Когда мы закончили покраску кроватей, я свистнул своих пацанов.

— Слушаем сюда, — начал я, когда все собрались. — Времени у нас мало.

Игорь сразу подобрался.

— Что у неё?

— Деньги, — ответил я. — Либо уже у неё, либо вот-вот будут. Под них всё подготовлено. Койки, сарай, вся эта бодяга с ремонтом. Держать бабки долго она не станет. Если её снаружи шевелят, понесёт быстро.

Шкет даже губу прикусил от интереса.

— Сегодня?

— Очень может быть, что сегодня, — сказал я. — Поэтому ушами не хлопаем. Зину надо брать.

Очкарик поправил очки на переносице и тихо уточнил:

— Прямо с деньгами в руках?

— Да, — подтвердил я.

Игорь кивнул, всё поняв сразу.

— Я с тобой.

— Я так-то тоже, — вставил Копыто.

Остальные пацаны тотчас подтвердили, что тоже в теме. Свинтить никто даже не пытался. Я объяснил пацанам, что сегодня задача абсолютно каждого присутствующего — пасти Зину. Мы должны знать каждый её шаг. На эту встречу заведующей с человеком из-за забора я делал ставку. Не сработает: пиши — пропало.

— Главное, — продолжил я. — Сейчас её не спугнуть. Иначе она состорожничает и уйдёт в глухую оборону. Или, чего хуже, предупредит этого мужика снаружи. Потом ищи ветра в поле. Так что сегодня работаем тихо. Пока я сам не скажу, держим рты на замке.

Клёпа кашлянул в кулак.

— А вдруг у неё бабки будут в лифчике?

Я повернулся к нему.

— Тогда, Клёпа, это уже будет её отдельная беда, — подмигнул я. — Твоя задача — не фантазировать, а то ты нам весь расклад попутаешь.

Шкет прыснул со смеху, но сразу заткнулся, потому что я на него посмотрел.

— Всё, хорош, — сказал я.

В этот момент из открытого окна корпуса грохнуло ведром и тотчас разнёсся визгливый голос Зинаиды — кому-то из девчонок опять влетало за мокрую тряпку, брошенную у батареи.

Я поднял голову, прислушался и уже по одному тону понял: Зина дёрганая. Внутри у неё всё ходило ходуном. Тут главное — не лезть под руку и не дать ей почувствовать, что вокруг уже стягивается верёвка.

— Значит так, ходим своим обычным маршрутом. Никаких сборищ по углам. Для всех мы обычные пацаны со своими заморочками.

— Начинаем прямо сейчас? — уточнил Игорёк.

— Уже начали, — подтвердил я.

Шкет сорвался первым и исчез за лестничным пролётом. Клёпа пошёл в сторону столовой. Очкарик двинулся вдоль стены. Остальные пацаны тоже разошлись без лишних вопросов.

Примерно через час в детдом привезли деньги. Зина что-то рассказывала сотруднику, размахивала руками и выдавливала из себя улыбки. Я хорошо знал заведующую и видел, что улыбку она именно выдавливала. Забрав деньги, Зина мелькнула в главный корпус — к себе в кабинет.

Затем время потянулось чертовски медленно. Я держал себя в узде и лишний раз к Зине не совался. Стоило мне начать топтаться у неё в поле зрения чаще обычного — и вся работа полетела бы к чёрту. А этого я допустить не мог.

Мне нужен был ход. Сам момент. Чтобы потом уже никто не рассказывал сказки про койки, сарай и заботу о хозяйстве.

Я стоял у окна в конце коридора и делал вид, что смотрю во двор. Игорь крутился неподалёку, лениво пинал носком ботинка отвалившийся кусок штукатурки и тоже держал уши востро. На дворе серело, возле крыльца торчала банка с краской, выставленная для вида. Ветер дёргал бельевую верёвку, и пустые прищепки стучали друг о друга, как костяшки.

— Долго что-то, — пробормотал Игорь, проходя рядом с открытым окном и не глядя на меня.

— Ждёт, пока двор подуспокоится, — ответил я.

Он сплюнул в щель между рамами и покосился вниз.

— Думаешь, сегодня вынесет?

— Думаю, тянуть не станет.

Игорь хмыкнул и снова поплёлся по двору, пиная штукатурку.

Шкет появился так, как и должен был появиться Шкет: быстро, почти из стены, как чёртов Копперфильд. Он выскочил из-за лестницы, скользнул вдоль подоконников и встал рядом со мной. Дышал он часто, и по его глазам, в которых плескался азарт, мне сразу стало понятно — есть контакт.

