Наугад завернула за ограду. Попала на задворки чьих-то павильон. Внимание привлек громко звучащий женский голос:

- Я голодна!

Как я ее понимаю!

- Он обещал накормить!

Вот ведь сволочь! Неужели тут еще кого-то голодными держат?

- Месяц уже не ела!

Я подавилась собственными мыслями. Месяц?!

- Девчонка сегодня была такой аппетитной.

И тут до меня дошло, что звучащий из-за забора голос мне знаком. Ну да… Та самая наложница, что днем на меня ужас нагнала.

Я стояла, ощущая, как от ужаса встают волосы дыбом, а тело коченеет.

- Госпожа, прошу тише, вас могут услышать. Та девушка прибыла на отбор, - мягко заметил невидимый мне мужчина. - Ее исчезновение вызовет гнев вдовствующей императрицы и поселит хаос во дворце. Он, - многозначительно выделил неизвестный, - будет недоволен. Прошу, потерпите еще немного.

- Сколько можно терпеть! – яростно выдохнула тварь, что днем притворялась милой и доброй. – У меня от голода уже зубы чешутся! Ладно, девчонку не трону. Пусть живет. Мне и служанки хватит.

Я забыла, как дышать.

- Тоже ничего малышка. Ее-то никто не хватится?

- Не уверен, госпожа.

- Ну так пришли утром к барышне другую, чтоб не смела жаловаться! – сердито выговорила женщина.

- Конечно, моя госпожа, все исполню. Не извольте гневаться.

Судя по меняющейся тональности, мужчина низко кланялся на каждое слово.

- Свободен, у меня вода в купальне остывает.

Голоса начали удаляться.

Я захрипела, сделала вздох – живительный воздух вернулся в легкие. Черт! Едва сама себя не убила.

Ноги ослабли, и я оперлась о стену, чтобы не упасть. Прав был лис. Это не дворец. Это сборище маньяков. Интересно, как она меня жрать собирается: физически или духовно? А какая разница, если результат один – смерть?

Так, пришла в себя! И ноги отсюда.

- Что ты здесь делаешь? – окликнули меня со спины.

Я резко обернулась, хватаясь за сердце. Втянула с шипением воздух сквозь зубы.

На меня удивленно смотрел молоденький евнух – пацан совсем, одетый в коричневый халат. Из низшего ранга.

Выдохнула.

- Испугал, - призналась.

На меня выжидательно смотрели, и на лице парнишки все явственнее проступало подозрение.

- Я служанка барышни Жэнь, - поспешила представиться я, а то еще старших кликнет, мне же скандал ни к чему. Мне бы выжить.

- Мы днем прибыли во дворец на отбор по приглашению вдовствующей императрицы, а нам даже ужин не подали и жаровен не принесли, - принялась жаловаться я. - В комнате лютый холод стоит. Если барышня заболеет, нас всех накажут.

- А-а-а, - понимающе протянул евнух и глянул с пренебрежением: - Южане.

- Идем, - поманил он за собой.

- В гареме сейчас хаос, - ему тоже было о чем пожаловаться. – На отбор прибыло аж пятнадцать девиц. Каждой павильон приготовь, еду подай, воды нагрей. Наши уже с ног валятся. Людей не хватает. Вот и пропустили вас.

Специально небось про провинцию забыли.

- Меня Чжао Фу зовут. Если что – обращайся. Я здесь уже пару лет. Помогу, чем смогу.

Я шла, согреваясь его словами. Сковавший недавно тело страх постепенно отступал, мозги включались в работу. Неужели я позволю кому-то себя сожрать?

Представилась в ответ.

- Если ужин не принесли, идешь на кухню и берешь сама, - учил меня Фу по дороге. – Жаровни там же возьмешь. Вода – это отдельный павильон. Вот тот с фонтаном, видишь? Там и купальни есть. Оттуда утром воды в тазе барышне принесешь. Утром же, как колокольчик услышишь, ночную вазу на ступеньках выставишь.

- Нам бы сейчас воды с дороги помыться, - обнаглела я.

- Поздно уже, - проворчал парень тоном опытного царедворца, - но я посмотрю, может, что и осталось. Бочка у вас в павильоне есть?

- Да, была, - припомнила я.

- Уже хорошо, - одобрил Фу.

Насколько мне повезло его встретить, я поняла, когда мы процессией шли обратно. Пара измотанного вида служанок несли две жаровни. Четыре крепкого вида евнуха – ведра с теплой водой. Я несла стопку чистого белья, полотенца и банные принадлежности. Столик с едой мне Фу не доверил.

- Еще уронишь, - проворчал он, чутьем определив во мне не слишком опытную служанку.

В павильоне прошелся по комнатам, оглядывая их внимательным взглядом. Вздохнул, пробормотал про нехватку всего.

- Найду вам кого-нибудь, чтоб открыли заслонки и пустили тепло, - проговорил он, - а то барышня еще разболеется…

- Найдите, - умоляюще проговорила я, незаметно протягивая ему монетку – за труды.

Монетку парень взял и удалился с поклоном.

