Юлия

Видимо, я так и задремала, не раздеваясь. Проснулась как от толчка, и растеряно огляделась по сторонам, пытаясь понять, что меня разбудило. И тут с улицы раздалось громогласное:

– Юлька!

Судя по голосу, кричал Владимир. Пьяный в зюзю. Потом внизу произошла короткая перебранка слишком громким шепотом, а следом новый крик:

– Юля!

Стало даже любопытно, чего это он так упорствует. Растерла лицо, окончательно смахивая сонливость, и огляделась в поисках зеркала: необходимо было проверить, не размазала ли я косметику. Ай! Похрен! Темно на улице, никто не заметит следы слез.

– Юлёнок! – новый призыв Вовы заставил меня поторопиться. Не хватало нам весь дом перебудить! Снова короткая перебранка, но я уже подошла к окну и отодвинула занавеску. А уже секунду спустя её задвинула и зажмурилась, полагая, что у меня глюки.

– А я тебя видел, – заявил юрист бесцеремонно.

Выдохнула и, снова отодвинув ткань, открыла окно. И немного охренела: глюком и не пахло. На улице под окнами стояли два друга-приятеля, а за их спинами находился небольшой оркестр и братья Капрезе. Остальное семейство стояло чуть в стороне в компании других гостей и с улыбкой наблюдало за представлением, что устроили мои спутники.

– Прекрасная Юлия, – начал Владимир речь (после Юльки не впечатлилась). – Мы дико извиняемся за сегодняшнее поведение, – он ещё и поклонился, прижав ковбойкую шляпу к груди. И у кого он её стибрил и зачем? А после подтолкнул локтем Алексея, который чуть ли глаза не закатил в ответ, но сдержался. И тоже приложил к груди шляпу.

– Прости, – очень серьезно произнес он. Владимир важно кивнул, как это умеют делать только вдрабадан пьяные люди.

– Прости нас, двух идиотов! – добавил он с непередаваемой интонацией. Мне пришлось прикусить губу изнутри, чтобы сдержать смех, когда он церемонно поклонился, отведя шляпу в сторону. Владимир замахал шляпой, и музыканты тут же заиграли на инструментах. А вскоре вступили и братья Капрезе, исполняя итальянскую песню о любви. Владимир что-то пытался подпевать, Алексей выразительно посмотрел на друга, открыл рот, но промолчал. И по этому жесту я поняла, что и он под хорошим градусом, но держится более уверенно на ногах.

Эта картина была настолько милой, что я все-таки не сдержала улыбку. Знаю, что Алексей не любит показуху и прочую романтическую мишуру, и поэтому даже его молчаливое присутствие произвело на меня неизгладимое впечатление. А уж как поразило меня пение Вовы… И не только меня. В итоге Дарио не выдержал и постучал приятеля по спине, жестом попросив помолчать. Я же поспешно прикрыла рот, чтобы сдержать смех.

А едва стихла мелодия, как с задних рядов послышались аплодисменты. Я же снова улыбнулась и попросила как можно мягче:

– Владимир, Алексей, спасибо за серенаду. Но идите лучше спать, мы завтра всё обсудим, – а после этого обратилась к братьям Капрезе на итальянском: – Ребята, помогите им добраться до своих спален, а то они явно перебрали.

– Ты слишком плохо о них думаешь, Джулия, – возразил Армандо. – Они молодцом держатся! И это после бутылки коньяка!

Для наших мужчин это не рекорд, но, видимо, вино вкупе с коньяком дало такой результат. Ещё раз улыбнулась и закрыла окно.

Захватив полотенце и косметичку, я направилась в ванную комнату, тихо мурлыча незатейливый мотив. Понимаю, что они ничего особенного не сделали, но на сердце так тепло стало. Они просто извинились. Но тем самым они признали, что у меня были веские причины год назад поступить именно так, как я поступила. То есть даже Владимир больше не равняет меня с обычными проститутками, и это при его нетерпимости. А следовательно, мы сможем работать вместе.

Зеркало меня порадовало: косметика почти не растеклась. Я смыла остатки и почистила зубы, все ещё с улыбкой вспоминая серенаду. Не слышала шума за дверью, поэтому удивилась, когда на выходе врезалась в кого-то. Подняла взгляд и практически утонула в темных карих глазах. Алексей смотрел на меня с непривычной нежностью. Странно на него все-таки алкоголь действует.

