—

Ночные акулы

Исчезающий человек

Танцующие веве

Плывущая голова

У него даже тени нет

Бимбо развернул машину капотом в ту сторону, откуда мы приехали, и мы вышли. Запах океана с силой ударил мне в нос. Улица была пуста. Густые тучи плыли перед обрубком висевшей в небе луны.

Бимбо, не сказав ни слова, тронулся с места. Мы пошли следом.

Если современный мир лишают электричества, умолкает все, что производит звуки. Холодильники, кондиционеры, телевизоры, радио, динамики компьютеров, старые потолочные вентиляторы. Войдя на улочку, где стояла церквушка, мы слышали только звук океана, жужжание насекомых, кваканье лягушек, наши собственные шаги по земле. Это был послеураганный саундтрек, упрощенная партитура, напомнившая мне о том, насколько мы близки к нашему первобытному состоянию, сколько внимания мы уделяем тем мелочам, благодаря которым мы чувствуем себя частью продвинутой цивилизации, а не двуногими млекопитающими, которые постоянно ищут способ наебать и угробить друг друга.

Свет автомобильных фар прорезал темноту и осветил наш путь, когда мы свернули на последнюю улицу. Мое сердце остановилось. Я ждал грохота выстрелов, удара пуль, разрывающих мое тело.

– Не останавливаемся, – сказал Таво. – Держим себя в руках. «Будка Дьявола» находится в той стороне, куда мы идем. Если машина продолжит свой путь в нашем направлении…

Машина свернула на одну из улиц, не доехав до нас нескольких кварталов, огромные тени, нащупанные ее фарами, мелькнули и исчезли за мгновение до ее поворота. Машина была белая. Я подумал, не полны ли водыˊ ее задние габаритные фонари.

– Ну, вот и пришли, – сказал Бимбо. Мы добрались до нужной нам улицы.

Мы постояли секунду, оглядываясь, впитывая подробности окружающего нас мрачного мира, давая своим глазам время привыкнуть к формам этого места. В глубине улицы дома наезжали друг на друга, образовывая массивное черное скопление углов и кривых, которые выглядели как единственный сосед, пытающийся сожрать самого себя. По обеим сторонам улицы стояли машины, как и в Барио-Обреро, вот только на этой улице для тротуаров не хватило места. Машины отражали толику лунного света, и это было кстати для нас. Улица постепенно уходила вверх, как и все улицы Ла-Перлы. Все здесь было накрыто тьмой, которая на некоторых отрезках была такой непроницаемой, что кто-нибудь – или что-нибудь – мог спрятаться в ней и наблюдать за нами, а мы бы даже не подозревали об этом.

Прежняя мысль вернулась ко мне: мы не боимся оказаться одни в темноте, мы боимся оказаться в темноте не одни.

Бимбо снова сделал несколько шагов, но вскоре остановился и оглянулся, словно потерял нас. Мы с Таво сделали то же самое. За нами никого не было. Мы словно были актерами, выступающими перед пустым залом. Я пытался разглядеть океан, надеясь увидеть какую-нибудь рыбу, стоящую на рифе и готовую броситься вдогонку за нами, но ничего такого не увидел.

Бимбо повернулся и вошел в узкую улочку, и вид у него вдруг стал такой, будто он знает, куда идти. Мы пошли следом.

Церковь была вторым зданием слева. Над ее дверью висел крашенный от руки знак. Он был черный с белыми буквами, которые можно было разглядеть в скудном лунном свете: CAPILLA SAN GABRIEL.

Дом слева от церкви казался заброшенным, там, где должны были быть окна с шелушащейся краской на рамах, зияли черные провалы, заляпанные стены, вероятно, когда-то были желтыми, но теперь наводили меня на мысль о коже на разлагающемся теле. Справа от церкви расположился небольшой красный дом. Перед ним стояла небольшая синяя машина. Из-под двери пробивался неуверенный желтый свет. Побольше света проникало наружу через бежевые занавески, прикрывавшие только одно окно на первом этаже. Свечи. Там кто-то был.

– Что теперь? – спросил Таво голосом на полдецибела громче шепота.

– Гейб, приготовь пистолет, – сказал Бимбо голосом такой же громкости, как у Таво. – Найди, где спрятаться. Я постучу в дверь.

Страх ухватил мои легкие, сжал их, но я стал искать место, где можно было бы укрыться.

