Юлия

Уже через двадцать минут мы полным составом устроились в кабинете. За Владимиром сходил Алексей и, судя по всему, успел ввести его в курс дела до того, как он к нам присоединился. Юрист был непривычно серьезен и собран, выслушивая мои пожелания.

– Встречи с Кариной только в моем присутствии. Если хотите куда-нибудь сводить ребенка, прежде чем порадовать её обещанием, обговариваете со мной этот момент, – задумчиво озвучила я новые условия.

– Юля, – укоризненно начала Елена Дмитриевна. – Неужели ты думаешь, что мы как-то навредим малышке? Или будем настраивать её против тебя?

Я пожала плечами, окидывая Михаила Юрьевича неприязненным взглядом. Если то унижение, когда он выставил меня вон из дома, я готова простить, то отказ говорить со мной, когда Карина болела, никогда не забуду. И не прощу.

– Карина быстро привязывается к людям, поэтому если встреча – это разовая акция, говорите сразу. Я просто представлю вас, как дальних родственников её отца, которые живут в другом городе, – предложила я. Вера и Елена Дмитриевна вскинули на меня обиженный взгляд, во взгляде же Михаила Юрьевича мелькнула задумчивость. И меня озарило. – А может, нам действительно составить договор на разовую встречу? Допустим, завтра?

– Не говори глупостей, – одернул меня Михаил Юрьевич. – Мы будем принимать участие в судьбе НАШЕЙ внучки. Но хотелось бы быть уверенным, что она – наша. Поэтому мое условие – тест ДНК. Завтра. Результаты будут готовы дней через десять.

– Хорошо, я скажу, куда подъехать вашему представителю и отправлю вам волосы Карины для экспертизы, – подумав, ответила я. – Этого будет достаточно? – вижу, что Барский хочет возразить, поэтому сразу поднимаю руку. – Карина теперь боится уколов.

– Отрезать волосы будешь в моем присутствии, – поставил условие Михаил Юрьевич. Боже, у него явная мания преследования! Или что-то похожее. С трудом удержалась от мата.

– Вам я в принципе не разрешаю с ней видеться, – резко отбрила я. Атмосфера в кабинете сразу накалилась. – Своей жене доверяете? Могу при ней состричь локон. Хотя я бы предпочла, чтобы со встречей в таком случае повременили до результатов ДНК, – добавила я уже спокойно, обдумывая, как это можно устроить. – Как вариант, я могу сделать это в присутствии вашего представителя и записать сам процесс на видео.

– Миша, Юля, перестаньте, – попросила Елена Дмитриевна. – Я хочу увидеть внучку, мне плевать на этот ДНК-тест. В нашем родстве я не сомневаюсь.

Я выдохнула и, откинувшись на стуле, развела руками. Мы с Барским снова уставились друг на друга тяжелыми взглядами. После всего, что я пережила в прошлом году, мне такие взгляды не страшны.

– Если родство подтвердится, я готов принести извинения. В любой форме, какой пожелаешь, – сдавленно предложил Михаил Юрьевич. Я видела, каких усилий стоило ему это предложение, но дело в том, что…

– Плевать мне на ваши извинения, – честно и откровенно сказала на это я. – Предложить тест ДНК вы могли шесть лет назад прежде, чем называть меня шалавой, которая хочет разбогатеть на чужом горе. Хотя горе было общее, я любимого человека тогда потеряла. И узнав о беременности, я так радовалась и хотела вас порадовать, сообщить, что Серёжа не сгинул бесследно. А в итоге получила смачный плевок в душу. А ещё и подспудный страх, что вы можете нам навредить, узнав, что ребенка я оставила, – я опустила взгляд, понимая, что сказала слишком много. Выдохнула, призывая себя к спокойствию.

Говорить о болезни дочери в присутствии Ковалевского я не хотела, поэтому замолчала, обдумывая вариант, который бы устроил всех.

– Встречу завтра лучше провести на нейтральной территории: парк или кафе, – сказала я медленно, тщательно взвешивая каждое слово. – Локон отрежу у Карины при Вере и Елене Дмитриевне. Могу и на камеру снять этот процесс, но вас я видеть не хочу.