Протянув руку, Ковалевский осторожно дотронулся до моей шеи, большим пальцем удерживая подбородок.

– Прости меня, – хрипло попросил он. Сглотнула и отступила на шаг, точнее попробовала, но уперлась спиной в закрытую дверь. Алексей нахмурился. – Ты боишься меня?

Отрицательно покачала головой. В его действиях не было агрессии, даже когда он был в бешенстве. Наоборот, это он одергивал Владимира, когда тот выходил из себя. Но и признаться сейчас, что боюсь себя, я не могу.

– Не знаю, чего от тебя ждать, – выпалила я в ответ на его вопросительный взгляд.

– А мне кажется, что знаешь, – с улыбкой возразил он, придвигаясь ближе. Уперлась ладонью в его грудь, отворачивая лицо в сторону. Алексей выругался и требовательно спросил, не пытаясь скрыть ревность: – Тебя Вова больше привлекает?

– Давай мы завтра обсудим ситуацию, – предложила я. – Сейчас ты пьян.

Его губы мазнули по скуле, он втянул воздух и с силой оттолкнулся от косяка двери, выпуская меня на свободу. Я уже обошла его и направилась к своей комнате, когда он рывком снова притянул меня к себе и уткнулся носом в мою макушку.

– Скажи главное: я не противен тебе? – почти взмолился он, вжимая меня в собственное тело. У меня перехватило дыхание от его близости. Замерла, пытаясь справиться с желанием откинуться спиной на его грудь и позволить ему сделать всё, что он хочет. Твою мать! Алкоголь в моей крови явно провоцирует меня на глупости. Я отрицательно покачала головой, боясь голосом выдать свое состояние. Его рука скользнула к шее, обхватывая её почти нежно. – Год назад я не сделал ничего, что было для тебя неприемлемо? – хрипло спросил Алексей. И я снова покачала головой.

Шум возле лестницы заставил меня рвануть из рук Ковалевского. И он позволил мне сбежать. Уже когда я была на пороге своей комнаты, он окликнул меня:

– Юль, – я оглянулась, буквально всем естеством ощущая его взгляд. – Теперь ты точно от меня никуда не денешься.

Вздернула подбородок и поспешно скрылась в комнате.

– Мы это ещё посмотрим, – прошептала я из чувства противоречия.

Поставив будильник на телефоне, легла спать. Думала, что буду долго ворочаться, но видимо алкоголь меня спас от беспокойных ночных мыслей.

Впрочем, утром они все равно менее беспокойными не стали. А ещё головная боль добавляла проблем. Стоя под душем, я пыталась придумать стратегию поведения с мужчинами. Ведь судя по серенаде и разговору с Ковалевским, они не намерены отступать. И я даже не знаю, что это: соперничество между собой или действительно интерес ко мне.

Стратегия не придумывалась. Но пару вопросов я для себя пометила. И на этом прекратила попытки.

Переодевшись в блузку с юбкой, спустилась к завтраку. За столом сидели оба моих спутника и хмуро поглядывали на жареную яичницу с беконом. Видимо, не только я страдаю с похмелья. Эта мысль почему-то развеселила.

– Доброе утро! – поздоровалась я бодро и продублировала приветствие на итальянском языке. Ответили мне с разной степенью радости: Андреа, например, демонстративно отвернулась. Я же села на свободное место напротив юриста и иронично поинтересовалась: – Что, головка болит?

– Не издевайся, – буркнул Вова, бросив на меня быстрый взгляд. – Иначе я пошучу о том, какая именно больше беспокоит. И что…

– Вов, – одернул его Алексей. И посмотрел на меня. – Ядреный у соседей коньячок оказался.

– Так что вынесло нас вчера быстро, – закончил Вова. – Но насколько я помню, серенада тебе понравилась.

– Братья Капрезе хорошо поют, – я пожала плечами и взяла чашку с кофе. Не хотела признаваться в том, какое впечатление они вчера на меня произвели. Тем более я все ещё сердилась на них из-за пари. А вот и первый вопрос. – Кстати, а на что спорили-то вы? – они переглянулись и вопросительно посмотрели на меня. – Что выигрывал тот, кто меня в постель затащит?