Я послал молитву богу моей матери.

Я послал молитву Хавьеру.

Я послал молитву Элегуа.

Бимбо подошел к двери и постучал три раза. Он не стал ждать, когда мы спрячемся, и не оглянулся, чтобы посмотреть, нашли ли мы подходящее место. Никаких дальнейших указаний от него не последовало. Ну и прекрасно.

Таво встал слева от дверей, вжался в стену, словно это могло сделать его невидимым. Я отступил на несколько шагов и спрятался за синей машиной, присел, чтобы никто не мог меня увидеть за ней.

Мгновение спустя дверь распахнулась. Из дома на улицу пролился желтоватый свет, вытатуировался во мраке улицы.

На пороге стояла женщина со свечой в руке. Она была темнокожей с огромным черным венцом волос вокруг ее головы. Ее угловатые черты слегка двигались под неровную пляску света на ее лице. На ней была длиннополая черно-белая рубаха. Это все, что я успел разглядеть до первого движения Бимбо.

Он затолкал женщину в дом. Горящая свеча исчезла.

Что-то сломалось.

Женщина вскрикнула.

– Заткнись, блядь! – сказал Бимбо.

Я вытащил пистолет из-за брючного ремня сзади, сжал его в взвизгнувшей от боли руке.

Пошел вперед.

Когда я добрался до двери, Таво уже был там, перегородив проем своей крупной фигурой. Но он чуть потеснился, и я прошел в дом, на ходу пытаясь оценить каждую подробность, потому что в мелочах, как говорят, и кроется Дьявол.

Бимбо стоял недалеко от двери с пистолетом в руке, направленным на лежащую на полу женщину. Ее глаза были широко раскрыты и полны страха. Она, не сводя глаз с Бимбо, отползала от него бочком, словно краб.

Нет, события развивались не так, как нужно.

Таво посмотрел на меня. В руке он держал нож. Дверь позади была открыта. Любой прохожий мог нас увидеть.

Я затолкнул Таво поглубже в дом, освобождая для себя пространство за порогом, встал рядом с Бимбо и закрыл дверь. Запах разложения тут же ударил мне в нос, заставив меня поморщиться.

Мы находились в небольшой гостиной, в которой горели шесть или семь свечей на прямоугольном столе, заполненном разными предметами. Я увидел череп коровы с сохранившимися на нем хрящами и статуэтку стоящего мужчины. Тут же были фрукты и несколько бутылок. Над всем этим кружили мухи. Я повернул голову и принялся разглядывать комнату.

Небольшой коричневый диван.

Шесть барабанов конга, стоящих в ряд близ дивана.

Два стула.

Маленький столик с огромным телевизором на нем.

Стены, увешанные темными рисунками.

Куда мы, черт побери, попали?

– ¿Quién carajo son ustedes? – спросила женщина голосом тонким, как полотно ножа. «Вы что еще за мудачье?»

– Cállate [114], – сказал Бимбо. – ¿Dónde está El Brujo? «Где Брухо?»

– ¿Quién pregunta? – спросил низкий голос, приходящий, казалось, со всех сторон сразу. «Кто спрашивает?»

Эль Брухо стоял справа от стола. За его спиной виднелся коридор. Свечи горели по обе стороны от него. Он был trigueño [115] – так в Пуэрто-Рико называют людей с довольно темной кожей, которую не назовешь коричневой, но в то же время довольно светлой, чтобы назвать ее черной. Он был высоким и тощим, с бритой головой и похожим на крючок носом, сидевшим на его лице под неловким углом. На нем были черные баскетбольные шорты и больше ничего. Его тело было покрыто татуировками, гораздо более темными, чем его кожа. На ней были лица, слова, фигуры и странные знаки, похожие на те, что висели на стенах. И тут я понял: на многих рисунках были те же линии, что присутствовали на граффити на моих дверях. Этот человек был изрисован веве. Он был живым проклятием смерти.

– Pregunto yo, cabrón[116], – сказал Бимбо.

– ¿Y quién eres tú? [117] – голос Эль Брухо доносился из его рта, но еще и откуда-то из-за моей спины и из пола.

– Yo soy el hijo de María[118].

Эль Брухо в один миг оказался перед Бимбо, он стоял так близко к Бимбо, что пистолет упирался в низ его живота.

