Зина шла впереди и быстро, только эта её обычная хозяйская собранность сейчас держалась на честном слове. Спина прямая, подбородок поднят, ключи зажаты в кулаке. Я шагал следом, Игорь рядом, чуть позади, молчал и только раз посмотрел на меня искоса. Он тоже видел: у Зины внутри всё ходило ходуном.

Шкет, как водится, прилип хвостом.

— Я с вами, — заявил он.

— Ты на шухере, — на ходу бросил я.

Я думал, что пацан начнёт препираться, но он лишь спросил:

— Где именно?

— У выхода паси.

— Понял…

Зина поднялась на второй этаж, ни разу не обернувшись, дошла до двери кабинета и только тут на секунду замедлилась. Ключ в замок вошёл сразу, а повернулся со второй попытки. Мелочь, но я её заметил. Игорь тоже. Он ничего не сказал, просто прикрыл нам спину, пока Зина открывала.

— Заходите, — шепнула Зина, открывая дверь.

Я сел напротив стола, Игорь устроился сбоку, так, чтобы и её видеть, и дверь из виду не терять. Зина осталась на ногах.

— Сейчас чаю налью, — сказала она.

Ни мне, ни Игорю чай сейчас нужен не был, и она прекрасно это понимала. Просто хотела занять руки, чтобы меньше нервничать.

Она достала чашки, поставила их на стол, придвинула сахарницу, потом зачем-то переставила ложечки, хотя те и так лежали ровно. Движения у неё были привычные, выработанные годами, только сегодня в них всё время что-то сбивалось.

— Сахар вам класть? — спросила заведующая, не глядя на нас.

— Как хотите, — ответил я.

Она кивнула, будто это и был важный разговор, открыла сахарницу, взяла ложку и насыпала в чашку. Ложка звякнула громче, чем надо. Потом ещё раз. Зина сжала губы, потянулась к чайнику, наклонила его, и струя пошла криво. Чай плеснул мимо чашки, побежал по столу к какой-то ведомости. Она дёрнула чайник назад, задела блюдце, чашка качнулась и чуть не соскользнула ей под руку.

— Да что ж ты… — бросила она сквозь зубы.

Зина схватила тряпку, быстро вытерла стол, поставила чашку ровнее, потом на секунду замерла с этой тряпкой в руке. Щёки у неё пошли пятнами. Зина злилась на себя куда сильнее, чем на чай, на ложку и на этот проклятый стол. Человек, который привык держать детдом в кулаке, сейчас едва удерживал чашку, нервничала она сильно.

Я сидел и смотрел. Игорь тоже молчал. Надо было дать заведующей немного времени, чтобы она была готова начать говорить.

Зина ещё раз переставила чашку, потом вторую, потом взяла сахарницу и поставила её ближе ко мне, будто именно этого в комнате сейчас и не хватало.

— Как рука? — спросила она, по-прежнему не по делу. — После гипса как?

— Нормально, — сказал я.

— Это хорошо. Сейчас любая мелочь важна. Погода сырая, простывают все, на кухне опять людей не хватает, с бельём бардак, я с утра на ногах, а тут ещё…

Она оборвала себя и на автомате посмотрела на часы. Потом наконец села на самый край стула. Взяла чашку, поднесла к губам, так и не отпила, поставила обратно.

Наконец она резко втянула воздух, провела пальцами по блюдцу, отодвинула чашку и заговорила:

— Из-за мужа всё. Допился до полной дряни, — сказала Зина и скривилась. — Ходил, шлялся, врал, что находит подработки и скоро деньги принесёт. А потом я узнала, где он крутится. На собачьих боях. Сначала глазел, потом начал ставить. Ему, видишь ли, показалось, что сейчас по-быстрому вылезет из своей ямы. Один раз повезло, второй раз дали почувствовать вкус, а потом подцепили как надо.

Она замолчала, посмотрела на меня и зло усмехнулась.

— Мужик пятидесяти лет. Голова седая. А повёлся как сопляк на ярмарке.

— Сколько проиграл? — спросил я.

— Сто тысяч, — ответила Зина, вздохнув. — Сто. Я когда первый раз услышала, у меня даже в ушах зазвенело. Потом оказалось, что это ещё цветочки.

— Счётчик? — тихо спросил Игорь.