– Юлия, – начал Барский. – Я ведь стараюсь договориться по-хорошему. Не надо меня провоцировать…

– Михаил Юрьевич, – вмешался Ковалевский, не давая скатиться до угроз. – Не стоит говорить то, о чем потом можете пожалеть, – с явным предупреждением закончил он.

– Алексей, – Барский, усмехнувшись, покачал головой. И перевел взгляд на меня. – И чем же ты так цепляешь мужчин, Юля? Ведь обычная дрянь по сути.

– Миша, прекрати, – потребовала Елена Дмитриевна. Он же в ответ прошипел ругательства и уткнулся в телефон, ища что-то в нем.

– Поверь, дорогая, у меня есть основания так говорить, – протянул он сердито. И открыв фото, показал его жене, а потом развернул экран мобильного ко мне. – Это фото мне прислала девушка, которая на самом деле любила Сережу. И этот снимок сделан вскоре после смерти сына.

Я молча разглядывала снимок, пытаясь вспомнить тот день в Университете. Кто же мог сделать его?

– Собственно, поэтому я и сомневаюсь в родстве с Кариной, – добавил Барский, изучая мое лицо. Я приподняла брови, удивляясь фантазии несостоявшегося свекра. Снимок, конечно, подобран с удачного ракурса, но при этом ничего особо провокационного на нем не было. – Ничего не хочешь объяснить?

– А что я должна сказать? – насмешливо протянула я. – Мне, конечно, лестно, что вы хранили фото столько лет… Но честно не понимаю, как вас смогли так легко обмануть. Уберите из этого романтичную подоплеку, которую озвучила та девушка, и что останется? Аудитория, студенты, парочка в центре. На лице Стаса беспокойство, я вообще испуганно за его кофту цепляюсь. Я тогда чуть не свалилась со ступенек из-за внезапного головокружения, Стас поддержал. Вот и всё. И, кстати, после меня и другие парни страховали. Вам ничего больше не присылали?

Барский по-новому посмотрел на фото, как и Елена Дмитриевна. А после Вера требовательно протянула руку за телефоном и оценивающе оглядела фотографию. За столом снова воцарилось молчание.

– Я ведь все равно узнаю правду, Юля, – начал Барский.

– Давно могли это сделать, если бы хотели, – отмахнулась я и посмотрела на Владимира.

И он сразу понял намек. Прочитал примерный текст соглашения о встрече завтра. Одним из пунктов было условие Барского отдать биоматериал Карины для теста. Обговорив некоторые моменты, мы написали под диктовку соглашение с озвученными поправками, на котором расписалась я и все Барские. После обсудили, во сколько и где мы встретимся. И, скомкано попрощавшись, разошлись.

– Спасибо вам, Алексей. И вам, Владимир, – с вымученной улыбкой сказала я в коридоре, когда они провожали нас с Ксюшей к выходу. – Не знаю, как еще вас отблагодарить за помощь.

Владимир чуть поклонился, изображая рыцаря.

– Всегда приятно помогать очаровательной девушке. За время командировки обещаю продумать полноценный договор, хотя, признаюсь, раньше с такой ситуацией не сталкивался.

– И что я буду вам должна, Владимир? – спросила я с улыбкой. Лучше все условия обговорить на берегу.

– О, сущий пустяк, – ответил мужчина, а в глазах так и светится смех. И куда снова подевался тот серьезный юрист, что присутствовал на переговорах с Барскими? Я приподняла бровь, и он продолжил. – Свидание.

Алексей на это заявление никак не отреагировал, хотя я подспудно ожидала чего-то от него.

– Хорошо, – неуверенно ответила я. И, посмотрев снова на Алексея, а потом и на юриста, решила попрощаться. – Приятного вам вечера.

– И вам, девушки, – с легкой улыбкой ответил Владимир.

Мы с Ксюшей направились на выход. Глубоко вдохнув прохладный осенний воздух, я честно призналась подруге:

– Ксю, мне уже не до клубов.

– Не поверишь, но мне тоже, – откликнулась она, останавливаясь рядом со мной. – Я даже протрезвела от общения с Барским. Поэтому предлагаю ехать на моей машине.

– Ко мне? – предложила я. – У меня, кажется, была бутылка вина. Но не уверена.

– А может, ко мне? У меня точно есть вино, и не только оно.

Подумав, согласилась на вариант Ксюши. Выпить хотелось со страшной силой. Разговор вымотал меня до предела.