Я не видел, как он двигался, хотя он и находился не более чем в десяти футах от меня. Нет, он не сделал ни одного шага, и именно поэтому Бимбо не нажал спусковой крючок.

– Какого х?.. – сказал Таво.

Эль Брухо одной рукой ухватил запястье Бимбо, потянул его вверх, а другой рукой оттолкнул. Бимбо отлетел назад, ударился о Таво, что разделило его вопрос пополам, прежде чем тот успел сорваться с его языка. Они оба отлетели назад и упали.

Пистолет. Я вспомнил про пистолет и навел его на Эль Брухо.

БАХ!

Звук выстрела ударился о стену, отрикошетил назад и ударил в мои перепонки, а стена за столом взорвалась крохотным облачком серой цементной пыли.

Пуля прошла мимо Эль Брухо.

Его там уже не было.

Я заметил движение рядом с собой. Женщина поднялась с пола и направлялась к двери мимо Таво и Бимбо. Они должны были остановить ее. Я уже собирался крикнуть им, но краем глаза увидел какое-то движение, и тут же Эль Брухо оказался рядом со мной. Он стал еще выше.

Как только я его увидел, он ударил по моему предплечью, и пистолет выпал из моей руки. Я попытался ударить Эль Брухо, но он опередил меня, врезав мне в живот. Мне показалось, что на меня, прямо на солнечное сплетение упал бетонный блок с проезжавшего мимо грузовика.

Кто-то отдернул меня назад. Боль проникла внутрь меня, добралась до сердца и легких. Звук, похожий на кашель, вырвался из моего рта, когда я отлетел назад. Мои легкие сдулись, как проколотые воздушные шарики. Мои ноги ударились о стул, и я свалился на пол. Мои очки наконец упали на пол. Мое тело инстинктивно свернулось калачиком вокруг себя самого, вероятно, пытаясь защитить мои внутренности. Я попытался вдохнуть воздуха и не смог. В ушах у меня стоял высокий звон, словно электрический ток проходил где-то рядом с моей головой. Я не знал, что произвело на свет этот звук, – то ли выстрел, то ли удар в живот.

Я попытался встать на ноги, растянуть тело и сделать вдох, но сумел только встать на четвереньки. Мои легкие стонали от боли. Я не мог втянуть в себя воздух. Я оглянулся в отчаянии – кричать я не мог, не мог попросить о помощи.

Комната вращалась.

Дверь была открыта.

Женщина исчезла.

Я не знал – к добру это или к худу, но времени допрашивать свои чувства у меня не было.

Таво уже поднялся на ноги. Эль Брухо стоял рядом с ним. Бимбо все еще лежал на полу, схватившись за грудь, а боль искажала его лицо. Я знал, что он чувствует. В моей крови закипала беспримесная паника.

Тьма задрожала и поглотила края комнаты. Мир завертелся быстрее. Я упал на бок. Все упростилось до предела. Я умирал.

Воздух. Мне был нужен воздух. Слеза выкатилась из уголка моего правого глаза, заскользила вниз, прокатилась по переносице, она была прохладнее пота на моем лице. Я не хотел умереть вот так.

Наталия.

Я хотел увидеть Наталию.

Моя диафрагма совершила какое-то странное действие у меня под грудью, словно пробку вышибло из бутылки. Я снова смог дышать. Я жадно засасывал кислород в мое тело. Сердце колотилось в ушах, издавая звук чуть ниже пронзительного воя. Я вдруг увидел мои очки – прямо передо мной, схватил их, надел.

Я чуть распрямился и оглядел комнату. Она перестала вращаться. Вокруг все посветлело. Эль Брухо не было видно. Веве на стене за столом пришли в движение, они принимали различные формы того, чем были прежде. Я увидел что-то похожее на сердце, а потом – несколько пересекающихся треугольников. А потом некоторые фигуры соединились и образовали веве, нарисованное на двери моего дома, после чего они сложились в некое подобие пирамиды с двумя флагами, торчащими из ее верхушки.

Тахо вытаскивал свой нож из пустоты. Глаза его были широко раскрыты, он лихорадочно оглядывался по сторонам. За его спиной стоял Бимбо, он наконец поднялся на ноги и смотрел на пол, вероятно, искал свой пистолет.

Эль Брухо снова оказался у стола.

