Юлия

После сумасшедшей ночи с Алексеем утром было жуткое желание выключить будильник и никуда не ходить. Я со стоном потянулась к телефону, чтобы заставить его замолчать и с запозданием поняла, что в кровати не одна. Странно, раньше Ковалевский никогда не оставался спать со мной в одной постели. Или у него сил не хватило, чтобы добраться до соседнего номера? Алексей тоже проснулся от будильника и отточенным движением притянул меня обратно к себе. Оу! Он снова хочет меня «наказать»? Или это всего лишь утренний стояк?

Алексей зарылся рукой в мои волосы и оттянул назад голову, чтобы впиться в припухшие губы голодным поцелуем. Вторая рука уже ласкала мою грудь, вырисовывая непонятные узоры. Он скользнул губами по шее и втянул носом мой запах, отчего мурашки побежали врассыпную по телу. Я не смогла сдержать стон удовольствия. Отпустив волосы, Алексей дернул меня за бедра к себе, но проник в меня очень медленно и осторожно. Выгнулась навстречу, обхватывая ногами его бедра. Он с тихим рыком уже более резко толкнулся в меня. Выдохнула протяжно, впиваясь пальцами в его плечи, и он тут же ускорился, обхватив одной рукой мою шею.

Толчок, ещё один и ещё, и я взрываюсь от удовольствия, накрывшего меня с головой. Алексей же срывается следом за мной, со стоном впиваясь в мои губы ещё одним жадным поцелуем, а спустя минуту откатывается, устраивая меня на своей груди.

Да, этот способ для бодрого просыпания эффективен, сна уже ни в одном глазу. Но едва удовольствие отошло на второй план, мышцы тут же напомнили о себе. Со стоном поднялась и, захватив полотенце, направилась в душ. Алексей молча проводил меня взглядом. На всякий случай закрыла замок на двери: к новому «наказанию» я пока не готова.

Контрастный душ помог немного прийти в себя. Завернувшись в полотенце, вышла в комнату и с удивлением обнаружила Ковалевского, натягивающего брюки. А я думала, он уже к себе в номер ушел.

– Юль, – неожиданно серьезно начал он, прямо встречая мой взгляд. – Не запирайся больше от меня. Если что-то не нравится, лучше прямо скажи.

Растерянно моргнула несколько раз, прежде чем кивнуть. Он вопросительно изогнул бровь.

– Всё хорошо, – поспешно сказала я. Теперь в его глазах появился скепсис, и я добавила: – Мышцы немного болят с непривычки. А ты… тоже будешь говорить, если тебе что-то не нравится?

– И не просто говорить, – подтвердил Алексей с улыбкой. – Но иногда и наказывать за неправильное поведение.

Ага, за провокацию в магазине он меня вчера отшлепал стеком с хлопушкой, причем это действие сопровождалось такими откровенными ласками, что я даже не поняла: наказали меня или наградили. Но сейчас меня волновал другой вопрос.

– Тебе вчера не понравилось, когда я тебя Лёшей назвала? – на выдохе уточнила. Алексей вскинул брови, выражая удивление.

– Нет, мне понравилось, – медленно произнес он. И подумав, добавил: – И это удивило.

Фух, а я волновалась. Я улыбнулась и, подойдя к нему, привстала на цыпочки, чтобы поцеловать. Да, я пыталась понять границы дозволенного, так как помнила, что он привык всё контролировать, в том числе и поведение сабы. Легко поцеловала в губы и тут же отстранилась.

– А это тебе нравится? – шепотом уточнила я. Он хмыкнул и покачал головой.

– Понравилось именно сейчас и в твоем исполнении, – признался он. – Не уверен, что так будет всегда.

Он резко притянул меня к себе и поцеловал гораздо требовательнее и откровеннее. Его руки обхватили ягодицы и чувственно сжали их.

– Твою мать! – хрипло выдохнул он, отстранившись. – Нам надо на переговоры, но такими темпами я не смогу никуда уйти.

После чего резко отстранился и направился на выход, по дороге подхватывая пиджак и рубашку. И даже не обернулся ни разу. А я ещё пару минут приходила в себя. После собрала игрушки, которые мы вчера опробовали, и спрятала их в пакет, а потом и в чемодан, вместе с остальными игрушками. А то как представила, как горничная находит их, так сразу и покраснела.

Поколебавшись, выбрала на сегодня брючный костюм. Так больше шансов удержаться в рамках приличий до вечера. Я заканчивала легкий макияж, когда в дверь постучали. Это Алексей решил зайти за мной, чтобы вместе пойти на завтрак.

