—

Наплюй на их ненависть и не позволяй их зависти прикасаться ко мне

Езда в темноте

Существа из-за рифа

Тишина подобна бездонной пещере

Тайны

Бимбо достал из кармана ключи и отпер машину. Таво уселся спереди. Мы с Полом затиснулись сзади.

– Езжай назад тем путем, которым мы приехали, я тебе скажу, где свернуть, – сказал Таво. Бимбо кивнул и включил зажигание.

Звук был подобен воплю демона, и у меня возникло опасение, что те, кто стреляет без колебаний, услышат в работе движка приглашение прийти и закрыть наш вопрос.

Бимбо опустил стекло и тронулся с места. Музыка ночи проникла в машину. И Бимбо аккуратно нажал на тормозную педаль и остановился.

– Что случилось? – спросил я.

– Ничего, – ответил он. – Сначала нужно кое-что сделать.

Он засунул руку в карман и вытащил телефон, включил его, набрал что-то и несколько секунд двигал пальцем по экрану.

– Склоните головы, – сказал он. Мы сделали то, что он сказал, потому что после всего произошедшего мы уже ничего не могли оспаривать.

– Я взываю к тебе, о Ориша Элегуа, – прочел Бимбо. – Ты, кто есть господин всех дорог, выслушай меня, пожалуйста, и помоги мне изменить путь врагов моих. Убери их с моего пути или помоги мне сделать это, о Элегуа. Пусть их путь разминется с моим, о святейший, и если они желают мне дурного, пусть они сами получат то, что желают мне.

Не допусти, о Святейший, чтобы мои враги нанесли вред моей семье. Отврати их ненависть и не позволь их зависти коснуться меня. Если они ненавидят меня, то пусть их энергия рассеется, не успев коснуться меня.

Единственное, о чем я прошу тебя, о Элегуа, это защитить меня и спасти от врагов и плохих друзей, чтобы все, что они насылают, возвращалось к ним с удвоенной силой, а ты чтобы всегда был рядом. Спасибо тебе за все твои услуги, оказанные мне, о Элегуа. Аминь.

– Аминь, – сказали мы все хором.

Что-то шевельнулось в моей крови. Началось это как легкий зуд, как это бывает, если ты много и алчно куришь травку, и волна тепла накатывает на тебя, когда ты начинаешь ловить кайф. Элегуа был спасителем. Он был с нами. Рядом с нами был океан, который доставил Элегуа из Африки, тот океан, что видел явление традиций йоруба и боль, горе и ярость их украденного, униженного и перемещенного народа. После этой молитвы я почувствовал себя получше. Я поднял руку и притронулся к подаренным мне Бимбо бусам. Когда все это закончится, я постараюсь узнать побольше об Элегуа. Я найду способ отблагодарить его.

Бимбо убрал телефон и снова тронулся в путь. Ни габариты, ни фары он не включал, ехал по улицам, слегка подсвеченным луной и двумя непрерывными разделительными линиями абсолютной тьмы по обеим сторонам улицы.

Это может стать концом. Концом этой истории, концом для Папалоте или концом для нас. Я подумал о Наталии, о том, как ее лицо явилось мне в тот момент, когда я был близок к смерти, как никогда прежде. Я думал о том, сколько горя и негодования испытала бы она, если бы я умер здесь. Я подумал о том, как я все придумывал извинения, чтобы не отдавать ей столько же, сколько она всегда отдавала мне.

Я любил ее достаточно сильно, чтобы повзрослеть и сказать ей, что буду с ней на ее пути, что я уеду с ней, если она попадет в программу. Я мог сказать ей, что найду работу или попытаюсь продолжить учебу там, куда она захочет поехать, но что-то внутри меня противилось этому. А теперь я хотел сказать ей все это и исполнить обещанное. Близость смерти изменила меня. Страх извлекает на поверхность самые сокровенные истины.

Папалоте.

Убийство.

Существа за рифом.

Эти мысли вырвались на передний план, они и вытолкнули оттуда Наталию. Я им позволил. Это сработал механизм выживания. Я размышлял над парящей в воздухе коровьей головой, над длинными заостренными зубами Эль Брухо, но лицо Наталии оставалось со мной, так солнце остается в наших глазах, когда мы отворачиваемся от него. Я непременно поговорю с ней обо всем позднее. Сейчас на повестке дня стояли Мария и Хавьер, и я должен был быть начеку.