Я развернулся, подтянул колени под тело, оттолкнулся от пола руками, чтобы подняться. Но меня все же пошатывало от слабости. Я все еще всасывал в себя воздух, а мое сердце готово было взорваться. Я попытался прогнать эти ощущения.

Мой пистолет. Я должен найти мой пистолет.

Я провел взглядом по полу, но пистолета не увидел.

На столе рядом с Эль Брухо запорхало пламя свечей, словно ветерок прошел по комнате. Потом стала сотрясаться голова коровы, отчего задрожал стол. Все мухи одновременно взлетели в воздух, они напоминали собой жужжащий дымок. Но мое внимание больше привлекало другое – я сквозь подошвы чувствовал вибрации ножек стола на полу. В моих ушах стоял скрежет, он ударял по моим перепонкам, где-то чуть ниже билось мое сердце.

Таво двинулся в направлении Эль Брухо, держа перед собой нож. Он был испуган, но еще и зол. Эль Брухо распростер руки, потом широко раскрыл рот.

Изо рта Эль Брухо вырвался крик сотни людей, варящихся и умирающих в кипятке. Это было похуже того звука, что доносился до меня перед этим. Я закрыл уши руками. Таво согнулся пополам и сделал то же самое. Потом этот звук прекратился, но вернулся и заполнил пустоту недавний пронзительный шум, который напомнил сигнал тревоги – одна вызывающая раздражение нота.

Эль Брухо по-прежнему находился у стола, но теперь его ноги не касались пола, над которым он витал на расстоянии в несколько дюймов, его ноги висели свободно и расслабленно. Его глаза обрели совершенно черный цвет, а рот продолжал оставаться открытым, и теперь казалось, что он, замерший в безмолвном крике, гораздо больше всех допустимых размеров.

В моем поле зрения появился Бимбо. В руке у него был пистолет, он навел его на Эль Брухо и нажал на спусковой крючок один раз, второй.

БАХ! БАХ!

Бимбо стрелял с близкого расстояния. Обе пули попали в цель. Небольшие отверстия появились – одна прямо над сердцем Эль Брухо, а вторая близ середины его ребер с той же стороны. Из отверстий потекла черная жидкость. Эль Брухо опустил голову, пошевелил руками, словно отпугивая муху, и рука Бимбо взлетела вверх. Пистолет выскользнул из пальцев.

Бимбо вскрикнул и бросился на Эль Брухо, но, когда он прыгнул, перед ним не оказалось ничего, кроме ночного воздуха.

Потом Эль Брухо появился за Бимбо.

Я бросился в их сторону.

Эль Брухо встретил его тяжелым контрударом, отправив Бимбо прямо на стол. Бимбо сбросил несколько свечей и другой ерунды на пол, а сам упал на стул. Выглядел он мертвым, как сломанная кукла.

Коровья голова не упала вместе с другими предметами, а взмыла в воздух и осталась там, подергиваясь. Свет пламени заставил тень головы плясать на стене.

Громадный содрогающийся кошмар. Черные линии и веве на стене вокруг головы продолжали сближаться и расходиться только для того, чтобы образовать какую-нибудь новую конфигурацию.

Эль Брухо неподвижно висел в воздухе. Его разинутый рот достиг таких размеров, что вполне мог поглотить человеческую голову.

Эль Брухо не был человеком. Эль Брухо парил в воздухе рядом со столиком в свете горящих фитилей, выделявшем татуировки на его теле, но его тени не было ни на стене, ни на полу под его ногами. Его тени не было нигде.

Таво бросился на Эль Брухо, обхватил его, как футбольный игрок, и уложил на пол. Над двумя телами вспорхнули конечности.

Через секунду я был там. Эль Брухо выскальзывал из хватки Таво, а Таво отчаянно пытался его удержать. Рот Эль Брухо снова обрел нормальные размеры. Таво приподнялся и оседлал Эль Брухо, замер на мгновение, а потом вонзил нож чуть ниже правой ключицы. Полотно ножа вошло в тело. Эль Брухо взвыл. Это был обычный, человеческий крик.

Я наклонился и ударил его по лицу. Я словно ударил по стене. На мгновение я забыл, что сделало с моей рукой лицо Рауля, но боль тут же напомнила мне об этом.

Одной рукой Эль Брухо оттолкнул Таво, и тот отлетел назад, словно им выстрелили из пушки. Невероятная сила. Тело Таво обрело в полете невероятную скорость. Мы должны были убить этого урода. Если мы этого не сделаем, ни один из нас не выйдет из этого дома живым.

