Юлия

Экскурсия мне понравилась. Лучиано под предлогом демонстрации нам виноградников ещё и сбор урожая проконтролировал. А после двухчасовой неспешной прогулки устроил нам дегустацию вин. Несмотря на всю легкость напитка, градусы немного ударили мне в голову. Судя по всему, Ковалевский тоже остался доволен дегустацией, так что они хлопнули по рукам, договорившись завтра подписать необходимые документы, так что моя работа на сегодня была практически завершена, и я решила позволить себе расслабиться. Вернувшись в особняк, поболтала с Кариной по видеосвязи, а после решила помочь женщинам с приготовлением праздничного ужина.

Накрывать решили там же, на заднем дворе. Заметив, что мужчины начали подтягиваться к столу, улизнула к себе и быстро переоделась в платье с запахом. Юбка была расклешенная, чуть ниже колен. Легкое и не стесняющее движения платье как нельзя лучше подходило к моему настроению.

Когда спустилась во двор, застолье уже было в разгаре. Андреа не теряла времени даром. Уже подсела к Ковалевскому и что-то активно рассказывала ему. Красное платье на бретельках подчеркивало приятные округлости в нужных местах. Волосы она распустила, как я и советовала, и её шикарная грива выглядела впечатляюще. На миг я представила, как Алексей наматывает их на свой кулак и поспешно отвернулась от сладкой парочки, присматривая себе место. Владимир тут же помахал мне рукой, и я поспешила к нему. Дарио сидел напротив юриста, так что вскоре я включилась в их веселый разговор на английском, иногда подсказывая подходящие слова.

Неожиданно заметила группу музыкантов, которые устраивались неподалеку от столов. А рядом была и расчищенная лужайка для танцев. Приметив группу детей в национальных костюмах, я указала Дарио на них. Это оказалась спланированная акция ребятишек из семейства Капрезе, их соседей и работников. Они несколько недель репетировали тарантеллу, чтобы порадовать своих родителей. Не удержала восторженную улыбку, наблюдая за ними. А после они ещё и родителей позвали танцевать. Меня лично увлек Дарио, и я с энтузиазмом училась несложным шагам и вскоре худо-бедно стала подтанцовывать. Вернувшись за стол, подкрепила свои силы вином, но уже через пять минут Владимир утащил меня на танцплощадку изучать какой-то веселый и энергичный танец. После были и другие пляски. Мимоходом заметила танцующих Андреа и Алексея и запретила себе вообще смотреть в их сторону. Снова вино, песни и танцы. И голова уже кружится от выпитого, нужно уходить к себе и спать, но так не хочется прерывать веселье! А тут ещё и Владимир шепчет на ухо милые комплименты… И ведь знаю, что льстит, но всё равно приятно.

После очередного танца решаю всё-таки сбежать к себе, пока не наделала глупостей. Но Владимир подлавливает меня уже у дверей и предлагает проводить до комнаты. В темном коридоре уверенно разворачивает меня к себе лицом и легко целует в губы. Нежно и сладко, будто просто пробуя на вкус. И неожиданно для себя я тянусь к нему за продолжением. Успокаиваю себя тем, что это только поцелуй. Не прерывая поцелуев, Вова потянул меня к гостиной, а потом и к лестнице на второй этаж. Как-то неожиданно осознаю, что его губы уже целуют мою шею и ключицу, а руки развязывают пояс платья.

– Вов, нет, – испуганно шепчу я, пытаясь отстранить его руки. Но он, будто не слыша меня, продолжает исследовательскую деятельность. – Остановись, Вов! – уже более решительно выпалила я, упираясь плечами в его торс. Отклонилась назад, чувствуя, как губы Владимира скользят ниже по груди и замирают над кружевом бюстгальтера.

– Не бойся, Юль, я буду нежным, – прошептал он, возвращаясь к моим губам. Успеваю отвернуть голову.

– Прекрати, – все ещё шепотом возмутилась я. От всей ситуации я даже как-то резко протрезвела, хотя головокружение ещё не проходило.

– Владимир! – резкий окрик Алексея прошелся по оголенным нервам «кипятком». – Девушка сказала «нет»!

– Лёх, исчезни, – попросил Вова, все ещё удерживая меня в объятиях. – Не лезь со своими американскими заскоками. Это только у вас так строго с «нет». У нас это означает, что девушка хочет, чтобы её поуговаривали.

– Юль, ты этого хочешь? – спросил Ковалевский у меня. Отрицательно мотнула головой, и от этого движения висок прострелило болью. Уже похмелье?

– Нет, не хочу, – озвучила я очевидное, стремительно краснея. Да уж, расслабилась я на полную катушку. Доказала Ковалевскому свою распущенность. А вообще, какого хрена он здесь делает, а не с Андреа развлекается? Ах да, он же мне помогает!