– Юль, – начал он, когда мы подошли к лифту. – Боюсь, что Владимир будет сегодня хамить. Ради Бога, не обижайся на него. Он вспыльчивый, и ты ему действительно понравилась.

– Не преследовала такой цели, – откровенно сказала я. Ковалевский молча кивнул.

В ресторане за нашим столом уже сидел Владимир и иронично наблюдал за нами. Сдержанно поприветствовала его и уткнулась в собственную тарелку.

– То есть теперь ты будешь дружить с Алексеем против меня? – шутливо уточнил он у меня. Фыркнула от абсурдности предположения и вскинула взгляд. И с удивлением обнаружила в его глазах всю ту же иронию, без примеси злости или гнева. Ковалевский многозначительно хмыкнул и посмотрел на нас, как на малых детей. Вот и как у него это получается? Владимир тоже глянул на него и поморщился. – У тебя такая довольная морда, что даже смотреть противно.

– Не смотри, – коротко предложил он.

Они продолжили препираться между собой, и я выдохнула от облегчения. Всё оказалось не так страшно. Подписание договоров не заняло много времени. Я даже успела за сувенирчиками заскочить по дороге в аэропорт. Просто попросила Сашу остановить машину на пять минут возле туристических магазинчиков.

В самолете Ковалевский не дал мне, как прежде, отсесть в сторонку. Усадил у иллюминатора и сам застегнул мой ремень.

– Пилотов я предупредил. Но может как-то ещё можно облегчить тебе посадку? – спросил он, притягивая мою голову к себе на плечо. Другой рукой он начал массажировать мне кожу под волосами. От удовольствия я едва не замурлыкала как кошка.

– Вот так, все полтора часа полета делай, – с улыбкой попросила я. Наглеть – так на полную катушку. Ковалевский усмехнулся и поцеловал меня куда-то в висок.

– Бррр. Я и забыл, как меня раздражают влюбленные парочки, – заметил Владимир, отстегиваясь и пересаживаясь к Саше и охранникам в конец салона.

– Не обращай внимания, – зачем-то сказал Алексей.

– Легко, – промурлыкала я, утыкаясь лбом в его плечо. Его пальцы прошлись по шее, проминая напряженные мышцы, и я не смогла сдержать стон удовольствия.

Не могу сказать, что приземления я совсем не почувствовала, мои уши ощутили его сразу, как мы пошли на посадку. Но боль была терпимой, да и Ковалевский меня отвлекал.

Так что к отелю в Цюрихе я подъехала во вменяемом состоянии. Ужин Алексей предложил не откладывать, поэтому в номер я поднялась всего на пару минут, чтобы оставить вещи и умыться. За трапезой обсудили завтрашний день. На утро у Алексея запланировано было несколько встреч, но так как все участники свободно говорили на английском, мне было предложено отдохнуть. Или погулять по финансовой столице Швейцарии.

– На выходных у тебя такой возможности не будет, – шепнул Алексей мне на ухо. Я только кивнула в ответ.

Владимир больше не ехидничал насчет нас, а после ужина сослался на дела и свинтил куда-то из отеля. По дороге в номера Алексей держался отстраненно. И весьма непринужденно завернул меня к своим апартаментам. Я и вякнуть не успела, как оказалась прижата к двери с внутренней стороны.

Сумасшедшие поцелуи не давали возразить. А вскоре я и забыла, что хотела сказать…

Утром Лёша старался меня не будить, но я все равно проснулась.

– Я точно тебе не нужна сегодня? – сонно спросила я.

– Ты мне всегда нужна, – тут же нашелся он. – Но сегодня тебе лучше выспаться и отдохнуть.

– Это намек, что в выходные на это времени не будет? – шутливо уточнила я.

– Это не намек, – парировал Алексей, застегивая запонки. А после подошел и выгреб меня из-под одеяла для того, чтобы поцеловать.

В Цюрихе уже царствовала осень. Солнца не было, почти весь день дождь моросил. Гулять в такую погоду не было желания, но до магазина я дошла. Купила чулки и пару сувениров, чтобы не откладывать на последний день.

Остальное время болтала с Кариной, обсуждая её будни. Параллельно собиралась на прием. Решила сегодня надеть фиолетовое платье в пол с оголенными плечами и полупрозрачными рукавами. Шифоновые вставки были и на свободной юбке, а точнее, они выглядывали при ходьбе из разрезов на ней. Не сразу вспомнила о линзах, но все-таки решила пойти в них. Макияж же сделала неброским. Волосы чуть собрала по бокам невидимками, каплевидными сережками подчеркнула длинную шею.

Критически оглядев себя в зеркале, я осталась довольна собой.