Друзья снова переглянулись растерянно и пожали плечами.

– Невмешательство второго, – после продолжительной паузы ответил Ковалевский. И я подвисла: все остальные придуманные вопросы оказались ненужными из-за нематериальности ставки. Странный, конечно, выигрыш, но кто их знает. Может, они часто секс втроем практикуют, а тут делиться не хотели.

Уткнувшись взглядом в кофе, я прокручивала в голове варианты нашего дальнейшего сосуществования.

– Предлагаю бартер: вы забываете о Лии, я в ответ забываю о пари, – подняв взгляд, заявила я с улыбкой. – И дальше мы поддерживаем чисто рабочие отношения.

Ковалевский откинулся на спинку стула, с легкой улыбкой изучая меня.

– Нет, – коротко ответил он и глотнул кофе. Я приподняла брови, удивленная безапелляционностью его тона. А как же торги и поиски компромисса? Вова хмыкнул, с улыбкой переводя взгляд с меня на друга обратно.

– Мне на Лию по большому счету наплевать, так что на бартер согласен, –заявил юрист, посмотрев в мои глаза. – А вот по вопросу чисто деловых отношений не ко мне.

– Лично я Лию не смог забыть за прошедший год и не вижу смысла пробовать сейчас, – пояснил Ковалевский свой ответ. – А насчет рабочих отношений… Ты сама в это веришь?

Твою мать! Вот как с ними пытаться договориться?! Уперлись оба, как бараны.

– Верю! – заявила я уверенно. – Нам ещё три недели вместе работать. Как вы планируете это делать?

– Легко. Тебе просто необходимо определиться с собственными симпатиями, – Алексей снова глотнул кофе. – Иначе наше соперничество может вылиться в конфликт.

– А! То есть я опять во всем виновата буду?! – возмутилась я, отставляя кружку на стол. Ненавижу, когда на меня давят. Заметив, что на нас стали поглядывать окружающие, сбавила тон, но при этом добавила сарказм. – А знаете что, ребята? Идите оба нахрен! И не просто идите…

– Юля, – оборвал меня Ковалевский. – Не надо грубить.

– Приятного аппетита, – выпалила я, поднимаясь. Надо срочно остудить горячую голову, а то сейчас дым из ушей повалит.

Повторила пожелание на итальянском языке и извинилась, прежде чем выйти из-за стола.

– Джулия, они что, тебя опять обижают? – уточнил Дарио с улыбкой. Покачала головой и поспешила к выходу.

Вот только у входных дверей Алексей меня нагнал и удержал за руку.

– И на что ты обиделась? – устало спросил он. – Мы же не про секс говорим, а предлагаем выбрать самой, кто тебе нравится, чтобы прекратить этот балаган с соперничеством. Второй просто отойдет в сторону.

Я поморщилась: он задел синяки, что остались от хватки Владимира.

– Отпусти мою руку, – попросила тихо. И как ни странно он послушался. Потерла запястье, желая снять боль, и непроизвольно взглянула на подошедшего юриста. Он хмуро глядел на пострадавшее запястье, и я попыталась его спрятать. Перевела взгляд на Ковалевского и спросила ехидно: – И что будет, когда я выберу? Мы в крестики-нолики по вечерам будем играть? Алексей, я не смешиваю работу и личную жизнь. Поэтому и предлагаю оставить этот вопрос на более позднее время.

– Почему? – спросил он напористо. Я пожала плечами.

– Что будет, если мы поссоримся на фоне межличностных отношений? – я перевела взгляд на Владимира. – Я должна буду молча проглотить обиду и делать вид, что всё в порядке?

– Вчера мы поссорились, – резонно заметил юрист. – Как раз из-за соперничества между нами. И мы не просили проглотить обиду…

– Да, но… ссора случилась как раз из-за того, что я позволила тебе слишком многое, – возразила я.

– Мы так можем долго спорить на тему, что есть причина, а что следствие, – вмешался Алексей. – Я вижу только один выход из ситуации.

– И я тоже, – я активно закивала головой. Владимир мученически простонал и схватился за голову.

– Что ж ты такая упрямая, Юль?