- Ты чудо, - проговорила с благодарностью Шаоюй, присаживаясь около жаровни.

- Не сложно было, - пожала я плечами. Вспомнила о том, кто придет ночью – и настроение резко ухудшилось.

- Садись есть, а то все окончательно остынет, - я сняла покрывало со столика. Втянула носом запах, идущий от блюд – вдруг учую что-нибудь подозрительное. Впрочем, я сама наблюдала, как кухарка накладывала в тарелочки из общих котлов и мисок. А потом сама же и накрыла столик покрывалом.

- Ты со мной, - потребовала Шаоюй, придвигая жаровню ближе к столику.

Есть особо не хотелось – страх прогнал аппетит, но отказать А-Юй я не могла.

Гаремная кухня была побогаче усадебной. Нам прислали тушеную свинину, жареную рыбу, грибы, овощи. Прозрачный бульон – куриный. Ну и рис, куда без него.

Я ела, думая о том, что нужно было все-таки слушать лиса…

Зря, я ему не сказала, куда собираюсь. Не успела. Да и объявившийся после долгого отсутствия лис выглядел озабоченным. Не стал откровенничать с объяснениями, ограничившись коротким: «Дела». Не стала откровенничать и я.

После позднего ужина мы мылись по очереди в бочке. Я долго возилась, суша и умащивая волосы Шаоюй. Потом ждала, пока девушка уснет.

Услышав сопение, тихонько встала со своей лежанки – она была за стенкой от центральной комнаты. Проверила запоры на окнах. С сомнением посмотрела на входную дверь. Запереться не получится – замок только снаружи можно было навесить, изнутри лишь баррикаду строить. Но что-то мне подсказывало, что голодную тетеньку ни одна баррикада не удержит.

Перейдем к плану Б.

Достала из рукава мешочек с солью, который стащила на кухне. Взвесила на ладони. Немного, но хватит, чтобы посыпать перед порогом.

И перед дверью легла белая дорожка из соли.

Потом взяла лист бумаги. Нарисовала на ней меч. Подписала имя: Чжун Куй. И положила там же у порога, сверху присыпав пеплом с курительницы, который взяла с собой на память о ночных бдениях у статуи борцы с демонами.

На другом листе медленно, вкладывая силу жемчужины в каждый иероглиф, написала своими словами молитву-защиту от злых духов. Обвела их кровью и привесила на дверь вместо замка.

Бросила подушку в метрах пяти от двери. Зажгла побольше свечей. Придвинула жаровню. Положила рядом кухонный нож, украденный вместе с солью. Закуталась в одеяло. И села ждать.

Чужие шаги услышала, когда время перевалило за полночь.

- С-с-сладкая, - прошептали за дверью и провели по дереву чем-то острым. Ножом? Нет, звук был множественный. Когтями?

Мне поплохело, и нож сам лег в руку.

Затрепетали свечи, погаснув одна за другой. Ледяной ветер мурашки прошелся по коже. Павильон погрузился в полумрак.

Я кинула несколько скомканных листов бумаги на жаровню, туда же положила пропитанную маслом тряпку. Пусть попробует теперь погасить.

- Выходи, милая, - позвали меня и попытались толкнуть дверь.

Мой лист вдруг полыхнул, засветившись алым. За дверью испуганно ахнули и что-то тяжело рухнуло на землю, следом раздался звук, словно мешок там протащили.

Ого! Я с уважением посмотрела на свое творение. Работает.

- Выходи! – прохрипели злобно снаружи.

Ща! Разбежалась.

Соль разгоралась белым светом, а нарисованный на листе меч – желтым.

- Выходи! – заныла-заплакала наложница, клацнув зубами.

И вдруг всем телом ударилась в дверь. Та, не выдержав напора, распахнулась. Лист повис в воздухе, аккурат напротив женского лица, высвечивая черные провалы глаз, мертвенно-белую кожу и угольным рисунком вздувшиеся вены. Темные волосы змеями шевелились вокруг головы.

У меня закончились мысли, как и воздух.

А соль вдруг поднялась мерцающим облачком, рванула к гостье, облепляя лицо. Следом подлетел лист, впечатываясь в лоб. Полыхнул и внутрь комнаты тошнотворно потянуло паленой кожей.

То, что притворялось наложницей, дико взвыло, круто развернулось и помчалось прочь, мелкая белым в темноте.

Я встала, убедилась в том, что гостья убралась прочь. Закрыла дверь. Смела оставшуюся соль, восстановив линию. Написала еще один лист, взамен сгоревшего. На вдохновении – очень уж жить хотелось – вышло еще лучше прежнего. И села на подушку – караулить, вдруг тварь вернется.

Разбудил меня звук колокольчика. Я потянулась и с удивлением обнаружила себя спящей на полу, в обнимку с подушкой. Потом вспомнила вчерашнее, и меня с места подбросило.

Подбежала к двери, сняла свое творение, убрала в одну из лежащих на столе книг. После перепрячу получше так, чтобы под рукой всегда было.

Зевнула, потянулась с хрустом, растерла ладонями лицо.

Что там у нас с обязанностями служанки?