— А как же, — отрезала Зина. — Там всё по уму сделано. Сначала дали влезть. Потом подождали. Потом начали считать так, будто он им полгорода заложил. Теперь уже миллион хотят. Миллион, понимаете? С него. С алкаша, который рубля живого в руках не держал с прошлой осени.

Я провёл пальцем по краю стола, глянул на часы и опять на неё.

— По факту должен?

— Да какой там по факту, — зло бросила Зина. — Его развели. Там всё на это и рассчитано…

Зина сказала это и тут же сжала губы, будто сама себя одёрнула. Потом устало потёрла висок.

— Я сначала думала, что вытяну, — продолжила она. — Всегда ведь сначала надеешься договориться. Сказала, что часть дам позже… искала, у кого взять. Потом пыталась объяснить, что с него этих денег никто не увидит. Но они ж не слезают, — Зина всплеснула рукой. — Сегодня занесёшь им часть, через неделю ещё занесёшь… а счётчик тикает!

Я кивнул. Картина складывалась быстро и предсказуемо грязно.

— К тебе кто ходит? — спросил я.

— Один и тот же, — ответила Зина. — Машина меняется иногда, а морда одна. Молодой ещё. Глазки наглые, будто он тут уже хозяин. Разговаривает спокойно, вежливо даже. От этого только хуже.

— Он сам решения принимает?

— Вряд ли…

— Он из собачника, как понимаю?

Она задержала дыхание, потом коротко кивнула.

— Оттуда… но я не всё знаю, да и не хочу знать.

Зина опять посмотрела на часы и вздрогнула.

— Через сколько встреча? — спросил я.

Она глянула на циферблат ещё раз.

— Через полчаса. Может, чуть меньше, если раньше подъедет… — Зина перевела взгляд на меня. — Ну вот, я сказала всё как есть. Муж — дурак. Меня взяли в оборот. Денег хотят всё больше. И это только начало…

Я встал из-за стола.

— Решим вопрос, Зинаида Игоревна, не переживай. Раз он придёт через полчаса, значит, у нас ещё есть время.

Зина смотрела на меня в упор и зло усмехнулась.

— Дёмин, там взрослые люди. Тебя просто закопают.

— Пусть сначала попробуют, — сказал я.

— Ты не понимаешь…

— Всё я понимаю, — перебил я. — Ты уже у них на крючке. Дальше они сядут на тебя плотнее. Через месяц ты будешь не заведующей, а кассой на ножках. Мне такой расклад не подходит.

Игорь поднялся сразу следом за мной. Он ничего не сказал, только перевёл взгляд с меня на Зину.

— Вы оба с ума сошли, — выдохнула она. — Вам сколько лет вообще? Вы куда собрались? Это же не шпану со двора пугать.

— Пойдём, готовиться. Полчаса — это много, если не стоять столбом.

Зина наконец тоже медленно поднялась. Взяла со стола ложку, положила в сахарницу, тут же вынула обратно… нервничала.

Я вывел Зину из кабинета, пока у неё не начался новый приступ хозяйственной активности.

— Наших зови в сарай, — попросил я Игоря. — Быстро.

Он кивнул и ушёл без лишних слов. Пока мы с Зиной шли, к сараю уже начали подходить пацаны. Шкет, Копыто, Очкарик. Заведующая, поняв, куда мы идём, покосилась на меня.

— Валера, а я ведь знала, что у вас там нечисто!

— Потом обсудим, — бросил я.

Я толкнул дверь сарая и первым вошёл внутрь. Следом за мной шагнула Зина — и тут её будто с ходу ударили по лбу.

Шмель сидел у стены на старом диване, уже одетый, бледный, с заострившимся лицом. Он поднял голову на звук двери, посмотрел на нас и тоже на секунду замер.

Зина остановилась на пороге. Глаза у неё расширились.

— Это ещё что такое?.. — выдохнула она.

Шмель криво усмехнулся, глянул на меня и сказал лениво, с явной подначкой:

— Здрасьте, уважаемая.

Она медленно перевела взгляд на меня.

— Валера…

— Потом, — повторил я.

Зина ещё секунду смотрела на меня, потом сжала губы так, что они побелели, и промолчала.

Мои пацаны тоже смотрели на Зину с украдкой. Здесь, в нашем штабе, это был непривычный гость. Копыто даже присвистнул тихо.