– Хорошо, – неожиданно заявил Ковалевский. Вова вопросительно посмотрел на него, и брюнет добавил: – Думаю, уже к вечеру ты пожалеешь об этом.

– Почему? – поспешно уточнила я. Алексей просто улыбнулся в ответ.

– Ты точно не хочешь завтракать? – спросил он вместо ответа. Я кивнула, все ещё озадаченная его словами. – Даже кофе? После завтрака Лучиано будет ждать нас в кабинете для подписания контракта.

– Калька у него есть на итальянском и английском языках, – поспешил добавить Владимир. – Нам нужно будет прописать только объемы и сроки поставки.

Кивнула, прикидывая в уме, есть ли у меня время все-таки проветрить голову, но в этот момент в гостиную вышел Лучиано, и вскоре мы уже пили кофе в его кабинете.

Я вслух читала кальку договора, переводя сразу на русский. Владимир сверял текст с договором на английском. Погруженная в чтение, не сразу осознала, что Алексей наклонился ко мне, делая вид, что пытается посмотреть текст.

– Юль, а я тебе говорил, что меня сводят с ума твои рыжие кудряшки? – ровно сказал он, отчего я запнулась. Сердито взглянув ему в глаза, я чуть отодвинулась и продолжила читать.

– Врешь, – без интонационной окраски заявил Владимир на русском. – Тебе никогда не нравились рыжие.

– Теперь у меня есть исключение.

Причем оба делали вид, что обсуждают какой-то пункт договора, поэтому Лучиано вопросительно посмотрел на меня. Покачала головой и продолжила чтение.

Мужчины обговорили объемы и сроки поставки вина, стоимость. Заметив, как Лучиано мучается с компьютером, предложила свою помощь. Так что вскоре мы распечатали договор, и мужчины его подписали.

А после Ковалевский поблагодарил Лучиано за гостеприимство. Отдельное спасибо сказал за вчерашний праздник и организацию серенады. Сославшись на дела, сказал, что нам пора выдвигаться. Я против такого варианта не возражала, поэтому вещи собрала быстро и уже минут через двадцать мы прощались с многочисленным семейством Капрезе. Мария, жена Лучиано, вручила нам в дорогу свежеиспеченную пиццу, предусмотрительно порезав её на кусочки. А Дарио принес бутылку вина. Владимир бурно изображал восторг от последнего подарка.

По привычке я устроилась на заднем сидении возле окна, поэтому чуть не выпала, когда дверь открылась. Владимир бесцеремонно подвинул меня в центр сидения, в то время как Алексей уселся с другой стороны.

– Вов, а ты ничего не перепутал? – спросила я обескуражено. Он сделал вид, что задумался, а потом заявил уверенно:

– Нет.

Я посмотрела ему в глаза, а он в это время забросил руку мне на плечо и, придвинув меня к себе, похлопал себя по груди.

– Спать можешь здесь.

– Спасибо, я ночью выспалась, – пробурчала я, пытаясь скинуть его руку. Тем временем мы уже ехали по проселочной дороге. Пока отпихивала Вову, мимоходом заметила, что Ковалевский наблюдает за нами с непонятным весельем, и выразительно посмотрела в карие глаза.

Он в ответ только брови приподнял.

То есть это спланированная акция?

Только они не учли, что русские так просто не сдаются. Расстегнув босоножки, сняла их и, придерживая подол юбки, перелезла на переднее сидение. Саша с веселым недоумением посмотрел на меня, а я как ни в чем не бывало пристегнула ремень безопасности и выдохнула с облегчением: здесь в принципе сидеть спокойнее.

– Юль, чем бы ты хотела заняться сегодня? – спросил Владимир. – Раз у нас выдалось свободное время, нужно его использовать на полную катушку.

Я невыразительно хмыкнула, уставившись в окно. И мужчины стали наперебой предлагать различные варианты досуга.

– Вы издеваетесь? – не выдержала я, а в ответ получила абсолютно невозмутимые взгляды мужчин. Я с напором продолжила: – Я собираюсь проговорить с дочерью часа два, не меньше. А потом погулять по городу в одиночестве, – последнее слово выделила интонацией. Подумав, добавила, чтобы они точно сбавили прыть: – Алексей, Владимир, неустойка за расторжение контракта конечно весомая, но я могу её заплатить.