Выставила на крыльце ночную вазу.

Поежилась – прозрачный на морозе воздух прогнал остатки сна, и я бодро, в обнимку с тазом, зашагала к купальням.

Работаем, барышня-служанка, она же лиса и бывший стажер отдела финансового управления и контроля корпорации «Пинг Арт».

Поймала взглядом розовеющее на восходе небо – рань-то какая, а гарем уже полон народа. Пока дошла до купален, устала кланяться со своим тазом. И ни одной наложницы: евнухи зеленые, евнухи коричневые, даже серые встречались. Служанки в темно-синих платьях с белыми передниками. Попадались и дамы в темно-зеленых нарядах с дорогими шпильками в волосах – местное начальство. Им все почтительно кланялись. Поклонилась и я, стараясь не выделяться среди толпы. Впрочем, все равно выделялась своим серо-зеленым ханьфу. Местную униформу мне не выдали, так что я щеголяла в платье служанки семьи Жэнь.

- Новенькая? – поинтересовались сбоку, и ко мне пристроилась служанка примерно одного со мной возраста. Оглядела со жгучим интересом. Я ее понимала… Гарем – замкнутое на императоре пространство. Движуху создает он сам: кого выделил, кого в постель выбрал, либо наложницы с императрицей. А всем известно - женщины без дела дуреют, и их сразу тянет интригами заниматься…

Так что каждое новое лицо здесь – это как свежий выпуск журнала «Светская жизнь».

Но и для меня эта служанка была таким же выпуском, только журнала «Гарем».

Стоя в очереди за водой, мы разговорились, и я узнала о том, что в отборе участвуют три дочери уважаемых министров, и основная драка будет идти между ними. Министры уже неделю порог кабинета вдовствующей императрицы обивают, дорогими подарками соревнуются.

Как я и подозревала, Шаоюй здесь в качестве массовки, что полностью ее устраивает. Какой принц, когда в мыслях собственная клиника? Сердце этой девушки давно и прочно отдано медицине…

Зря ее матушка не позволяла дочери хоть изредка кого-нибудь лечить. Хотя бы из знати. А так… запретный плод сладок.

Интересно, удалось ли Сяо Пин продержаться хоть сутки и не дать семье узнать о побеге барышни? Надеюсь, ее не сильно наказали… Впрочем, Шаоюй выплатила Сяо щедрое жалование – за год, еще и рекомендательные письма дала. После того, как служанку выгонят из усадьбы, она не будет голодать.

Мне было сложно предугадать реакцию главы семьи на побег дочери. С одной стороны, это скандал и разрыв помолвки. С другой, еще бОльшим скандалом будет заявиться во дворец и объявить о поступке Шаоюй. За обман императорской семьи по головке не погладят. Скорее всего семье бывшего жениха выплатят щедрые отступные и вернут подарки, а дальше господин Жэнь попробует вступить в игру и продвинуть дочь в невесты принца.

- А еще наложница Су заболела, - понизив голос, известила меня служанка. – Говорят, к ней ночью лекаря приглашали.

Ой, беда-то какая, - подумалось мне с сарказмом.

- Небеса смилостивились и решили восстановить справедливость! – торжествующим шепотом известила меня служанка и тут же испуганно оглянулась – не слышит ли кто.

Понятно, тварь в гареме не любили.

- Издевалась? – поинтересовалась я с сочувствием.

- Кто к ней в служанки попадал – самое большее полгода выдерживали. Все болеть начинали, а кто-то и умирал… - испуганно выдохнула девушка, рисуя в воздухе охранный знак.

Надеюсь, я вчера ее хорошо приложила, и твари будет не до пожирания людей.

А кто-то еще обвиняет нас, лис, во всяких мерзостях, когда тут такие монстры в человеческом обличье водятся!

За завтраком тоже пришлось идти самой. Уровень местного сервиса точно не тянул на пять звезд.

После еды у меня закончился запас бодрости и неудержимо потянуло в сон.

- Что ты делаешь? – возмутилась Шаоюй, выдергивая прядь волос из моих рук, которую я пыталась засунуть ей в ухо… Промахнулась немного.

- Ты такая сонная, словно ночью не спала!

- На новом месте… - согласилась я, вспоминая белое лицо с черным рисунком вен.

- Мне тоже кошмары снились, - призналась А-Юй, с подозрением оглядывая стены. – Нужно будет окурить помещение, мало ли кто тут жил до нас.

- Иди, я сама закончу, - попыталась отослать она меня.

- Нет, - мотнула я головой, - давай попробуем другой вариант.

И принялась заплетать ей сложную косу, забирая в нее пряди по окружности головы. Пусть его высочество сразу поймет, что с такой странной девицей делать ему нечего.

Выбрала пару одинаковых шпилек, украсила ими плетение, а сзади подняла косы и закрепила их гребнем.

- Хм, - вымолвила Шаоюй, разглядывая себя. – Необычно, но мне нравится. Оставляем. А пока иди поспи, а то тебя аж шатает. Надеюсь, ты не провела ночь, гуляя по дворцовым садам? – спросила она с подозрением.