Я стиснула ладони, давя желание выйти и настучать мужчине по роже. Как только у него хватило наглости прийти с таким? Встретил любовь, так имей смелость за нее бороться. Женись, а не бери в любовницы.

Ишь, приспособленец. И себе хорошо сделал, и против воли родители не пошел. А о чувствах будущей жены он подумал? О том, каково это жить с мужчиной, который любит другую?

Выходя замуж, даже самая черствая мечтает быть счастливой, а когда твое счастье отобрали уже до свадьбы? И муж приходит лишь формально выполнять свой долг.

А если эта Ли еще и беремена… Не просто беремена, а ждет мальчика, ее положение станет практически равным молодой жене. Да, она навсегда останется наложницей, но… нюансов хватало.

Я поняла, что, затаив дыхание, жду ответа Хайлина. В отсутствии отца он главный в семье.

- Господин Чжан, благодарю за честность. Мы пришлем вам ответ, когда обсудим ваши слова с сестрой. Все же ситуация касается лично ее.

- Понимаю, - проговорил жених, - буду смиренно ждать вашего решения.

Смиренно, как же! Ложь горчила на языке, злость заставляла раздувать ноздри. Вот наглец! Так бы и покусала!

Послышались шаги, стукнула дверь и в повисшей тишине ударом хлыста прозвучало:

- Выходите.

Черт! Кажется, нас засекли.

Первой, гордо подняв голову, из-за колонны вышла Шаоюй. Одного взгляда на ее бледное лицо было достаточно, чтобы понять – девушка вне себя от ярости.

С пугающим спокойствием она встала напротив брата с матерью, тщательно расправила юбку. Каждое движение, словно подготовка к бою.

- Я жду, - напомнил колонне Хайлин. Той, за которой пряталась я.

Никакого покоя бедной лисе!

Вышла, замерла рядом с Шаоюй.

Господин Жэнь выразительно глянул на третью колонну, но младшего принца вызывать не стал.

- И как это называется? – с угрозой вопросила госпожа, глядя на дочь. Меня она привычно проигнорировала. – Разве достойно воспитанной барышне такое поведение?

- Разве достойно приводить мужчине наложницу в дом, когда он еще не женат? – вскинулась Шаоюй.

- Не тебе его судить! – дернулась женщина. По багровевшему лицо было видно – едва сдерживается, чтобы не залепить дочери пощечину.

- Тот брак приятен Небесам, когда оба супруга в нем благочестивы, - тихо проговорила я. Не помню, откуда эта фраза засела в моей голове, но подошла она как нельзя кстати.

Госпожа покраснела еще больше, открыла рот и закрыла. Не нашла, что возразить против очевидного.

- Считаешь его неблагочестивым? – с насмешкой уточнил у меня Хайлин.

- Он знал, что семья нашла ему невесту.

Такие разговоры, как правило, начинаются за пару лет до брака. Так что жених был в курсе планов родни.

- Но вместо того, чтобы уважать чувства девушки, высказал недоверие. Посмел привести наложницу, значит, не был уверен в том, что барышня Жэнь окажется хорошей женой и сможет родить сына. Это унижение, - я смело посмотрела

- Не тебе судить, девчонка! – госпожа попыталась воспротивиться тому, что мне позволили говорить.

- Я с ней согласна и замуж за него не пойду! – категорично заявила Шаоюй. – Заставите – в реку брошусь. Повешусь.

Зря она так… по-детски прозвучало.

- Он точно любит свою наложницу. Почти уверена в том, что та ждет ребенка. А вот что ждет вашу дочь, госпожа, в доме, где любимая наложница первой родит сына, а жена останется пустой, потому что муж не будет уделять ей внимания?

На меня посмотрели с ненавистью, но во взгляде госпожи Жэнь кроме ненависти я прочитала понимание и давнюю, глубоко запрятанную боль. Нет, у нее самой все сложилось неплохо. Муж взял наложниц в дом, лишь когда она была беремена вторым ребенком. И насколько я видела, хорошо относился к жене.

- Мы разорвем помолвку, - принял решение Хайлин. – Вечером, когда отец вернется, я обсужу это с ним и отправлю письмо. Никому не позволено унижать нашу семью подобным образом.

Фу-у-х. Пронесло.

- Вы обе наказаны переписыванием «Наставлением для женщин» Бань Чжао. Не покинете покоев, пока не перепишете трактат целиком. Надеюсь, это поможет вам исправить свое поведение. А тот, кто не явил нам свое лицо, оставаясь безмолвным свидетелем, - повысил голос Хайлин, - может освежить свои познания в «Беседах и суждениях» Конфуция.

Не пронесло…

- Но сын, - неуверенно протянула госпожа. – Семья Чжан лучший вариант, который мы нашли в городе.

Я ее понимала. Над Шаоюй висела императорская служба отбора наложниц, тянуть со свадьбой было нельзя.

- Мы найдем другой вариант, - твердо ответил Хайлин. – Завтра же позовем сваху и послушаем, что она предложит.