Друзья молча переглянулись. А я уставилась в окно. Саша включил музыку, и дальше мы продолжили путешествие в молчании. Я переписывалась с Ксюшей и Галиной, они сегодня все вместе выбрались в город в зоопарк и периодически присылали мне фотографии Карины. Мужчины обсуждали предстоящие на неделе переговоры и тоже периодически с кем-то связывались.

– Может, по кусочку пиццы съедим? – предложил Вова спустя полчаса. К этому времени уже и у меня желудок периодически урчал от голода, так что предложение было принято на ура. Остановились у придорожного кафе и заказали чаю к пицце.

Вскоре продолжили дорогу. В город успели вернуться задолго до пробок на въезде. Оказавшись в отеле, разошлись по номерам. Не теряя времени, быстро переоделась в джинсы и футболку, обула кеды и, захватив немного наличных денег в евро, сбежала из отеля.

Уже гуляя по улицам Рима, задумалась о ситуации с Ковалевским. Чего же я боюсь? Почему не соглашаюсь на служебный роман? Вот что я могу потерять? Репутацию? Три ха-ха.

Я несколько минут перебирала в голове свои опасения. И не могла найти ничего действительно важного. Боюсь новых отношений? Боли? Разочарования? Так от этого никто не застрахован. Так почему бы не попробовать просто насладиться короткой интрижкой? Главное, не рассчитывать на нечто большее. Несколько ночей обжигающей страсти – и наши пути разойдутся. Он удовлетворит свое эго, а я окончательно разберусь в своих сексуальных пристрастиях.

Но, несмотря на все эти рассуждения, что-то во мне противилось такому решению. В какой-то момент заметила, что за мной следует мужчина. Пригляделась: так и есть, Ковалевский пристроил ко мне охранника. Усмехнулась и огляделась по сторонам. Нет, я не планировала от него сбегать, просто пыталась сориентироваться, где сейчас нахожусь. Заприметив лавочку, двинулась к ней. И позвонила Ксюше по видеосвязи. После приветствий она отдала телефон Карине, и мы поболтали минут двадцать, пока они отдыхали на скамейке. Но я видела, как Карине не терпится продолжить изучение зверей, поэтому пообещала позвонить вечером.

– Рассказывай, что у вас там происходит? – нетерпеливо уточнила Ксюша, когда дочурка побежала к клетке с тиграми.

– Давай вечером позвоню, – предложила я и озвучила главную текущую проблему: – Галина не угонится за Кариной.

Ксюша подняла взгляд в поисках моего энерджайзера и нахмурилась.

– Карина, куда?! Ладно, Юль, ты права. До вечернего созвона.

Нагулявшись так, что ноги начали гудеть, вернулась в отель. Дошла на чистом упрямстве, а едва оказалась в номере, как завалилась на кровать. Тут же пропиликал мобильный, извещая о входящем сообщении. Сообщение от Ковалевского: «Ужин через сорок минут».

Со стоном поднялась и направилась в ванную комнату. После контрастного душа почувствовала себя лучше. Легкое платье, босоножки. Посмотрев в зеркало, решила только глаза немного подчеркнуть серым карандашом и тушью. На большее просто сил нет.

Уже повесила сумку на плечо, когда услышала стук в дверь. Открыла ее и на секунду замерла: я снова не угадала с посетителем. Владимир окинул меня очень откровенным взглядом, и я поняла, что с этим надо что-то срочно делать, не то и правда получится, что я ему даю пустую надежду.

– Вов, – я посмотрела в серо-зеленые глаза и выпалила: – Я тебе уже говорила: о таком друге я всегда мечтала.

– А вчера? – тихо спросил он. Пожала плечами, признавая свою вину.

– Бес попутал, – грустно улыбнулась я и добавила: – А точнее, алкоголь.

Владимир усмехнулся и пристально посмотрел в мои глаза.

– Значит, тебе все-таки Ковалевский нравится, – я тут же отрицательно покачала головой, на что он снова усмехнулся и пообещал: – Не переживай. Я тебя сдавать ему не собираюсь. Пусть ещё помучается.

– Какие высокие у вас отношения, – пробормотала я и улыбнулась. Владимир просто пожал плечами.