—

В воде

Дремлющий морской монстр

Ожидание

Прибытие рыб

Разговор

У нас ушло две бесконечных минуты, чтобы вернуться на бережок в конце Ла-Перлы. Бимбо припарковался максимально близко к воде, насколько это было возможно. На улице по-прежнему не было ни души. Люди Папалоте были где-то в других местах, искали двух светловолосых призраков и красный фургон, навязанный им Генри. Ах, Генри, Генри. Мы были в долгу перед ним по гроб жизни. Перед Наталией мы были в еще большем долгу.

– Ты хочешь бросить его в воду или что? – спросил Пол, когда мы двинулись к багажнику машины.

– Оставайся здесь, если хочешь, – сказал Бимбо. – Я хочу увезти этого ублюдка и показать его им, сказать, что мы покончили с этим. Может быть, они появятся, а может, нет. Если я не вернусь, ты можешь…

– Я с тобой, – сказал Таво.

– Это вовсе не обязательно…

– Сейчас темно, как в жопе. Один ты его туда не донесешь. Утонешь, как идиот, и все это будет впустую. А кроме того, я из всех нас лучший пловец.

– Я тоже пойду, – сказал я. Я вовсе не хотел, но у меня не было выбора. Я должен был увидеть конец этой истории.

– Значит, нас четверо – полный комплект, – сказал Пол. – Оружие будет при нас? На всякий случай, если эти существа не захотят, чтобы все на этом и закончилось.

– Там неблизкий путь, – сказал Бимбо. – Пистолет можно уронить в воду, но он все равно еще будет стрелять, но я не думаю, что если его так долго держать под водой, то от него будет какая-то польза. Я свой оставлю в машине. Он все равно пустой.

Я подошел к задней двери, открыл ее, достал свой пистолет и бросил его на заднее сиденье. Странным было это ощущение, я словно оставлял позади свою собственную историю. Когда я увидел вместе эти три пистолета, мне вспомнился Бимбо в день поминок, наши руки на его пистолете, лежащем на груди его матери в гробу. Мы выполнили свое обещание. И в жопу этого смеющегося бога. Таво бросил телефон на наши пистолеты, и мы все тоже вспомнили про телефоны и сделали то же самое.

Бимбо и Таво вытащили Папалоте из багажника. Простыни, в которые мы его завернули, пропитались кровью. Ну и что с того? Мы тоже вскоре все будем мокрые. Атлантика выпьет его кровь.

– А его кровь не привлечет акул? – спросил я.

– По эту сторону рифа – нет, – сказал Таво. – Но если мы доберемся до рифа и перейдем на другую его сторону, то это уже другая история.

Другая сторона. Глубокая сторона. Там живут рыбы. Они где живут – в пещерах, как мурены? Или они построили подземный город вроде того, что уничтожили белые люди? Была ли Аклира счастлива, что может обитать в двух мирах? Были ли рыбы злы на мир за то, что он сделал с ними? Я пообещал себе провести много времени с Наталией, а потом, когда все закончится, заняться кое-каким расследованием.

Мы ухватили края простыней, подняли тело и пошли к кромке воды. И тут мой мозг принялся выделывать фортеля. Мы тащили тело Папалоте к рифу, а я видел существо, плывущее на меня под водой.

В моем воображении рыба ухватила меня и потащила вниз, а океан проглотил мой крик. Я воображал, что это существо тащит меня за ногу до самого рифа, а потом на глубину по другую сторону. Мои руки были в крови Папалоте. Я это чувствовал, липкое ощущение, которое пытался не замечать. Я воображал, что кровь течет из моих рук, потому что я пытаюсь удержаться за риф, тогда как рыба тащит меня на глубину. Я воображал искалеченные руки Генри. Я оглянулся. Берег был пуст.

– Ну, давайте уже закончим с этим, – сказал Бимбо, ступая в воду. Левой рукой он держал уголок окровавленных простыней. Мы не остановились, чтобы снять обувь, потому что знали: обувь нам понадобится на рифе.

Я подумал о моем пистолете, оставшемся на заднем сиденье. Что на самом деле оставил я позади?

Мы вошли в воду вместе и двигались, пока она не дошла нам до груди. В воде тело Папалоте стало легким, но простыни затрудняли нашу задачу.