– Отпусти её, Вов, – потребовал Алексей, подходя ближе. Мужчина наконец разжал объятия, я поспешно запахнула платье и, опустив взгляд, сложила руки на груди. Чувствовала взгляд Ковалевского и хотелось провалиться под землю от стыда.

Отступила на шаг назад и чуть не упала, зацепившись каблуком за что-то. Стоявший рядом Владимир тут же подхватил меня под спину, помогая обрести равновесие.

– Да уж, – Алексей нехорошо усмехнулся. – Не ожидал я, что ты будешь Юлю спаивать. Рассчитывал, что играть ты будешь честно.

– Кто бы говорил, – парировал Владимир. – Вчера ты сам сорвался, забыв об обещанной мне форе.

Игра? Фора? О чем они? Я встряхнула головой, пытаясь прояснить мысли.

– Вы о чем сейчас? – требовательно спросила я. Мужчины переглянулись и оба посмотрели на меня. – Что за фора?

Вова цинично усмехнулся, оценивающе оглядывая меня. Так, судя по всему, ему не понравился мой отказ. Встретившись с Алексеем взглядами, я только теперь поняла, в каком он бешенстве. Так что «спалил контору» он вполне расчетливо.

– Да поспорили мы на тебя, – признался Владимир.

– Кто быстрее в кровать затащит, – закончил Ковалевский деланно безразличным тоном. Собственно, что-то подобное я начала подозревать ещё вчера, но всё равно от их цинизма мне стало неприятно до отвращения.

– Ясно, – ровно ответила я и отступила ещё на шаг к лестнице. Хотела уточнить, когда они заключили пари, но я и без того на взводе. Не дай бог ещё истерику закачу.

– А знаешь, Вов, я тут подумал, что зря мы соперничали, – с кривой насмешкой произнес Ковалевский, окидывая меня ещё одним пристальным взглядом. И от тона, которым это было сказано, неприятно засосало под ложечкой. – Ведь можем развлечься и втроем. Да, Юль? Тебе же это не ново?

Я гулко сглотнула, ощущая, как земля уходит из-под ног. За что он так со мной?! Попыталась сбежать к себе, но Владимир перехватил меня за талию и, притягивая к себе, насмешливо уточнил.

– О! Я чего-то не знаю о тебе, Юля? – он похабно улыбнулся, его рука соскользнула на бедро. Вцепилась ногтями в его ладонь, пытаясь скинуть её. Владимир же нахмурился и перевел взгляд на друга. – А откуда такие сведения? Ошибки быть не может?

– Нет, – твердо ответил Алексей. – Посмотри на неё внимательно. Это же наша зеленоглазая ведьма из БДСМ-клуба Безруковой.

Владимир медленно обернулся ко мне, окидывая меня каким-то новым взглядом. В его глазах мелькнуло презрение, но он тут же взял себя в руки и снова ухмыльнулся. Его рука непроизвольно сжалась сильнее на моем бедре, и я отпрыгнула от юриста на безопасное расстояние.

– Вот так сюрприз! Наша трепетная Лия! Не ожидал встретить тебя в такой ситуации, – протянул он с убийственным сарказмом.

– Зачем? – тихо спросила я, посмотрев в карие глаза Ковалевского.

– Надоело наблюдать, как ты пудришь мозги моему другу, – негромко ответил он. И это говорит человек, который поспорил на меня? Покачала головой, не в силах постичь его логику.

– Постойте, – вмешался Владимир в наши «гляделки». – Лёх, как давно ты её раскусил?

– Я узнал Лию ещё на собеседовании, – ответил Ковалевский сразу. Владимир глубокомысленно хмыкнул и снова посмотрел на меня.

– Так что, Юль, развлечемся втроем? Или и дальше будешь строить из себя недотрогу?

Я горько усмехнулась и снова попробовала уйти. Но Владимир опять удержал меня, схватив за запястье.

– Куда же ты? Ой, да я же главное не уточнил: что по расценкам? Так же, по тройному тарифу, или нам скидочку предоставишь, как постоянным клиентам?

Наверное, у всего есть предел. Вот и мое терпение резко закончилось. Я старалась сдержаться, даже сжала пальцы в кулак, но потом всё-таки влепила блондину звонкую оплеуху свободной рукой. И тут же попыталась вырвать сжатое им запястье. Владимир же ещё сильнее сомкнул пальцы на руке.

– О, каким гневом пылает вчерашняя проститутка, – процедил он насмешливо.

– Никогда больше! – выпалила я на эмоциях. – Никогда больше не приближайтесь ко мне! Вы, оба! Вы мне противны до омерзения. Надо же, блядь, выискались поборники морали, лицемеры хреновы! Поспорить на девушку – легко, заклеймить проституткой за то, что не дала, ещё проще. Да?! – выплюнула в лицо блондину. – Пусти меня! – потребовала я, с болью выворачивая запястье из стальной хватки.