– Я одного понять не могу, – протянула подруга, когда мы двинулись к её машине. – Почему, несмотря на всю неприязнь к Барскому, ты его просто не послала на хрен?

– Ксю… – я грустно улыбнулась. – Знаешь же, я воспитываю Карину совсем одна. И порой меня накрывает страх: что будет с ней, если со мной что-то случится. От несчастного случая ведь никто не застрахован. А так Барские, думаю, не оставят внучку на произвол судьбы.

Так что хочу я или нет, но и Михаила Юрьевича когда-нибудь все-таки познакомлю с Кариной, хотя он этого и не заслуживает.

За время поездки успели немного отойти после напряженного общения с Барскими. И уже на волне позитива праздновали выздоровление моей дочери. После второй бутылки шампанского Ксюша на полном серьезе заявила, что не бросит Карину, если со мной что-то случится. Даже поклялась в этом торжественно.

– Так что если Барские вздумают обижать Карину, смело посылай их по всем известному адресу.

И только после открытия третьей Ксения призналась, почему год назад помогла мне и не стала брать обратно две тысячи долларов. До этого она все время отмахивалась от моих вопросов, а способа вывести её на откровенный разговор не было. Наши предыдущие посиделки были образцом трезвой жизни.

– Я ведь залетела после выпускного. Влюбленная тогда была по уши в парня из параллельного класса, и о контрацепции совсем не думала. Узнав о ребенке, побежала к Паше, а он… Нет, он не приказывал делать аборт, просто каждый раз при встрече говорил, что для детей мы слишком молоды. Нам обоим надо поступать в институт, и ребенок будет мешать. Я как-то маме призналась, а она, как и Паша, посоветовала избавиться от ребенка. Не готова она ещё была стать бабушкой, а я… я ещё успею с десяток ребятишек родить, какие мои годы. И я пошла у них на поводу. А после не смогла ни на Пашу смотреть, ни на мать. После встречи с Олегом я окончательно пришла в себя. Я даже снова начала думать о детях. Вот только два года назад начала обследоваться у гинеколога и… Будет чудо, если я смогу забеременеть, и двойное, если выношу ребенка. Но в чудеса мой гинеколог не верит.

– Но есть же варианты, – я даже протрезвела от таких новостей. – Эко, в крайнем случае, суррогатное материнство.

– И я об этих вариантах уже подумываю… – тихо призналась Ксюша. – Но и о первом ребенке забыть не могу. Простить себя не могу. Знаешь, я на всех матерей-одиночек с уважением смотрю. А ты так вообще героиня, ведь не сдалась, всё сделала, чтобы Карина выжила. Даже к Барскому хотела на поклон идти…

– Перестань, я – не героиня, – возразила я, делая ещё один глоток игристого вина. – Я просто мать, которая любит своего ребенка.

Ксюша покивала головой, но осталась при своем мнении. Чтобы поднять настроение включила музыку, и вскоре мы устроили дискотеку. Медленные танцы тоже танцевали. И как раз во время такого танца Ксюша поделилась со мной секретом.

– А Ковалевский-то на тебя глаз положил. Это даже Барский заметил.

– Ой, брось, – отмахнулась я. – Он даже бровью не повел, когда Владимир меня на свидание пригласил. Да, Алексей помог мне сегодня. Но скорее всего он сделал это из корыстных соображений: ему нужен адекватный переводчик на предстоящих переговорах, а не тот, что будет постоянно витать в мыслях о ребенке.

– Неа, – заявила Ксюша с уверенностью пьяного человека. То есть переубедить её было невозможно, но я попробовала.

Не помню, чем завершился наш спор, но заснули мы на диване в гостиной. Разбудил нас Олег, вернувшийся ранним утром. Вручил каждой по бокалу минералки и растащил по спальням. Золото, а не мужчина.

Утром обнаружила на прикроватной тумбочке таблетки. Оглядев себя, поняла, что Олег, несмотря на наше довольно близкое знакомство, остался истинным джентльменом и позволил мне спать в платье.

После душа почувствовала себя человеком, а запахи с кухни разбудили аппетит. На аромат омлета подтянулась и Ксюша, завернутая в одеяло. Оглядев друг друга, мы рассмеялись, зато Олег пробурчал что-то возмущенное, но омлетом все-таки поделился.