— Ого. Какие люди…

Зина остановилась у стола и оглядела всех сразу, будто впервые увидела моих пацанов не как детдомовскую массу, а как отдельную стаю со своими раскладами. Для неё это был перелом. Она и мы долгое время находились по разные стороны баррикад.

Я подвинул к Зине табурет, но она не села. Так и осталась на ногах, сцепив пальцы так крепко, что костяшки побелели.

— Расскажи парням в общих чертах, что произошло, — сказал я. — Здесь все свои.

Зина скользнула по мне взглядом, выдохнула и заговорила. Пересказывала всё то, что я уже слушал в её кабинете. Ей явно не хотелось повторять это уже при пацанах, но всё же честно было, чтобы между нами не оставалось никаких недосказанностей. Хотя я прекрасно понимал, что Зине не хочется выкладывать свою слабость перед теми, кем она недавно пыталась командовать.

Но пацаны слушали молча, и, как я и предполагал, сейчас все забыли о своих былых обидах. Зина, как ни крути, была одной из нас.

— Мы должны помочь Зинаиде Игоревне, — сказал я, когда она наконец закончила свой рассказ.

— Это не обсуждается, поможем, — отрезал Копыто.

Его, как и других пацанов, история заведующей тронула до глубины души.

— Тогда слушаем сюда, — и я начал говорить пацанам свои мысли по поводу наших дальнейших действий. — Зинаида идёт первой.

Зина резко повернула ко мне голову.

— Идёшь так, как шла бы и без нас. С сумкой. Играть ничего не надо.

— Думаешь, мне легко вот так…

— Думаю, что другого варианта нет, — перебил я. — Просто будешь собой в том состоянии, до которого тебя довели. Этого хватит.

Зина поняла, что я прав, и кивнула.

— Хорошо…

Я повернулся к Игорю.

— Пойдём с тобой, Копыто на подстраховке. Ты, Шкет, — на шухере, остальные — остаются здесь и присоединяются только в том случае, если мы сами не вывозим.

Я уже почти договорил, когда меня кольнуло главное. Настолько простое, что я даже поморщился.

— Стоп. Есть дыра.

Все сразу уставились на меня.

— Какая ещё? — спросил Копыто.

— Он может схватить деньги, дёрнуть Зину в машину или просто дать по газам раньше, чем мы его закроем.

На секунду повисла тишина. Я видел, как пацаны это прокрутили.

Шкет первым выпалил:

— Колёса ему спустить!

Я медленно покачал головой — нет, в лоб действовать точно ни к чему. У меня в голове сложилась другая картинка.

— Цепь тащи.

— Чего? — не понял Шкет.

— Цепь нужна.

Следом я разъяснил свою задумку подробнее. Возражений не последовало — задумка и вправду была годной.

Копыто уже поднялся искать цепь.

— В хозблоке может быть.

— Шкет с тобой, — сказал я. — Ищете молча и тащите сюда. Только не гремите на весь двор, чтобы лишние вопросы никто не задавал.

Оба ушли.

Был и ещё один важный вопрос. Если связной увидит мою рожу как следует… сразу всплывёт, что малолетка из детдома лезет туда, где ему делать нечего. Мне это было ни к чему.

Я повернулся к Очкарику, который стоял без дела.

— Дуй за Аней. Скажешь: срочно. И пусть свой коробок прихватит, где у неё кисточки.

— А-а, понял. Красоту наводить будем.

— Шуруй уже, стилист, — подмигнул я.

Очкарик тотчас бросился на выход, а в сарай как раз вернулись Шкет и Копыто, быстро найдя цепь. Я взял цепь, попробовал её на вес, прикинул толщину и как она сработает на рывке, кивнул Копыту.

— Сойдёт.

Я поймал на себе взгляд Зины. В сарае она до сих пор смотрелась чужой среди наших табуреток, железок и матраса в углу. Только вот глаза у неё уже были не начальственные. Усталые, злые на жизнь и на себя. Шмель, сидя на своём диване, следил за ней с ленивым прищуром. Он уже достаточно оклемался, чтобы не валяться тряпкой.

— Что-то ещё, может, надо? — спросила Зина, пытаясь хоть как-то быть полезной.

— Мне лицо надо чуть состарить, — сказал я. — Чтобы браток не запомнил.

Она подняла брови.

— И кто это будет делать?

— Аня, — прямо ответил я.

— Господи, — выдохнула она и устало прикрыла глаза. — И её ты тоже в это втянул?