— Походу, началось, — Шкет сглотнул и заговорил, стараясь выдать всё по порядку. — Сначала к себе в кабинет зашла. Посидела там чуть-чуть. Потом вышла уже одетая по-уличному, будто уходить собралась.

Платок поправила, кофту застегнула, сумку взяла. Я сперва думал, показалось, потом ещё раз глянул — при ней что-то есть. Сумка под пальто, кажись…

Игорь увидел Шкета и тоже подошёл к окну.

— Куда пошла?

— Вниз, через чёрную лестницу, — ответил Шкет. — Башкой крутит, по сторонам смотрит и топает быстро.

Игорь усмехнулся уголками губ.

— Ну всё. Поплыла тётя.

Буквально в эту же минуту я увидел Зину: она шла вдоль корпуса, как и говорил Шкет, торопливо и оглядываясь. И она действительно несла сумку под одеждой, то и дело её поправляя.

— Клёпа, если чё, внизу у входа крутится, — шепнул Шкет. — Я ему ничего пока не светил, но если чё, он быстро пацанов дёрнет.

— Пусть крутится. В первый ряд он мне сейчас не нужен. Да и пацаны тоже пока ни к чему, — ответил я.

— Пошли, — сказал я пацанам.

Зина всё так же шла вдоль корпуса к воротам.

— Давай чуть правее, — шепнул я. — Срежем угол, только спокойно.

Через ворота заведующая не собиралась выходить. Пошла дальше вдоль забора. Мы взяли её на проходе между сараем и забором, где тропинка уходила к чёрной калитке и где уже не было лишних глаз. Слева тянулась серая стена хозблока с облупленной известкой, справа темнел горелый корпус сарая, который мы так и не успели покрасить.

Я вышел ей навстречу первым и встал поперёк тропы. Игорь сместился правее, перекрыл сторону к сараю. Шкет мелькнул у калитки и застыл там, будто случайно оказался рядом. Зина вздрогнула сразу, хоть и попыталась это спрятать. Рука у неё потянулась к животу, где и была спрятана сумка с бабками. На её лице в одну секунду скользнул страх, который быстро сменился её привычной защитной реакцией — злостью.

Я посмотрел на её руку, прижимающую сумку с деньгами.

— Показывай.

Зина моргнула и тут же вскинулась:

— Ты совсем сдурел? Ты чего мне тут дорогу перегородил?

— Сумку показывай, — повторил я.

Зина поджала губы, вздёрнула подбородок и, похоже, выдала заранее приготовленную речь.

— Это по делу. Для детдома. Я как раз иду насчёт ремонта договариваться. Ты думаешь, тут всё само сделается? Койки покрасили — и всё? Вы тут все только языками чесать умеете!

Я стоял и слушал. Перебивать её сейчас смысла не было. Зина разогналась ещё сильнее.

— Деньги детдомовские, — быстро продолжила она. — Я их не себе тащу, если до твоей дурной головы вдруг не дошло. Надо заранее людям показать, договориться, кто возьмётся. Сейчас время такое: сегодня не отдал — завтра тебя уже послали. Везде надо шевелиться. Ты про это хоть что-то понимаешь?

Игорь рядом хмыкнул, но промолчал. Шкет у калитки даже не шевельнулся. Я дал ей ещё пару секунд, чтобы она сама поглубже влезла в эту яму, которую сама же себе и вырывала.

— Я просто подумал, раз деньги серьёзные, негоже женщине одной с ними по темноте ходить, — я развёл руками. — Мы с ребятами вас проводим, Зинаида Игоревна.

— Не надо меня провожать… ну то есть я, конечно, благодарна тебе, Дёмин, но это, право, лишнее, — Зина попыталась сменить тактику.

— Я настаиваю, — ответил я. — Да и вы сами говорите, что исполнители бывают недобропорядочные. А когда с вами пара крепких ребят, то и разговор будет другой.

— Не надо меня провожать… — прошептала Зина.

Я прекрасно понимал почему — там под забором её ждал тот самый мужик. И заведующая совсем не хотела нас знакомить.

Я сунул руку за пазуху, достал сложенный лист и развернул его так, чтобы Зина увидела.

Зина увидела сразу. Лицо у неё вытянулось, взгляд приклеился к бумаге.

— Отлично, — сказал я. — Вы, кажется, ведомость забыли, Зинаида Игоревна?

— Забыла, давай сюда.

Она уже шагнула ко мне, чтобы забрать лист, но я увёл руку, и Зина схватила пальцами воздух.