– Вов, отпусти её руку, – с напором сказал Ковалевский. – А то потом не откупишься от её претензий.

Как ни странно, Первеев действительно отпустил меня, смерив при этом ещё одним уничижительным взглядом.

– Проституткой я назвал тебя за профессию, так что не передергивай, – все же произнес он, отступая. – Самой-то не стрёмно так подрабататывать?!

– Не стрёмно! И даже не стыдно! – с какой-то тихой злостью призналась я. – Мне не в чем себя винить. Скажу даже больше: год назад я бы и под роту солдат легла… – посмотрела в глаза Ковалевского и все-таки закончила. – У меня Карина от рака умирала в больнице, так что раздумывать было некогда.

И пользуясь их растерянностью, развернулась, чтобы подняться по лестнице. Сделала шаг, ещё один, поднимаясь на одну ступеньку. И все же посмотрела в глаза Владимира.

– И если что, отказать постоянному клиенту клуба я не могла, так как была там на птичьих правах. Глеб тогда спихнул на меня это решение, чтобы самому не подставляться.

Высказавшись, выдохнула более свободно, хотя и понимала, что это было лишним. Да и вообще я не собиралась оправдываться перед ними, но и промолчать сейчас была не в силах. Взбежала по ступенькам, желая быстрее спрятаться в своей комнате. По дороге кое-как завязала пояс и, зайдя в комнату, закрыла дверь на ключ. А после подошла к кровати, упала спиной на неё и уставилась в потолок. И как мне с ними работать ещё три недели?! С удивлением осознала, что лицо уже мокрое от слез. Надеюсь, я хоть перед этими двумя лицемерами сдержалась. Со злостью вытирала ладонями слезы, но они никак не хотели останавливаться. Свернулась калачиком и уткнулась лицом в колени, повторяя про себя как мантру: «Я ни о чем не жалею». Главное, Карина жива и здорова, остальное мелочи.

Алексей

От признания Юли перехватило дыхание. Да, я рассчитывал, что под давлением Владимира она признается, что сподвигло её на такую подработку. Но к такому я оказался не готов.

– Ты знал? – тихо и зло спросил Первеев. Я отрицательно качнул головой, но Владимир не поверил. – Неужели Анатолий об этом не узнал?

– Анатолий, – задумчиво повторил я, вспоминая короткий разговор в пятницу вечером. Он тогда заикнулся о том, что девочка в прошлом году болела. Но я не придал значения: все дети болеют. Да и о Барских я тогда думал. И ведь был момент, когда начальник безопасности хотел что-то добавить, но помешал Владимир. Я с чувством выругался и достал сотовый из кармана джинс. Начало одиннадцатого в Москве. Впрочем, ничего страшного, Анатолий привык к вызовам посреди ночи. Я уже набрал его номер и теперь слушал гудки.

– Да, Алексей, – вполне бодро ответил Анатолий, но голос был хриплым, как со сна.

– Чем болела дочь Новиковой Юлии? – сразу после приветствия спросил я. Какая-то часть меня отказывалась верить в то, что я оказался таким мудаком. Как она сказала: заклеймить проституткой за то, что не дала? Жестко, но, по сути, так и есть. До её отказа я помалкивал о том, что её узнал. После секундного замешательства на том конце провода я напомнил: – Новая переводчица.

– Я помню, – хмуро откликнулся Анатолий. – Секунду… – он зашуршал какими-то бумагами. – Рак печени. Лечились в хорошей платной клинике, но из-за того, что оказалось две опухоли, и одна из них труднодоступна для резекции, было принято решение о пересадке органа. Мать не подходила – разный резус-фактор. У ребенка он отрицательный, поэтому долго ждали донора. А уже после пересадки был жесткий курс химиотерапии.

– Мать не подходила? – повторил я на автомате, не в силах осознать, о чем речь. Юля могла отдать свою печень? А она сама?

– Печень очень хорошо регенерирует, так что в данном случае мать или другие родственники могут стать донорами без особых рисков для своего здоровья.

– Твою мать, – выругался я от души. Зажмурился и пробормотал негромко: – И почему она к Барскому не обратилась?

– Обращалась, – заявил Анатолий. – Даже в офис к нему приехала, но охрана выставила её на улицу.

Вот ублюдок! Хрен ему, а не внучка! Рядом смачно выругался Владимир, слышавший весь разговор в тишине, что царила в особняке.

– Собственно, я не мог найти источников средств на лечение дочери у Юлии. И это озадачивало. Она тогда машину продала и закрыла потребительский кредит в расчете на новый. Но банки отказали – у неё ипотека на квартиру.

