится сказать правду!

Марко обернулся и крикнул в его сторону:

— Тогда почему вы молчите о деталях? Когда именно он брал зерно? У кого? Какой сорт? Сколько мешков?

Молчание.

Марко подождал полминуты, потом встал.

— Ладно. Подумайте ещё.

Он вышел в коридор. Там его уже ждал Паоло — сержант из Милана. Крепкий, с коротко стриженными волосами, в расстёгнутой рубашке. Паоло кивнул в сторону камер.

— Дайте мне их, поговорю с каждым по очереди. Без протокола. Без формальностей. Просто поговорим как люди.

Марко посмотрел на него.

— Никаких синяков. Никаких жалоб в отчёте. Если начнут кричать — сразу выходишь.

— Только поговорим, — коротко ответил Паоло.

Марко кивнул.

— Начинай с Таддэсэ.

Паоло снял китель, закатал рукава и вошёл в первую камеру. Дверь закрылась с тихим щелчком.

Марко прошёл в конец коридора, сел на старый деревянный стул у стены. Достал сигарету, закурил. Дым поднимался к потолку и растворялся в полумраке. Через открытое окно доносились звуки улицы: крики торговцев, скрип телег, далёкий ослиный рёв.

Прошёл почти час. Дверь открылась. Паоло вышел, вытирая ладони о брюки. Лицо было спокойное.

— Таддэсэ держался долго. Повторял про долг. Потом я спросил: сколько обычно платят за ночную работу по долгам? Говорит — пять, максимум десять талеров. А тут ему сразу дали тридцать. Наличными. В маленьком мешочке. Он замолчал. Потом сказал: нас наняли. Сказали, чтобы мы его избили.

Марко потушил сигарету о подошву ботинка.

— Кто их нанял?

— Абиссинец. Не сомалиец. Среднего роста, борода короткая, густая, но аккуратная. Одежда простая — белая рубаха, тёмные штаны. Встретились три дня назад у колодца на рынке. Того, что с тремя каменными ступенями вниз. Он подошёл сам. Назвал их по именам. Сказал: знаете Али, сомалийца, что гуляет по рынку? Нужно его проучить. Бить сильно. Оставить в живых. Ничего не забирать. Дал тридцать талеров сразу. Сказал — остальное получат в условленном месте после дела. Встречи с этим человеком больше не будет.

Марко быстро записал.

— Имя?

— Не назвал. Сказал — не ваше дело. Они запомнили только внешность.

— Теперь поговори со вторым.

Паоло кивнул и вошёл в соседнюю камеру.

Марко встал, прошёлся по коридору. Посмотрел в маленькое окошко на улицу — рынок уже кипел, люди толпились у прилавков. Прошло ещё сорок минут. Паоло вышел.

— Йоханнес сломался быстрее. Я сказал: если вы сейчас не расскажете правду, вас переведут в общую тюрьму через два дня. Там условия другие. Он спросил: а если расскажем? Я ответил: останетесь здесь, пока не решим, что с вами делать. Тогда он заговорил. Их предупредили заранее: если откажутся — найдут других, а им перестанут давать любую работу на рынке.

— Место второй встречи?

— Завтра после заката. Разрушенная стена за северным рынком. Там большое дерево, ствол раздваивается на уровне груди. Им сказали прийти вдвоём, без оружия. Деньги принесёт другой человек. Не тот, кто их нанимал.

Марко закрыл блокнот.

— Оставь их пока здесь. Караульным скажи — кормить как обычно, дать побольше воды.

Паоло кивнул и пошёл к дежурному.

Марко вышел на улицу, сел в машину и поехал к казарме. В задней комнате казармы группа уже собралась. Дарио сидел на ящике и чистил «Беретту». Бьянки разглядывал карту, приколотую к стене. Луиджи и Риччи курили у открытой двери, выпуская дым на улицу.

Марко вошёл, закрыл дверь за собой.

— Нападавшие признались. Их наняли избить Али. Не убивать. Не ограбить. Только нанести побои. Заказчик — абиссинец. Средний рост, короткая густая борода. Встреча была три дня назад у колодца с тремя ступенями.

Дарио поднял взгляд.

— Знаю это место. Там всегда толпятся посредники. Удобная точка — видно всех, кто подходит и уходит.

Марко кивнул.

— Вторая часть денег должна быть передана завтра после заката. Разрушенная стена за северным рынком. Дерево с раздвоенным стволом. Придёт другой человек.

Бьянки оторвался от карты.

— Поставим там засаду?

— Да. Двое внутри периметра. Двое на подходах. Я и Дарио берём точку у стены. Луиджи и Риччи — северный и восточный сектора. Бьянки — юг, ближе к рынку. Если кто-то появится раньше времени — фиксируем. Никого не трогаем, пока деньги не передадут.

Марко спросил:

— Али сегодня был на рынке?

Луиджи ответил:

— Не выходил. Соседка видела его — лежит, лицо опухшее. Ахмед открыл лавку в восемь утра. Торгует как обычно. Покупателей мало, но он стоит за прилавком, раскладывает товар. Ничего необычного.

Марко развернул карту шире, показал пальцем.

— Здесь стена. Дерево вот тут. Подходы — три улицы. Одна главная, две узкие. Мы берём все три. Время сбора — семнадцать тридцать завтра.

Риччи добавил:

— А если они вообще не придут? Если узнали, что нападавших взяли?

— Тогда мы хотя бы знаем, что избиение было заказным. Это уже ниточка. Значит, кто-то следит за Али. И кто-то боится, что он заговорит и что-то расскажет.

Они отметили позиции карандашом на карте, обсудили сигналы.

После совещания все разошлись. Марко вернулся в квартиру уже поздно вечером. Зажёг лампу на столе. Открыл блокнот, записал:

Встреча завтра после заката.

Закрыл блокнот. Завтра всё станет ясно. Он выключил свет и заснул.