Ошеломленный взгляд Ковалевского ещё больше повысил мою самооценку. Пару минут он молча смотрел на меня, а потом решительно зашел в номер.

– Нам нужно на прием, – поспешно напомнила я, отступая.

– Я помню, – с хрипотцой ответил он и полез во внутренний карман фрака. – Я думал подождать с этим до вечера, но теперь понимаю, что лучше сделать это сейчас. А то ведь уведут, не успею и глазом моргнуть.

Ювелирная коробочка вызвала недоумение, которое переросло в шок, когда он её открыл. Честно, ожидала увидеть какое-нибудь украшение на шею, по типу чокера или толстой цепи. Но внутри лежало кольцо. Это ведь не то, что я подумала?

В волнении спрятала за спину руки и прикусила губу.

– Юль, – тихо позвал меня Ковалевский. Я заставила себя поднять взгляд. – Ты выйдешь за меня замуж?

– Лёшшшш, – протянула я растерянно. Так далеко вперед я не заглядывала, привыкшая к тому, что мужчины до последнего бегают от ответственности. А с Ковалевским мы и знакомы совсем ничего. Да и нашим отношениям только третьи сутки пошли, а он уже замуж зовет. – Мне кажется, ты торопишь события, – осторожно возразила я.

– Да, я обещал дать тебе время для того, чтобы ты смирилась со своей участью, – негромко пробормотал он, будто просто припоминая. – И я его дам. Дату свадьбы выберешь сама.

Я усмехнулась. Да уж, полная свобода выбора.

– Какие-то другие возражения у тебя есть? Помимо скоротечности подобного предложения, – уточнил он, внимательно глядя в мои глаза. Я пожала плечами.

– Я ещё только пробую себя в роли сабы, – напомнила я ему. Он же шагнул ко мне и обхватил мою левую ладонь.

– Пробуй. Не думаю, что кольцо тебе помешает.

Алексей надел кольцо на безымянный палец и поцеловал ладонь с внутренней стороны. От этой ласки перехватило дыхание. А все возражения покинули мою шальную голову.

Поэтому я не стала сопротивляться, когда он резко притянул меня к себе и, обхватив шею пальцами, горячо меня поцеловал. Да так страстно и чувственно, что последние мысли убежали, как крысы с тонущего корабля.

Уже через минуту он сам отстранился и, ткнувшись губами в мой висок, шумно втянул воздух.

– Нам надо идти, – напомнила я, хотя желания покидать его объятия не было никакого.

– Надо, – согласился Ковалевский.

И рывком отступил на шаг назад. А после положил мою руку на сгиб локтя и направился на выход.

Саша доставил нас к крыльцу особняка. Владимир, молчавший всю дорогу, почти моментально покинул нас. В зал мы вошли вдвоем, причем Алексей снова положил мою руку на сгиб локтя. Неторопливо прогуливаясь по залу, он представлял меня собеседникам как свою невесту. И если первый раз я выразительно посмотрела в его глаза, то дальше просто смирилась. В конце концов, я никого здесь не знаю. И если Алексею так не терпится утвердить свои права на меня, то нет смысла мешать. Тем более что никакого внутреннего протеста я не ощущала. Невеста звучит гораздо лучше, чем «любовница» или «переводчица».

Вечер шел своим чередом. Были и танцы, и фуршет, и даже аукцион, на котором продавались предметы искусства, предоставленные организаторами. Все вырученные деньги обещали перевести в детские дома. Но я вздохнула с облегчением, когда Ковалевский потянул меня к выходу. Уже через сорок минут мы входили в номер отеля. И продолжение вечера понравилось мне намного больше.

А вот вставать в шесть утра в выходной мне не понравилось. Совсем. Особенно если учесть то, что мы заснули далеко за полночь.

Но спрятаться под одеялом Алексей мне не дал.

– Юль, – он уже начал сердиться на мое нежелание просыпаться. – От тебя требуется только одеться. Всё остальное я сделаю сам.

От такого предложения у меня даже глаза отрылись сами собой. И только сейчас я заметила свой чемодан в его номере. С тяжелым вздохом достала из него джинсы и свитер и направилась в ванную. Быстро умылась и оделась.

– Свою часть я выполнила, – объявила я, выходя из ванной и запихивая в карман сотовый телефон. Спустя минуту меня подхватили на руки и понесли прочь из номера. Я же уткнулась носом в его плечо, чтобы спрятаться от любопытных взглядов немногочисленных в этот час постояльцев отеля.

Вскоре меня усаживали в машину на соседнее от водителя место. Алесей пристегнул мой ремень и, обойдя машину, сел за руль.

– Можешь дальше спать, – предложил он, выруливая с парковки возле отеля.