– Давайте развернем его, – сказал я.

На это не ушло много времени.

Когда мы оказались в воде по шею и мягкие волны принялись ласкать мочки моих ушей, я уже не сомневался: сейчас что-то ухватит меня и перетащит на другую сторону рифа. Простыни, в которые был завернут Папалоте, плыли рядом с нами, подобно какому-нибудь спящему морскому чудовищу, извивающемуся ежом.

– Далеко нам придется плыть? Я плохой пловец, а туфли на мне, как камни, – сказал Пол.

– Вроде не долго, – сказал Таво. – Я слышу, как вода плещется о риф. Если ты устал или что – отпусти его. Я потащу за двоих.

Дно океана ушло из-под ног, и мы волей-неволей поплыли. Джинсы замедляли мое движение, а кроссовки стали тяжелыми, как кирпичи. Я почувствовал руку на моей ноге, прежде чем она ухватила меня. Мое дыхание участилось, сердце колотилось в груди не только от физических усилий, но и от страха.

Смерть утопленника – страшная смерть. Я представил себе рыб, терзающих мое тело там, за острыми камнями рифа, представил, как кровь сочится из ран и быстро растворяется в океане, проникающем в мои раны.

Все тяжело дышали, но этот звук заглушало биение волн о риф. Мы были уже у цели. Я двигал ногами под водой, греб правой рукой, ухватив Папалоте за правую руку. Держать голову над водой мне удавалось с трудом.

– Приплыли! – сказал Таво.

Я опустил ноги. Они снова коснулись песка. Моя левая нога нащупала камень. Риф. Теперь нам предстояло подняться. Перед моим мысленным взором снова возникли руки Генри, словно в оспенных пятнах.

– Постойте, – сказал Таво. Он отпустил руку Папалоте и двинулся вперед. Его голова оставалась темным шаром поверх воды, отражавшей лунный свет. Неожиданно Таво остановился, половина его тела возвышалась над поверхностью воды.

– Дай мне руку, Гейб.

Я вытянул руку, и Таво медленно подтащил меня к себе, я нащупал риф ногами и поднялся на него, подтащив за собой и Папалоте. Когда я встал рядом с Таво, он ухватил другую руку Папалоте, и мы вытащили его на те камни, на которых стояли.

Я удерживал Папалоте, пока Таво помогал Полу и Бимбо забраться на риф. Потом мы по очереди принялись тащить тело дальше. Когда вода дошла нам до коленей, мы остановились.

– Что теперь? – спросил Пол.

– Этого должно быть достаточно, – сказал Бимбо.

Мы стояли на рифе, а наши уши наполнялись звуками наката воды на риф. Мы слышали насекомых или лягушек. Я посмотрел на машину и увидел, что она кажется ближе, чем я предполагал. Кто-нибудь мог подойти и начать стрелять в нас.

– Ты думаешь, эти существа появятся?

– Не сомневайся, они уже на подходе. Они знают, что мы здесь, они с самого начала приглядывали за нами.

Прошло несколько минут. Мы не сводили глаз с поверхности воды, прислушивались к звукам океана и поглядывали на берег.

– Мы не можем оставаться здесь слишком долго, – сказал Таво.

– Да и похер, – сказал Бимбо. – Эй! Аклира жива и здорова. – Его голос звучал слишком громко. Он был слышен на берегу, а это могло кончиться плохо для всех нас. Бимбо наклонился и еще немного подтащил тело Папалоте.

Футах в десяти от нас на поверхность всплыла фигура. Большая темная голова возникла над поверхностью воды, и сердце у меня ёкнуло. Остальная часть этого существа поднималась медленно. Оно было выше Таво и гораздо шире меня.

– Блядь, – пробормотал Пол.

Над водой появилась еще одна фигура в нескольких футах слева от первой. А следом – еще одна. Потом еще. Вскоре их уже было двенадцать, а то и пятнадцать темных фигур. Их силуэты были хорошо видны на фоне ночного неба.

– Аклира жива и здорова, – сказал Бимбо. – Она… она показала нам. Всё.

Рыба, появившаяся первой, подошла к Бимбо, который все еще держал Папалоте. Я почувствовал, что все мускулы моего тела напряглись. Рыба была даже больше, чем я думал. Она легко могла бы разорвать Бимбо на две части.