— Ты чего это удумал, Валерий! Это официальные документы!

Я лишь сложил лист и убрал его обратно за пазуху.

— Допустим, я тебе почти поверил. Допустим, ты несёшь деньги по делу и собираешься ремонт запускать.

Она открыла рот, но я поднял ладонь, и она осеклась.

— Тогда сейчас всё просто, — продолжил я. — Мы идём к директору. Ты ему точно так же рассказываешь про ремонт и срочную договорённость.

— Ты что такое несёшь, Дёмин! — взвизгнула заведующая и начала оглядываться, явно ища поддержки. — Вы посмотрите, что творится⁈ Вы ещё, может, деньги у меня осталось забрать, а⁈ Милиция…

— Рот закрой, — отрезал я, пресекая намечавшуюся истерику.

Зина осеклась, быстро-быстро хлопая глазами.

— И не кликай лихо, пока спит тихо, а то мы и вправду можем пойти к ментам. Там как раз расскажешь, почему деньги у тебя на руках до начала работ. И покажешь, с кем договорилась на ремонт.

У Зины аж лицо перекосило.

— Ты мне тут не пугай директором и милицией, понял? Совсем охамел? Я за вас всех тут день и ночь…

— Подрядчика покажешь? — перебил я.

Она сбилась на полуслове.

— Что? Я же ещё…

— Мужика покажешь, который тебе это делать будет?

— Наверное, как и в прошлый раз, он тебя у забора ждёт? Договор, наверное, будете заключать в ближайших кустах.

Игорь не удержался, подошёл чуть ближе и глянул на сумку.

— Тяжёлая у тебя забота о хозяйстве, Зинаида Игоревна.

Она резко повернулась к нему:

— А ты вообще рот закрой! Ты кто такой тут?

Зина, похоже, поняла всё до конца. Легенда про ремонт держалась только до первого взрослого вопроса. Бумага из её кабинета лежала у меня в руке. Деньги были при ней. Шла она тайком. Ни мастера, ни работ, ни договора у неё, естественно, не было. Весь её ремонт пока сводился к банкам краски у крыльца и трёпу про сарай.

— Отдай бумагу, — взвизгнула она.

— С чего вдруг? — спросил я.

— Это служебное! Ты в чужом кабинете лазил! Ты хоть понимаешь, что тебе за это будет?

— А тебе что будет, понимаешь? — спросил я.

На этот раз она замолчала. Только воздух с едва слышным свистом входил сквозь стиснутые зубы.

— Хочешь дальше играть в хозяйственницу — играй. Тогда мы сейчас идём по-взрослому. Директор, менты. Я дам пацанам отмашку, и они твоего мужика быстро упакуют и расколют. Пойдёте как соучастники.

— Ты щенок, — прошипела Зина. — Ты вообще не понимаешь, куда лезешь.

— Так объясни, — сказал я. — Сейчас как раз удобный момент.

Она метнулась взглядом к калитке. Там стоял Шкет. Потом к сараю — там был Игорь. Видно было, как у неё в голове крутятся сразу несколько ходов: заорать, кинуть сумку, рвануть обратно, начать давить директором. Только каждый ход был уже дохлый и предсказуемый. Я это видел, и она это тоже видела.

— Я сказала, по делу иду, — выдавила она. — Тебе русским языком сказано.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда слушай меня русским языком. Если сейчас всё уйдёт в официалку, тебя сломают. Твой дружок у забора выкрутится, это как пить дать. Тебя тоже, скорее всего, отпустят, всё-таки на первый раз за такое за решётку не упекут. А вот с детдома тебя выгонят ссаными тряпками. И тем, кому ты бабки несла, будет глубоко плевать, почему ты не донесла. Для них расклад простой: кинула. И вот там с тобой уже разговаривать станут совсем иначе.

Зина молчала. До милиции она ещё могла хорохориться. До директора тоже. А вот когда картинка замкнулась с двух сторон, её наконец прижало реальностью. Тут уже пахло не выговором и даже не снятием с должности. Тут пахло тем, что снаружи её тоже спишут, и тогда бежать ей будет просто некуда.

Зина нервно облизнула губы, отвела глаза и тихо выругалась.

— Господи, за что мне это…

— Не тяни, — сказал я. — Кому несла?

Заведующая ещё секунду держалась, потом плечи у неё осели, она вся затряслась.

— Связному, — сказала она глухо. — Братку одному. Он приходит не сам по себе. Его присылают…

— Кто присылает? — подключился Игорь.

Зина зло глянула на него, но огрызаться сил уже не было.