Я со стоном выпрямилась. Покрутила запястьем. От долгой писанины ломило поясницу, задница, казалось, стала плоской.

Проклятый Хайлин! Никакого понимания и снисхождения… Я старалась не вчитываться в то, что переписывала, но в голове занудными строчками вертелось:

«Женщина должна быть в доме тенью, эхом. Тень заимствует форму от тела, и эхо только повторяет звук», а внутри все восставало протестом, хотелось послать авторшу, которая сама тенью себя явно не считала, раз взялась поучать других женщин.

Хуже содержания текста было то, что кисть следовало держать на весу – руку, соответственно, тоже. Еще и рукав длинный… Тушь не высыхала мгновенно, и над пишущим висела постоянная угроза испачкать ткань в тушь и размазать иероглифы. Так что первым делом я скатала рукав аж до плеча, еще и ленточкой подхватила, чтоб не сползал.

Растирающая тушь Сяо Пин обхихикалась, глядя на меня. А вот Шаоюй посмотрела-посмотрела и сделала так же.

- Неприлично же, барышня! – испуганно выдохнула служанка, но девушка лишь отмахнулась:

- Зато удобно.

- Хорошо бы нарукавники сшить кожаные, - помечтала я.

Но где местные и где удобство? Здесь все устремлено к красоте, правильности и заветам предков, а удобство считается роскошью. Так что, пока весь мир рисовал красками, местные извращались накладыванием разного уровня мазков туши, доводя это искусство до совершенства.

- Все! – первой выдохнула Шаоюй, со стоном откидываясь на спинку стула. Болезненно морщась, потерла запястье.

Высунув язык от сосредоточенности, я дописывала последние две страницы.

- Тот господин, с которым ты говорила, когда я бедняков лечила… Вы знакомы? – спросила она вдруг.

Я кивнула.

- А тот молодой человек, что был рядом?

- Племянник, - отозвалась, не поднимая головы. Отвлекусь – наделаю ошибок.

- Красивый, - протянула вдруг Шаоюй. – Матушка все равно нового жениха искать будет, а если этот племянник из достойной семьи…

Я отложила в сторону кисть.

Просто удивительно, какая глазастая барышня… Все ухитрилась подметить, оценить, пока больными занималась.

- Из очень достойной семьи. Моей.

Сяо Пин фыркнула, прикрывая ладонью рот.

- Будешь с мужем сражаться за курятину, а детки у вас получатся с хвостами и пушистыми ушками. Милота…

Служанка уже откровенно хихикала, а Шаоюй сидела с каменным лицом. Внезапно ее губы дрогнули, плечи затряслись.

- С хвостами, ой не могу, - спрятала она лицо за рукавом.

- А барышни-то обзавидовались, - всхлипывала она от смеха. – Все сердились, что это к хромой сироте такие красавцы подходят, а к ним нет. Интересовались, не знаю ли я их. Вот бы они удивились детишкам с хвостами!

Я улыбнулась, представляя себе истерику при первом обороте и успокаивающее от мужа:

- Дорогая, это совершенно нормально.

И злобное от нее:

- Так вот почему в твоих волосах куриные перья застревали, пес рыжий!

Впрочем, может, я и надумываю, и полукровки от лис рождаются людьми. Нужно будет, кстати, поинтересоваться при случае у лиса. Хотя нет… Еще подарю ему ложную надежду. Пусть я и играю роль лисы, но прекрасно понимаю – это не всерьез.

Когда вышла из покоев Шаоюй, на улице уже стемнело. Холодный колючий ветер забрался под одежду, заставив поежиться, и я, ускорив шаг, похромала к себе, мечтая о теплом одеяле.

Не дошла.

- Смотрю, лисам совершенно не ведомы приличия. Вмешиваешься в разговор без разрешения. Еще и смело говоришь об отношениях между мужем и женой. Или у хвостатых нет стыда?

Хайлин. Злой настолько - аж воздух вокруг нагрелся. И кто на этот раз покусал младшего господина? Вот обязательно на мне срываться?! Я у него в качестве громоотвода? Нашел бы кого другого… А то у меня лиса рвется его цапнуть, и мне совершенно не хочется ее останавливать.

- Смотрю, у двуногих принято молчать, когда о вас вытирают ноги. А стыд у нас есть, но еще есть и гордость. Если у вас ее не хватает, чтобы вступиться за честь сестры, господин Жэнь, это сделаю я.

- Будешь меня учить! – вскипел он, шагнул ближе, нависая. Я не отступила. Наоборот, подалась вперед, втянула носом воздух и облизнулась.

Мужчина завис, моргнул растеряно и поспешно сделал шаг назад.

- Что с тобой не так? – прошипел он, судорожно вцепляясь в ворот ханьфу, будто я на его честь покусилась.

- Курицей пахнете, - откровенно призналась я. – А мы наказаны. Сегодня у бедной лисы на ужин лишь рис был. Даже редьки не положили.

И я тяжело вздохнула. Знал бы он, как сложно удержать лису, которая рвется пробраться на кухню и украсть там еду.