После завтрака Ксюша выделила из своих запасов джинсы и свитер. И вскоре мы уже ехали в салон красоты. Если от массажа и прочих радостей я бы ещё могла отказаться, то без краски для волос уехать я не могу. На месте отказались от большинства процедур, чтобы выиграть время. И, захватив у Тины обещанные тюбики, ретировались из центра.

К часу уже подъехали к коттеджу Андрея Сергеевича, успев по дороге заскочить и ко мне в квартиру. По телефону я его уже предупредила об изменениях в планах, поэтому чета Гришаевых не удивилась нашему раннему приезду. А дочурка так вообще выбежала навстречу, едва мы заехали в ворота. Подхватила подбежавшую малышку и закружила её, завершив этот пируэт на газоне. Всего один день порознь, а я соскучилась по ней. Как же я буду целый месяц без неё?

Зацеловав малышку, я уточнила, как у неё дела, и расспросила, чем они вчера занимались. Объятия и поцелуи достались и подошедшей Ксюше. А после короткого рассказа о вчерашних приключениях Карина поделилась планами на вечер.

– Мамуль, а деда Андрей обещал сегодня шашлыки пожарить. И говорил, что ты к ужину приедешь. Но ты освободилась пораньше?

– Родная, – протянула я, судорожно пытаясь подобрать слова. – Помнишь, ты меня спрашивала про родных твоего папы? Они были в отъезде, но вчера я встретила его сестру и мать. Узнав о тебе, они тут же захотели с тобой познакомиться. И я не смогла им отказать. Но если не хочешь, мы никуда не поедем, а проведем весь день здесь.

– Мам, я хочу. Очень-очень, – тут же заверила меня Карина. И тут же нахмурилась и посмотрела на «деда» Андрея. – Мы тогда не успеем на шашлыки?

– Успеем, – уверенно ответила я. – Если начнем собираться прямо сейчас, то мы все успеем.

На сборы ушло не так много времени. Пока я переодевалась, Ксюша помогла Карине нарядиться. И даже собрала её короткие волосы в два хвостика. Когда мы спустились вниз, Галина позвала нас перекусить. Время ещё было, поэтому мы не стали отказываться и с аппетитом умяли пирожки с капустой. Вторая партия пирожков с луком и яйцом выпекалась в духовке, и было даже жаль, что мы не успеем их отведать горячими. Но ждать мы не могли.

Уже в дороге Карина начала меня расспрашивать о тете и бабушке: как их зовут, какие они. Старалась объективно отвечать на её вопросы, хотя иррациональная обида на них оставалась.

– Мам, а я им понравлюсь? – спросила Карина, когда мы уже подъезжали к парку. И отчего она так разнервничалась?

– Конечно, родная, ты им понравишься, – ответила я с улыбкой. – Но знаешь, главное, чтобы они тебе понравились. И если вдруг этого не произойдет, ты обязательно мне скажи. Договорились?

Карина кивнула. И подалась ко мне, чтобы снова обнять. Ксюша уже парковала машину, поэтому я расстегнула ремни безопасности, удерживающие малышку в кресле, и прижала её к себе крепко-крепко.

На улице дочурка по привычке ухватила нас с Ксюшей за руки и чуть ли не потащила на буксире к месту встречи. А у фонтана нас уже ждали Вера и Елена Дмитриевна. Вера держала воздушный шарик, наполненный гелием, а в руках Елены Дмитриевны я заметила огромную плюшевую собаку. О нет! Карина же снова начнет разговоры о домашнем питомце. Я бы, может, и согласилась на собаку, если бы она хотела какую-нибудь миниатюрную породу. Но нет, ей хаски подавай, не больше и не меньше.

Знакомство, несмотря на мою натянутую улыбку, прошло хорошо. Карина тут же покорила женские сердца. Я предложила погулять по парку, но Барские отчего-то замешкались. Загорелись идеей сфотографировать Карину именно сейчас, и насколько могли затягивали процесс. Вскоре я поняла, почему. Увидела приближающегося к нам Михаила Юрьевича. Посмотрев в глаза несостоявшейся свекрови, покачала головой. Ничего больше не успела предпринять, так как в этот момент откуда-то сбоку к нам подошел Ковалевский.

– Прости, я немного задержался, – сказал он мне.

И чмокнул в щеку.