– Он мертв? – Существо смотрело на тело Папалоте. Его голос донесся до меня не через уши – он прозвучал внутри моей головы. Он был чище голоса Аклиры. И громче. Влажный и рваный, как остатки воды в дренажной канаве. И все же у меня разрывало мозг, когда я слышал голос, исходящий из этого существа и попадающий сразу внутрь моей головы. Эти чертовы твари могли общаться.

– Да, Папалоте мертв, – сказал Бимбо нетвердым голосом. – Он убил мою мать, и за это я убил его. Аклира в порядке. И девочка в порядке. Она просила меня передать вам…

– Кто будет нас кормить?

– Теперь за это отвечает Аклира, – сказал Бимбо. – У нас к вам никаких претензий. Вы меня понимаете?

– Ты убил того, кто нас кормил.

– Он должен был умереть. Как и Эль Брухо. Мы и его убили. У меня были вопросы к ним, но не к вам. Вы меня понимаете? Я пришел, чтобы сказать…

– Вы убили высокого?

– Да, – сказал Бимбо.

Рыба произвела ряд кликающих звуков, ничуть не похожих на слова. И эти щелчки исходили из ее рта. Различие было очевидным. Другие рыбы отвечали собственными кликами.

– Он молился. Одному старому богу, – сказала рыба. – Старше нас. Он приходит со штормами. Он уничтожает все.

– Ну… вообще-то это я его застрелил, – сказал Пол.

Пол оставался Полом. Я чуть не рассмеялся.

Рыба хранила молчание. Как и мы. Океану все это было по барабану, и он продолжал делать с рифом то, что делал всегда. Я не знал, собирается ли рыба убить нас, но судя по всему – нет.

Рыба, которая говорила с нами, чуть продвинулась вперед. Мы отступили на несколько шагов. Рыба наклонилась и ухватила тело Папалоте за ногу, развернулась и начала удаляться.

– Могу я… могу я пойти с вами? – спросил Таво. Мы все повернулись к нему.

Рыба повернула к нему голову.

В моей голове не раздалось ни звука, но Таво кивнул и отвернулся. Они сказали «нет».

– Я понимаю, – сказал Таво. – Правда.

Рыба развернулась и продолжила движение, ее крупное тело исчезло под темной водой. Остальные присоединились к первой. Мы стояли, не двигаясь, смотрели им вслед и чувствовали облегчение. Рыбы одна за другой исчезали в воде. С исчезновением каждой мне становилось лучше, мои легкие словно могли вмещать больше кислорода, когда я делал вдох.

– Что это была за хуйня? – спросил Пол.

– Не знаю, но нам пора уходить, – сказал я. Мне хотелось выбраться из воды. Я хотел иметь при себе пистолет и держаться как можно дальше от воды.

Мы осторожно дошли до края рифа и спрыгнули в воду, мы плыли, как сумасшедшие, пока не нащупали ногами дно.

Мы были живы, и рыбы оставили нас в покое, но мой мозг продолжал кричать мне, что кто-то в океане вот-вот утянет меня под воду и потащит к месту моей смерти. Джинсы мешали мне двигать ногами, а я воображал вокруг синюю темноту, в которой глохнут мои крики, а мой призрак присоединяется к бессчетному числу жертв, забранных Атлантикой с тех пор, как люди стали заниматься в ней своими мелкими делишками, с ней, на ней. Я дышал с трудом, а это наводило меня на мысли о том, что чувствует тонущий, когда его грудь разрывается от боли и он не в силах вдохнуть в себя кислород. Я вообразил, что пытаюсь дышать, как делал это на полу в доме Эль Брухо, но мои легкие вместо воздуха наполняются водой, ее соленый привкус щекочет мои ноздри и глубину глотки.

Мои ноги коснулись песка. Утонуть мне было не суждено. По крайней мере, без посторонней помощи.

Мы выбрались на берег и остановились, дожидаясь, когда вода стечет с нас. Таво снял с себя футболку. То же самое сделал Пол. Я был слишком ошарашен, чтобы что-то делать.

– Идем, – сказал Бимбо.

Возражать никто не стал.