Все молчали. Это молчание напомнило мне о том, как все не открыли рта в доме Бимбо, когда он сказал, что мы будем убивать людей. Это молчание было таким темным и глубоким, что я увидел в нем рваный вход в бескрайнюю пещеру, в которой обитало нечто ужасное. А теперь это нечто выпущено на свободу, оно находится между нашей машиной и океаном и преследует нас.

– Сверни на улочку слева, – сказал Таво. – Там она и есть – «Будка Дьявола». Как только свернешь туда, паркуйся и глуши двигатель. Машин рядом со столами там будет немного. Если мы никого не увидим, можно продолжать.

Бимбо сделал то, что сказал Таво. А что будет, если мы кого-то там увидим, подумал я. Бимбо перебросил селектор в режим «парковка» – это все, что нам требовалось, чтобы вывалиться из машины.

В кино существуют два типа массовых сцен. На одной происходит взрыв хаоса, и ты с трудом успеваешь следить за развитием событий, поскольку пули и удары летят во все стороны, люди перемещаются, монтажные вставки перебрасывают зрителя с одного места на другое. В другой разновидности события замедляются, после того как кто-то достает пистолет, или выпрыгивает из горящего здания, или пристреливает кого-то.

В реальной жизни события развиваются по первому варианту, в особенности если сцена подразумевает опасность и насилие. Основное различие сводится к тому, что, в зависимости от того, что преподнес вам фильм, вы можете сказать, выживет ли герой, спасет ли он вселенную, доживет ли последняя девушка до неизбежного сиквела. В реальной жизни вы ни хрена не знаете, не имеете никаких гарантий, вы перепуганы, а плохие ребята в большинстве случаев побеждают.

Мы смотрели кино, где события развивались слишком быстро, а мы слишком медлили, и конец мог поджидать нас сразу за углом. Хорошо, хоть с плохим парнем все было ясно.

Мой мозг вернул меня назад.

Чувак в парковочном гараже.

Кимбо.

Рауль.

Эль Брухо.

Пошли они все в жопу. Берись за дело. Делай что должно, а потом выходи из игры – такому плану мы и следовали. Я шел бок о бок с моими братьями. У нас было три пистолета и нож. А за нашими спинами стояли Мария, Хавьер и Элегуа.

Мы вышли из машины и теперь двигались к тротуару, впереди шел Бимбо. Потом он остановился, повернулся к нам. Мы все остановились.

– Нужно обойти дом, – сказал Бимбо. – Там есть небольшое строение, которое Папалоте построил для тех клиентов, кто хотел уединиться с одной из женщин, работающих в баре. Они начали его перестраивать перед самым ураганом. Добавляли новые комнаты или еще что. Так вот, сейчас этот дом пустует. Мы можем пройти в него, а оттуда незаметно для всех перебраться в дом Папалоте. Ну, вы понимаете, если никто не увидит, как мы входим в это маленькое сооружение между стенами.

– Ты откуда это знаешь? Ты когда был здесь? – спросил Таво.

– На третий день после урагана, – сказал Бимбо. – Так вот, у Папалоте система безопасности – это несколько камер наблюдения, да и те без электричества не работают. Никто не хочет связываться с Папалоте из-за тех слухов, что ходят о рифе. Сейчас идеальное время его убрать.

– Так ты начал все это планировать еще до урагана? – спросил Таво.

– Да, – сказал Бимбо. – Ну, не совсем. Я принял решение после разговора с Генри. Мне понравилось соображение об отключенных камерах, но потом я понял, что время сейчас идеальное, потому что Генри сказал про переезд к нему той женщины с ребенком, помнишь? Он вышвырнул людей из своего дома, потому что у него появилась курочка или кто уж она ему. Может быть, никто не пытался его убрать, потому что все были уверены: в этом доме полно готовых умереть ублюдков с оружием. А сейчас Папалоте там один с той женщиной.

Вот ведь сукин сын. Бимбо побывал здесь раньше. Провел разведку. Может быть, ночную. В одиночестве. Вот как сильно важно это было для него. Он был готов умереть, но, по крайней мере, он подготовился.

Он обманул всех нас и подставил Хавьера.

