—

Спрятаться в темноте

Жуткие крики

Лягушачьи лица

Проглотить душу

Телефонный звонок

Она знала, что смерть повсюду. Смерть была близ дома Альтаграсии и выгнала из страны ее и ее брата. Смерть проглотила ее бабушку. Смерть присутствовала почти во всем плохом, что делал ее брат. Теперь смерть последовала за ней в этот дом. И снаружи тоже была смерть. Она повсюду чувствовала присутствие Хавасасгота, темного старого бога, который появился в ее священной книге. Этот бог был голоден. Альтаграсия думала о сломленной женщине, которая потеряла дочь. Эта женщина сказала ей, что Хавасасгота нужно подкармливать, но она знала, что сильные призраки всегда голодны.

Бимбо принес в дом тьму. У него были слабые стороны и неумирающая любовь к его покойной матери и проблемной сестре. Это она знала. А еще он все время говорил о своих друзьях. Он говорил, что они – невинные души, и рассказывал истории об их совместных проказах, о драках, в которые они ввязывались, защищая друг друга. Его лицо смягчалось, когда он говорил о них. Потом снова суровело, когда он говорил о матери и о сестре. Альтаграсия знала, что боль сильно влияет на таких людей: укрепляет их, когда они мягчают, наносит им раны в те места, где раньше обитал смех.

Альтаграсия была внимательным наблюдателем. Этот дар не раз спасал ей жизнь, защищая ее от плохих людей. Люди, с которыми общался Бимбо, не были плохими людьми. Один из них, высокий блондин, который говорил только по-английски, был особенно невинен. Альтаграсия видела это, из его груди словно исходил теплый свет. Ангелы редко ходят по земле, но если все же ходят, то вот именно с таким отсветом.

Да, Бимбо был хорошим, и его друзья были хорошими ребятами, но они отдавали себя тьме. Альтаграсия знала, что люди часто бывают вынуждены совершать ужасные вещи ради праведных дел. Но одно дело знать об этом и совсем другое – видеть, как оно происходит. Она поощряла Бимбо, потому что об этом ее просил брат, но теперь она была сбита с толку, а незнание целей, которые преследует ее брат, еще больше ухудшало ее настроение, порождало в ней неуверенность в том, что, помогая Бимбо и его друзьям, она совершает благое дело.

Когда они появились в доме этим вечером, Альтаграсия осталась в своей комнате, сидела в темноте рядом с дверью и мечтала о сигарете. Она слышала их голоса, они задавали какому-то человеку вопрос за вопросом о матери Бимбо. И били его. Сильно били. Его крики вызывали у нее ужас. Она знала: если они убьют его, то он будет являться всем им. Когда ситуация стала ухудшаться, любопытство Альтаграсии взяло верх, она загасила свечи, которые горели в ее комнате, медленно открыла дверь и тихонько вышла из комнаты. Она села, прижавшись спиной к стене, прячась в темноте и за холодильником, отсюда она могла видеть Бимбо и его друзей. Позвонить или отправить сообщение брату она не могла, потому что они сразу же заметили бы свет от телефонного экрана, а потому она знала, что должна сидеть и слушать.

Когда Бимбо пошел за ножом, Альтаграсия запаниковала, испугавшись, что Бимбо заметит ее и спросит, зачем она шпионит за ними, но он даже не посмотрел в коридор, где она сидела. Она видела, как они вонзают нож в ногу того человека, а потом, накрыв ладонью рот и с трудом сдерживая рвущийся из нее наружу крик, она увидела, как Бимбо тем же ножом, что они добывали информацию у этого человека, разрезал ему горло. Она увидела достаточно и бесшумно вернулась в свою комнату.

История, рассказанная человеком, была в новинку для Альтаграсии, а вот о существах, о которых он говорил, она знала. Альтаграсия выросла в Харабакоа, вдали от океана, но у нее были родственники, жившие на берегу в местечке, называвшемся Пальмар-де-Окоа. Несколько раз в течение года они приезжали погостить, потратив три часа на дорогу, а когда они собирались вместе, родня с берега непременно рассказывала Альтаграсии истории о существах, которые живут на рифах Бахиа-де-Окоа. Они ходили как люди, имели руки и ноги, но обитали в океане, и у них были лягушачьи лица. Эти существа по ночам вылезали на берег, чтобы поменяться какими-либо вещичками с людьми, обитающими на берегу, а то и переспать с кем-нибудь из них. Они были той причиной, по которой туда никогда не приезжали рыбаки из других городков неподалеку, а если верить тому, что рассказывала родня Альтаграсии, то иногда молодые люди загадочно исчезали, и ходили слухи, что причина этого в достижении ими зрелого возраста – времени, когда они должны соединиться с другими, живущими за рифом.

Альтаграсия все еще думала об этих существах и о том ужасе, который видела, когда к ней пришел Бимбо. Он смотрел на нее бешеными глазами. Она рассказала ему достаточно, чтобы уберечь его от опасности, но по большому счету он не знал о ее способностях. Что-то в его голосе вызвало у нее желание помочь им, изолировать тьму, обитавшую в человеке, которого они убили, не позволить этой тьме уничтожить их жизни. Она вышла вместе с ним из комнаты и сделала то, что должна была сделать. У души убитого был вкус садовой земли, но она все равно проглотила ее.

Потом она увидела призрака, стоявшего у стола. Этот призрак был похож на сон, на картинку, нарисованную воображением какого-нибудь человека, но никак не на реального призрака. Это был друг, которого они потеряли. Он поговорил с ней, но его голос звучал как голос взрослого человека в очках. Альтаграсия даже подумала, что друг Бимбо каким-то колдовством сочиняет этого призрака, чье послание она передала, прежде чем вернуться в свою комнату.

Как только Бимбо и его друзья ушли, Альтаграсия позвонила брату и все ему рассказала. Потом она закурила сигарету и собиралась уже сесть у окна, когда услышала чьи-то шаги на лестнице.