— Думаешь, мне фамилии докладывают? Приходит человек и объясняет, сколько надо, когда надо и что будет, если не принесу.

— Деньги зачем? — спросил я.

— Чтобы долг закрыть, — ответила она и с досадой тряхнула сумкой, которую всё-таки достала. — Чтобы отнесла, отдала и от нас отстали хоть на время. Вы думаете, я это от хорошей жизни делаю⁈ Меня поджали. Сильно поджали. Сегодня вынеси, завтра ещё принеси, потом опять. Я уже сама не справляюсь.

Последние слова Зина сказала с горечью, человечностью, ей не характерной.

— Давно на тебе сидят? — спросил я.

— Хватит тебе, — огрызнулась она по привычке, но тут же сдулась. — Достаточно давно. Сначала по мелочи… потом крепче. Мне сказали: или ищешь деньги, или тебе устроят такую жизнь, что ты сама побежишь в петлю.

Шкет у калитки тихо присвистнул.

— Сумку сюда, — я протянул руку.

Зина вцепилась в ручку так, что пальцы побелели.

— Ты с ума сошёл? Ты что делать собрался?

Она ещё секунду посопротивлялась, потом разжала руку. Я взял сумку, открыл, глянул внутрь. Денег там хватало, сумма действительно была крупная.

Зина смотрела на меня с ожиданием.

— Через сколько встреча? — спросил я.

— Через полчаса…

— А зачем ты так рано вышла?

— Зачем… да чтобы не заподозрил никто…

Я кивнул, прекрасно видя, что Зина не врёт. Но и до конца не рассказывает, что именно у неё случилось и отчего этот браток в неё вцепился клещом. Понятно, конечно, схема для девяностых более чем живая — поставили на счётчик, тут как бы не вопрос. Но как она к этому пришла и за что оказалась должна — вот это уже было интересно. За эти полчаса, которые оставались до встречи Зины с братком, мне следовало всё это выяснить в подробностях.

— А теперь, Зинаида Игоревна, мы с тобой отойдём прямо к тебе в кабинет, и там ты нам всё расскажешь.

— Что именно?

— Как докатилась до жизни такой и откуда у братков к тебе появились вопросы.

Заведующая помялась. Несмотря на то, что я, как и Игорь, были уже практически совершеннолетними здоровыми лбами, относилась к нам Зина как к детям. Я это раньше не понимал, а теперь, когда я получил шанс прожить свою жизнь заново, я это отчётливо понял. А ещё понимал я и то, что Зина при всей своей неудобной для нас, искренне любила детдом и оставляла здесь всю себя.

Поэтому я был практически на сто процентов уверен, что бабки, которые лежали у неё в сумке, заведующая выносила не из-за хорошей жизни. На то у неё наверняка была причина, и причина весомая.

— Валер… — начала Зина, но тотчас же замялась, споткнувшись о собственные слова.

Положа руку на сердце, я думал, что Зина сейчас начнёт говорить о том, что нам не стоит в это лезть. Но привычная для заведующей жёсткость в её глазах вдруг испарилась — теперь от неё не осталось и следа.

Она смотрела на меня, как совершенно перепуганная, слабая женщина, вляпавшаяся в неприятности. И оставшаяся один на один с этим суровым миром девяносто третьего года.

— Это серьёзные люди, Валер, страшные люди… я… я… — Зинаида тяжко вздохнула, и я увидел, как в её глазах блеснули слёзы. — Ребята, пожалуйста, помогите мне, если можете…

Я почувствовал, как Игорь, стоявший рядом, вздрогнул от неожиданности после этих слов. Шкет замялся чуть поодаль. Они, как и я, впервые видели заведующую такой беззащитной. Мы устраивали засаду на хищника, а в силок попался совершенно испуганный и зажатый в угол человек. Похоже, что рассчитывать на кого-то Зина не могла. И защитить заведующую было некому.

Я переглянулся с Игорем, скосил взгляд на Клёпу. И оба пацана тотчас ответили мне кивками.

Я, недолго думая, подошёл к ней и приобнял заведующую за плечи. То, что она была одна, — это была неправда. С ней рядом были мы — её воспитанники, которые не дадут её никому в обиду.

— Пойдём, — мягко сказал я. — Мне нужно услышать всё от начала и до конца. И ничего не бойся, Зинаида Игоревна — мы рядом. В обиду мы тебя не дадим.

Друзья, моя новинка — присоединяйтесь!

Он очнулся в теле психолога элитного лагеря для трудных мажоров. Избалованных сынков ждёт очень плохое лето.

https://author.today/reader/577126