Послушно закрыла глаза, поерзав по сидению. Наконец, пристроив свою голову на подголовник, я задремала. Но стоило машине затормозить, как я сразу встрепенулась.

– Здесь отличный кофе и сногсшибательная выпечка, – отрекомендовал Алексей небольшое кафе. – Со мной пойдешь? Или сюда принести?

– С тобой, – сипло ответила я.

Кофе действительно был чудесным. А уж выпечка…

Захватили с собой несколько ароматных булочек и ещё по одному кофе и продолжили путь.

Спать больше не хотелось, поэтому я включила музыку и уставилась в окно. К этому времени уже были видны Альпы. Ещё полчаса – и мы стали подниматься в горы.

А ещё через сорок минут Алексей парковал машину возле уютного двухэтажного дома с огромными панорамными окнами. Соседей не было видно на протяжении последних десяти минут езды, но такая уединенность не напрягала.

Алексей захватил сумку с заднего сидения, и мы направились в дом. Внутри всё было отделано деревом, отчего создавалось непередаваемое ощущение уюта.

Пока я осматривалась, Алексей развел огонь в настоящем камине. И я тут же захотела устроиться на ковре рядом с ним. Будто разгадав мои мысли, Ковалевский сказал:

– Иди сюда, Юля.

А слушаться его очень даже приятно. Он устроил меня в своих объятиях так, чтобы я смогла смотреть и на огонь и в окно, из которого открывался ошеломительный вид на снежные пики гор.

– И часто ты привозишь сюда девушек? – тихо спросила я, чувствуя, как его губы начинают путешествие по моей шее.

– Ни разу, – ответил он коротко. – Это моя холостяцкая берлога.

– Ещё скажи, что здесь не ступала нога женщины, – насмешливо протянула я, обернувшись к нему.

– Почему? Ступала, – с улыбкой возразил Алексей. Я аж воздухом подавилась от возмущения. И он добавил с иронией: – Домработница приходит сюда регулярно, – он чувственно поцеловал меня так, что я забыла обо всем. Но едва отстранился, как продолжил разговор: – Тебе не стоит ревновать меня. Другие женщины перестали меня интересовать.

Возразить он мне не дал, снова пленив мои губы. А вскоре я уже и забыла, что хотела сказать. На несколько часов мы просто выпали из реального мира. И вернулись в него, только когда проголодались.

Алексей достал из сумки свой свитер и явно женские теплые носки и надел их на меня, сам же натянул брюки. И мы вместе направились на кухню готовить обед. И это было непривычно. Поставив в духовку мясо с картофелем, я неожиданно вспомнила, что ещё не позвонила Карине.

– Здесь связь нормальная? – спросила я, сбегав за оставленным в гостиной телефоном. Ковалевский кивнул и тут же вопросительно приподнял бровь. – Хочу Карине позвонить.

Он снова кивнул и вышел из кухни. Не хочет мешать? Я уже вызвала дочь по видеосвязи, когда Алексей вернулся. Оказывается, он за футболкой ходил. И вскоре присоединился ко мне.

– Привет, Карина, – поздоровался он с моей малышкой.

– Привет, – удивленно откликнулась она. Я тоже, не скрывая изумления, посмотрела на Ковалевского.

– Карина, мы с твоей мамой любим друг друга и собираемся жить вместе, – объявил он сразу. – Поэтому я хочу, чтобы ты подумала, о какой комнате ты мечтаешь. В идеале будет, если нарисуешь.

– Мам, вы поженитесь? – переспросила Карина у меня. Я пихнула Алексея локтем в бок. Вот зачем он так торопит события?

– Не знаю, – пробормотала я. – Скорее всего. Но только если вы подружитесь.

– А мне нужно будет называть его папой?

– Только если ты сама этого захочешь, – ответил Алексей с мягкой улыбкой.

– Я подумаю, – серьезно ответила Карина. – И над своей комнатой тоже. А когда вы вернетесь?

– Через две недели, – напомнила я. Она об этом каждый день спрашивает, и всякий раз у меня сердце болезненно сжимается от этого вопроса. Поэтому я спешно перевела тему разговора, начиная расспрашивать о её планах на выходные.

– Я пока салат приготовлю, – шепнул мне вскоре Алексей и махнул Карине рукой.

Дочь тут же оживилась – видимо, присутствие Алексея её все-таки смущало. В конце разговора Карина серьезно спросила:

– Мам, а ты его действительно любишь?

Ковалевский тут же выразительно приподнял бровь, с улыбкой заглядывая в мои глаза. Я коротко выдохнула и пробормотала:

– Люблю.

– Тогда и я его полюблю, – уверенно заявила малышка с невероятно серьезным выражением лица.