Я замахнулся еще раз, хотя все кости моего тела требовали, чтобы я это прекратил и защитил свою руку. Мой кулак ударил по полу, на котором никого не было. Боль разрывала мою руку до самого плеча. Звук стал громче.

Эль Брухо ухватил мою футболку сзади и развернул меня, обвив мою шею. Он поднял меня. Мои ноги оторвались от пола. Его глаза были абсолютно черными, рот снова открылся. Я слышал, как он растягивается, потрескивает. Его зубы вроде бы увеличились в размерах.

Я пытался разогнуть один из его пальцев и сломать его, но его рука стала подобна тискам. Весил он едва ли вполовину меньше меня, но удерживал меня в воздухе за шею одной рукой как пушинку. Я ударил было его по предплечью, но моя рука была сломана. Я замахнулся левой. Впустую.

Я ударился спиной о стену. Что-то двигалось позади Эль Брухо. Таво. Он размахнулся, целясь в голову Эль Брухо. Та от удара наклонилась так сильно, что мне показалось, будто шея у него сломалась, и он развернулся, не отпуская меня. Потом он выбросил перед собой другую руку, и она обвилась вокруг шеи Таво, приподняла его и швырнула в другой конец комнаты.

Таво пролетел по комнате, ударился о другую стену у самого дивана, а потом приземлился на пол с таким звуком, с каким падают мертвые тела.

Эль Брухо развернулся и снова отбросил меня к стене. Мой затылок ударился о цемент. В комнате взорвалась тысяча звезд. Столько света ночью я не видел много дней.

Дышать я не мог. Я умирал. В очередной раз.

Я пытался бить, тащить и раздирать ногтями руку Эль Брухо, чтобы он отпустил мою шею, но это ни к чему не привело. Потом я вспомнил, как он взвыл, когда Таво ударил его ножом. Я ухватил рукоять ножа, которая все еще торчала из его тела рядом с ключицей. Эль Брухо закряхтел. Брови над его черными глазами сошлись на переносице. Я ударил его еще раз, теперь ближе к шее. Он отбил мою руку. Его удар был настолько силен, что нож отлетел в сторону, а моя рука онемела.

Эль Брухо приблизился к моему лицу. Теперь я видел только его заостренные зубы и черные глаза. Глаза акулы. Поле моего зрения сужалось, темнота сочилась из углов, комната чернела. Звук оставался громким, как прежде, и в его единственной ноте тонул мир. Грудь у меня болела, как в тот момент, когда я лежал на полу. Ее сжимало так, что я думал, мои глаза вот-вот взорвутся. Я лягнул Эль Брухо обеими ногами. Безрезультатно. Черная кровь текла из его ран в шее и над ключицей, но он, казалось, не терял от этого силы, даже не замечал этих ран.

А я не хотел умирать. Я не хотел уходить из мира, не отомстив за Хавьера и Марию. Я не хотел умереть, глядя в черные глаза Эль Брухо. Я не хотел, чтобы этот гребаный раздражающий звук оказался последним, что я слышал.

Я подумал о Наталии.

Улыбка Наталии была лучом света в темном мире, который быстро темнел еще сильнее.

Рот Эль Брухо снова открылся, он был слишком широк – у людей не бывает таких ртов, и зубы в нем были слишком крупными и заостренными. Я подумал, уж не собирается ли он сожрать меня.

Пистолет.

Пистолет появился рядом с головой Брухо справа от меня.

БАХ!

Голова Эль Брухо взорвалась с противоположной стороны. Его тело упало на бок. Я рухнул на пол, хватая ртом воздух. Я услышал, как коровья голова ударилась о стол, и все, что еще оставалось на нем, громко задребезжало. Передо мной на моих глазах увеличивалась в размерах черная лужа под головой Эль Брухо. Его глаза стали нормальными. Рот сжался до обычных размеров, зубы соскользнули в его череп. Я с трудом поднялся на ноги, опираясь о стену. Я не хотел прикасаться к этой черной крови.

Я был жив. Звук в моих ушах прекратился. Символические знаки на стене перестали двигаться. Я повернул голову, и у меня ушла целая секунда на то, чтобы опознать того, кто стоит рядом со мной, все еще держа пистолет в руке.

Пол.