В этот момент дверь скрипнула — Очкарик вернулся быстро. За его спиной стояла Аня со своей коробочкой в руке. Она переступила порог, увидела меня, Игоря, Копыто, цепь на столе, Шмеля в углу, потом перевела взгляд на Зину — и зависла. Вот тут даже я на секунду задержал дыхание. Картина и правда была редкая: заведующая стояла среди моих пацанов и… не орала.

— Я не думала, что вы… — шепнула Аня.

Зина посмотрела на неё устало и улыбнулась.

— Здравствуй, Аня.

Аня сжала коробочку крепче, потом кивнула и подошла ко мне.

— Теперь мы по одну сторону баррикад, — без лишних подробностей объяснил я.

Аня замялась, а я сразу переключил её на задачу. Коротко объяснил Ане задачу.

— Садись, — сказала она, дослушав. — Посмотрю, что можно сделать…

Я сел на табурет и подвинулся ближе к свету. Лампочка под жестяным колпаком давала жёлтый, голодный свет, от него все мы и так выглядели старше и злее, но всё же этого было недостаточно.

Аня пальцем провела по моей скуле, прищурилась, потом открыла свой коробок.

— Сиди ровно.

Шкет, конечно, не выдержал.

— Усы ему нарисуй!

Аня работала быстро. Тень под скулами, чуть темнее линия подбородка, короткий штрих над верхней губой. Усы тоже были — вернее, намёк на них. Она отступила на шаг, посмотрела, снова подошла и затемнила уголки глаз.

— Теперь голову чуть ниже держи и не улыбайся, — сказала она.

— Я и так сегодня не планировал улыбаться, — ответил я.

— Я уже это поняла, — вздохнула Аня. — Можешь смотреть, я закончила.

Я поднялся, подошёл к ржавому осколку зеркала, висевшему на стене, и глянул на себя. Нормально. Браток, если увидит меня мельком, точно не запомнит.

Шмель в углу хрипло усмехнулся.

— Отлично, спасибо, Ань, — поблагодарил я.

Потом перевёл взгляд на Шмеля.

— Тебя тоже чуть смазать надо.

— Ещё чего, — буркнул он. — Я тебе кто, сельский драмкружок?

— Если браток потом вспомнит твою морду… а я надеюсь, что ты поможешь мне его разговорить.

Шмель аж оживился, что наконец я беру его в полноценный расклад.

— Добро, — сказал он. — Только чтобы без клоунады.

— Слышала? — спросил я Аню. — Шмелю клоунада противопоказана. У него лицо авторитетное.

Копыто заржал в кулак. Шмель зыркнул на него и сел ровнее. Аня подошла к нему и сначала задержала руку в воздухе, будто спрашивала молча, можно или нет. Он заметил это и сам сказал:

— Мажь уже. Только по-быстрому.

— Не дёргайся тогда, — ответила она.

— Я вообще эталон спокойствия, — прохрипел он.

— Да-да, — буркнул Игорь.

Пока Аня «подправляла» ему лицо, Шмель решил уточнить по ситуации.

— То есть вы берёте братка, — сказал он. — А через него потом заходите на точку.

— Именно.

— Нормально, — кивнул он. — Это уже разговор. Ты, блин, Валер, такую кашу варишь, что даже мне бы в голову не пришло такое!

Аня отступила от Шмеля и хмуро оглядела результат.

— Всё. Если в лоб не встанешь под фонарь, то сойдёт.

Шмель тяжеловато поднялся и посмотрел на грязное зеркало.

— Ну да, не узнать. Только, Валер, — смотри, чтоб этот браток не соскочил раньше времени. Такие, если чуют, что запахло жареным, сразу сваливают.

— Уже подумал, — сказал я и кивнул на цепь. — На этот случай у нас сюрприз.

Я окинул взглядом штаб. Аня закрывала коробочку. Зина стояла вся съёжившаяся и уже совсем не походила на грозную заведующую. Игорь держался собранно. Копыто ковырялся с цепью, проверяя звенья. Шкет топтался у двери. Очкарик поправлял очки, то и дело сползавшие на переносицу.

Всё было собрано. Дальше уже слова только мешали.

— Всё, — сказал я. — Мы начинаем.

Друзья, моя новинка — присоединяйтесь!

Он очнулся в теле психолога элитного лагеря для трудных мажоров. Избалованных сынков ждёт очень плохое лето.

https://author.today/reader/577126