Бимбо оказался умнее, чем я думал, и это меня беспокоило. А еще он был храбрее… а может, даже глупее, чем я думал.

– Ладно, я согласен, – сказал Пол. – А твой дядюшка не собирался нам помочь?

Бимбо посмотрел на меня. Я молчал. Сейчас последует новая ложь.

Но новой лжи не последовало.

– Мой дядюшка мертв.

– Его убил Папалоте? – мгновенно спросил Таво.

– Нет, это…

– А почему здесь нет его людей? Ты просил у них помощи? – спросил Пол голосом более высоким, чем следовало бы.

– Нет, – сказал Бимбо. – Послушайте, это личное. Это не имеет никакого отношения к моему дя…

– Нахуя ты нам лгал? – спросил Пол. Он, казалось, снова был готов хлопнуть дверью.

– Я был испуган. Я был зол и сбит с толку, а говорить вам всем, что мы сами справимся, было… Вы все отказались бы. Я прошу прощения.

– Ладно, – сказал Пол. – Мы так или иначе уже здесь. Давайте закончим с этим.

Лицо Бимбо дернулось в темноте. Я увидел на нем счастье. И облегчение. Может быть, любовь.

– Давайте шевелиться, – сказал Таво. – Если мы будем тут торчать и шептаться, как в церкви, то нас просто перестреляют.

Мы двинулись к «Будке Дьявола». Сооружение это имело красный цвет, а перед ним под открытым небом стояли пять или шесть столов, на которых лежали стулья. Странно было видеть это место пустым. Ведь это заведение было единственным, которое работало и продавало алкоголь, а это означало, что клиенты не должны иссякать. Бар пустовал, а значит, было позднеˊе, чем я думал. Я вытащил телефон из кармана проверить время. 03:18 ночи. Вероятно, они закрывались около полуночи, а если кончался бензин в генераторе, или лед, или бог знает что, то и еще раньше. Я пропустил пять эсэмэсок от Наталии, а теперь сунул телефон в карман, не читая их.

Справа от бара стояло приземистое здание, вероятно, когда-то выкрашенное в синий цвет, а теперь казалось, что у него цвет ночного неба за минусом облаков и звезд. С другой стороны расположилось большое двухэтажное здание белого цвета. Единственный белый дом на всей улице. Дом Папалоте. Бимбо направился к его правой стороне. Мы последовали за ним.

Дома в Ла-Перле стояли чуть ли не вплотную друг к другу. Мы остановились около стены, огляделись. Никого не увидели. Бимбо завел руку за спину и достал пистолет. Мы с Полом сделали то же самое. Таво не произнес ни слова.

Бимбо едва втиснулся в узкую улочку. Я понятия не имел, как он собирается перебраться через стену в задний двор Папалоте. При других обстоятельствах мы бы вволю посмеялись над ним. Я был готов вознести молитву Элегуа, или богу, или кому угодно, кто был готов меня слушать, но потом я вспомнил, как они отмалчивались, пока мы были в доме Эль Брухо.

Впрочем, отмалчивались ли?

Пол. Пол появился вовремя, словно какой-то гребаный ангел с пистолетом. Я вознес молитву, вложив в нее огромную благодарность. Молитва была покороче той, что читал Бимбо, но она шла от моего сердца, а не от интернета, и я решил, что на что-то мы все-таки можем положиться.

Мы молча преодолели пространство между двумя домами. Если мир был погружен во тьму, то это пространство принадлежало тому, что приходит с наступлением темноты. Бимбо вытащил свой телефон и пошел дальше, используя свет от экрана блокировки. Я сделал то же самое. Польза от света была такая огромная, что я даже не сильно возражал против необходимости поглаживать экран каждые несколько секунд, чтобы он не погас.

Мы дошли до самого конца. Дома с противоположной стороны улицы в этом месте сходились, так что идти дальше мы не могли. Нас окружали мусор и буйная растительность. Судя по запаху, здесь могла быть свалка дохлых крыс.

– Ну-ка, протяни мне руку помощи, – сказал Бимбо.

Я подумал, он шутит. Этакий юмор висельника. Но он не шутил.

Я убрал телефон в карман, прижался спиной к стене и сплел пальцы обеих рук, чтобы Бимбо было куда поставить ногу.

Таво увидел, что мы делаем, и подошел поближе.