– Не ищи, – распорядился я и, попрощавшись, отрубил связь. Взъерошил шевелюру, пытаясь как-то утрамбовать всю эту информацию в голове.

– Как же нажраться хочется… – протянул с чувством Владимир.

– И не говори, – на автомате выдал я.

– Пойдем раскулачивать хозяев? – предложил Вова с кислой улыбкой. Усмехнувшись, кивнул в ответ. Лучше так, чем ломиться в комнату к Юлии, нарываясь на посыл по интересному маршруту. Мы двинулись на выход. На улице праздник шел своим чередом. – Лёх, а зачем ты её сдал сегодня?

Я поморщился и признался:

– Знал, как ты на это отреагируешь.

– То есть тебя её «подработка» не смутила? – насмешливо уточнил он. Неопределенно пожал плечами: не особо. Но я-то знал, что это был единичный случай, в отличие от Вовы. Друг же, нахмурившись, уточнил: – А ты случаем не пытался таким образом от конкурента избавиться?

– Мне надо было дождаться, когда вы поженитесь? – отбрил я его иронично.

– Вряд ли до этого бы дошло, – задумчиво протянул Владимир. Слишком задумчиво. И почему меня так злит это?

Тем временем мы вернулись за стол, нам тут же налили по бокалу вина. Но Владимир сразу спросил у Армандо на английском:

– А есть что-то покрепче? Коньяк, текила, виски, водка?

– Сейчас всё будет, – ответил за брата Дарио. Куда-то сбегал, и вскоре поставил перед нами запотевшую бутылку с содержимым янтарного цвета. Этикетки не было, и это настораживало. – Соседи обкатывают новую технологию по производству коньяка.

Махнул рукой Владимиру: наливай. Жидкость обожгла пищевод, проясняя мысли. Перед глазами опять промелькнула картина, как Юля отвечает на поцелуй Владимира. Неужели он ей так нравится? Может, и остановила она Вову только потому, что боялась, что он узнает в ней Лию? Пальцы сильнее сжались на бокале.

– Повторить? – спросил у меня Первеев, наливая себе. Я кивнул, мы чокнулись, и Вова снова опрокинул горячительное в себя. – Знаешь, я одного понять не могу… У тебя конечно идеальная память и всё такое прочее… – что-то быстро Вову развезло. Хотя… Сколько он успел выпить до этого? – Но как ты узнал в Юле ведьму? Или в ведьме Юлю. Виделись-то мы всего один раз…

– Я заключил с Лией контракт на неделю, – коротко ответил я, не считая нужным умалчивать об этом, и опустошил бокал.

– А я-то думаю, неужели ей трех тысяч хватило на операцию… – пробормотал Вова. – Я ведь про Лию спрашивал в клубе в следующую пятницу. Но Глеб развел руками, сообщив, что она не работает у них на постоянной основе.

Посидели. Помолчали, задумавшись каждый о своем. Появившийся Дарио поинтересовался нашими впечатлениями о напитке. А после решил продегустировать его с нами. Не стали отказываться.

– Может, ей с нами не понравилось тогда? – предположил Владимир, закусывая сыром. – И именно поэтому она нас держала на расстоянии?

– Нет, не по этой причине, – произнес я не слишком уверенно. И пересказал в общих чертах наш разговор неделю назад, точнее, ту его часть, где Юля говорила о своих опасениях. Владимир тяжело вздохнул и налил нам ещё по «пять грамм».

– И что делать будем? – спросил он и впервые за время разговора прямо и серьезно посмотрел в мои глаза. Очевидно, его интерес к Юле не только не угас, но и возрос.

– А что вы такие загруженные сидите? – весело поинтересовался Дарио. – Вас что, обоих Джулия отшила?

– Если бы только это, – хмуро ответил Вова. Армандо и даже Лучиано с любопытством посмотрели на нас. Друг скривился и признался: – Мы так прокосячили, что теперь и не знаем, как извиниться за грубость.

Судя по интонации, Лучиано живо поинтересовался переводом его слов у сыновей. И через пару минут выдал заковыристую фразу на-итальянском.

– Отец предлагает извиниться по-итальянски, – перевел его слова Дарио на английский. Мы с Вовой переглянулись, и друг уточнил, что он имеет в виду. – Спеть серенаду.

– Не умеем мы петь, – буркнул друг. Я кивком подтвердил его слова.

– За это не переживайте. Сейчас всё организуем, – пообещал Армандо и направился к музыкантам.

– Они это серьезно?! – шокировано спросил я у Вовы.

– Вполне, – весело рассмеялся друг и выпил залпом коньяк. – Но если ты не хочешь в этом участвовать – я тебя не заставляю.

Ещё и радостно подмигнул мне. Ну уж нет! Так дело не пойдет!

Для смелости я принял ещё на грудь и поднялся вслед за другом.