- Ты сводишь меня с ума, - простонал Хайлин, растирая ладонями лицо. – Оценивать человека по запаху? Это так по-лисьи…

Ой, кто бы говорил! А оценить человека по тому, как он молчит и обвинять в преступлении?

Хайлин перевел взгляд на небо, где сквозь рваные облака светил бледно-желтый месяц. Выдохнул, успокаиваясь и ровным тоном оповестил:

- Его высочество объявляет отбор. Через месяц, хочешь ты или нет, поедешь во дворец или можешь передать жемчужину мне сейчас.

Мужчина тяжело, придавливающе посмотрел на меня. Я не поддалась.

- Отбор? – осторожно удивилась.

- Наследному принцу давно пора жениться, но он откладывал, а тут… Самый удобный способ с ним встретиться – на отборе. Поедешь под видом моей сестры. Твое имя уже в списке.

То есть имя Шаоюй. И так как его высочество и Хайлин соученики, никто не удивится его выбору. Идея, правда, неплоха, но…

- Меня же не отберут? – испуг скрыть не удалось, и лицо мужчины исказила ухмылка.

- Испугалась? Я уж думал, ты ничего не боишься, а тут какой-то отбор в жены наследного принца… Не переживай, лисами его высочество не интересуется, но это не значит, что тебе не придется проходить испытания. Если кто-то заподозрит подмену…

И он выразительно провел ребром ладони по своему горлу.

Я сглотнула, уже представляя себе «прелести» гарема. Сердце сдавило нехорошее предчувствие. Стоит его высочеству выделить меня среди остальных, как меня попробуют убрать…

Интересно, много ли еще дур в империи, которые пожелают отправиться во дворец в нынешние времена? Или я буду единственной? А может, наоборот, все решат, что лучше быть женой принца, чем наложницей императора, и меня еще на подходе затопчут?

- Пообещайте, что как только его высочество получит жемчужину, я покину дворец.

- Условия ставишь? – недобро поинтересовался Хайлин. – Решать не мне. И знай, принц лично велел тебя не трогать и позволить добровольно передать жемчужину. Не забудь, поблагодарить его за эту милость.

Так вот почему младший господин не стал настаивать на том, чтобы забрать жемчужину или не стал меня убивать… И мне стало чуточку менее страшно отправляться во дворец.

- Обязательно скажу «спасибо», - кивнула я. – А теперь вынуждена покинуть вас, господин. День был тяжелый, голодный. Перед глазами все плывет. Рука больше не поднимается.

Я смела встретила его потемневший от ярости взгляд. Усмехнулась с вызовом – одними уголками губ. Его лицо дернулось, словно от пощечины. Глаза прищурились, в них промелькнуло нечто опасное…

«Бегом!» – взвыла внутри лиса. Я круто развернулась и, забыв о больной ноге, устремилась к себе. Домчалась, захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной, ощущая, как сердце бьется где-то в горле, а шумное дыхание разбивает тишину павильона.

Невозможный мужчина!

Невозможная я, которой хочется одновременно его покусать, стукнуть и которая до дрожи его боится. Или не его?

Стукнулась затылком о дверь. Глупая! Все время забываю, что здесь нельзя провоцировать мужчину и рассчитывать, что ничего за это не будет. Даже аристократа.

Сползла на пол.

Спокойно. Месяц как-нибудь продержусь. Надеюсь, что и лиса тоже. Наша с ней связь стала не такой острой, и моя хвостатая половина все больше впадала в спячку. Мне нельзя больше допускать оборотов или резких эмоциональных всплесков, чтобы не тревожить ее. Пусть спокойно спит, забывая обо мне. Проще будет разорвать связь.

- Барышня, - через некоторое время стукнули в дверь, - господин просил отправить вам еды.

Да ладно?

Я открыла дверь, уже зная по запаху, что на прикрытом салфеткой подносе меня ждет холодная курица.

Глава 17, в которой лиса сама отправляется в логово зверя

Хайлин едва удержался, чтобы не броситься следом… С силой стиснул челюсти – до зубовного хруста. Кровь кипела, требуя догнать нахалку, прижать к себе, после бросить на кровать и… проучить, как следует.

Невозможная, невоспитанная, наглая и такая притягательная! Ведет себя хуже чансань из синего терема. Нюхать мужчину? Как только посмела?!

Ладони свело от боли, и он заставил себя разжать кулаки. Еще ни одна женщина не заставляла его терять терпение столь часто, как эта обманщица. Убедила их с князем, что ни при чем, а потом спокойно заявила - жемчужина у нее.

Ли Я, конечно, утверждала, что подарок драконьего императора находится у лисьего народа, но Хайлин был уверен: хитрая девица все время держала жемчужину у себя.

Зла на нее не хватает! На устах - одно, в сердце - другое! Врет, как дышит!

Он выдохнул облачко пара, с ненавистью глянул в сторону лисьего павильона.

Опять придет во сне и будет мучить его сладкими видениями.