Бимбо крякнул, подняв правую ногу. Его подошва не дотянулась до моей руки. Он выпрямился, подтянул на себе джинсы и попробовал еще раз. Теперь неожиданно для меня ему удалось использовать мои руки как ступеньку. Пальцы моей правой застонали в агонии. Я крепко закрыл глаза.

Я думал, Бимбо хочет дотянуться до верхушки стены и подтащить туда свое тело. Но он поднял свою левую ногу и поставил ее на мое плечо. От этого я чуть не свалился на бок. Таво увидел это и поддержал меня за предплечье.

Бимбо крякнул еще раз, и я ощутил, что его нога убралась с моего плеча. Он пыхтел и отдувался, перебираясь через стену. Мы услышали глухой удар, когда он, перевалив на другую сторону, спрыгнул на землю.

– П, подходи, мы тебе поможем, – сказал Таво. После Бимбо Пол показался нам просто конфеткой, и это было кстати, потому что моя рука болела уже невыносимо, а на ладонях была куча грязи от подошв Бимбо. Мне оставалось только надеяться, что на дохлых крыс он не наступал.

Когда Пол перевалил за стену, Таво предложил мне свои руки.

– А ты? – спросил я.

– Я и сам смогу, – сказал он. – Давай.

Конечно, ему это не составляло труда. Я поставил ногу на ступеньку его рук и выпрямился. Потом ухватился за верхушку стены и стал подтягиваться, имея в виду перекинуть ногу на другую сторону, когда подтянусь достаточно. Но в моих руках не осталось сил. Человек не знает, сколько энергии потратил он за день, пока не попытается посреди ночи подтянуть свое тело на стену.

Руки у меня болели, но мне удалось закинуть ногу наверх и подтянуть туда все тело. Потом я перенес центр тяжести на другую сторону и соскользнул вниз, держась руками за верх, чтобы не разбиться при падении с большой высоты.

Пол и Бимбо ждали на другой стороне. Таво приземлился рядом со мной, потер ладони одна о другую, чтобы стряхнуть с них грязь. Он даже не запыхался. Мы использовали свет от телефонов, чтобы сориентироваться.

Задний двор Папалоте представлял собой прямоугольное пространство с естественным каменным покрытием, с бассейном в форме печени и небольшим белым столом и двумя стульями к нему. Бассейн был наполнен соленой водой. В больших горшках здесь и там стояли ухоженные растения. Эти растения явно были занесены сюда до урагана, останься они в открытом пространстве, ураган наверняка уничтожил бы их.

В задней части дома мы увидели двойную сдвижную дверь и два окна на втором этаже. Свет нигде не горел, здесь стояла полная тишина.

– Что теперь? – спросил Пол голосом более тихим, чем тишина.

– Можно этими стульями разбить…

– Нет, – прервал я Бимбо. Я видел такие двери прежде. Даже установил больше десятка, когда участвовал в ремонтных работах. Двери эти были прочные, стекло на них тяжелое, но их приходилось приносить, устанавливать в ползунки и фиксировать после установки рамы. Замок представлял собой металлический крючок, который соскальзывал в отверстие на двери, когда крутили маленькую ручку с внутренней стороны. Если два человека брались за края двери со стороны замка и приподнимали дверь, насколько это позволяла конструкция, металлический крючок выходил из отверстия на двери, и ее можно было сдвинуть в открытое положение.

– Мы сможем ее открыть. Таво, подойди-ка, положи руки вот сюда, как я. Вы двое встаньте с этой стороны и толкайте дверь наверх, когда и мы станем ее толкать. Нам нужно ее поднять, выталкивая стекло вверх.

Мы с Таво подошли к двери и встали у ее середины, чтобы можно было ее приподнять близ края.

– Нажимайте на нее, а потом, когда я скажу, резко поднимайте ее вверх.

Наши голоса приспособились к шепоту, и я даже перестал об этом думать – говорил, как говорилось. Я кивнул, и мы начали медленно толкать дверь вверх. Все хранили молчание. Мы толкали дверь вверх, пока она не перестала поддаваться.

– Теперь возьмитесь за кромку одной рукой и тащите назад, только не дайте ей упасть. – Дверь отошла назад, и мы с негромким щелчком освободили замок. Теперь мы могли войти. Проникнуть в лежбище льва.