—

Возня на диване

Угроза за дверью

Видеть, как приходит смерть

Исчезающий призрак

Пожиратель душ

Я думал, что боли будет достаточно, чтобы держать Рауля в узде. К тому же нас было четверо с двумя пистолетами и одним ножом, загнанным в его бедро. Преимущество было на нашей стороне. Я не стал больше ударять по ножу, а вытащил его из ноги Рауля и вонзил в другом месте – на несколько дюймов ближе к колену. Он закричал, наклонился, обхватил ногу рукой, которую отпустил я. Таво оттянул его туловище назад. Я вытащил нож, проскользнув между его рук, и вонзил в него снова – на сей раз в ногу сбоку. Нож я там и оставил и принялся обеими руками снова выворачивать его предплечье.

Возня на диване. Я надеялся, что Хавьеру это понравилось бы.

– Ты что это за хуйню надумал, Гейб? – спросил Пол. У меня возникло желание и ему вонзить нож в ногу. Я ему не ответил. Он находился здесь, но это больше его не касалось.

Рука Рауля стала скользкой от крови. Я подтянул ее поближе ко мне и снова сжал изо всех сил.

– Кто это там? – спросил я его.

– Я… я же вам говорил… блядь! – я вам, мудакам, говорил, вы понятия не имеете, во что ввязываетесь. Это рыбы. Они живут в воде, но некоторое время могут оставаться на суше. Они все видят. Я знал, что они пришлют кого-нибудь. Они заботятся о нас, живущих на суше.

– Живущих на суше? – спросил Таво, паника широко раскрыла его глаза. – И ты?.. Ты – одно из этих существ?

Рауль усмехнулся. Его заостренные зубы были покрыты кровью.

Это не могло быть правдой. Он принадлежал роду человеческому. Или нет? У него же были эти гребаные жабры. Мой большой палец исчезал в его шее. Бимбо это подтвердил. Мы все это видели. Может, он был каким-то гибридом, этаким монстром, который жил близ того, что обитало на рифе.

– Нам нужно немедленно убить этого говнюка, – сказал Бимбо. – А потом я сойду вниз и застрелю того, кто там есть.

– Нет! Пусть заканчивает свою гребаную историю. Быстро!

– Историю? – Рауль снова хихикнул. – История стоит там, на улице, и готова убить вас всех. Отпустите меня, и я замолвлю за вас словечко, попрошу, чтобы вас убили быстро. Без мучений.

Я вспомнил фигуру перед моим домом – фигуру, стоявшую между двумя облезлыми пальмами. Фигура эта исчезла, но теперь я не сомневался: она там была. Я хотел увидеть, кто стоит на другой стороне улицы, но в то же время хотел остаться здесь, как можно дальше от этого гребаного окна.

Я не хотел ничего этого.

Я хотел машину времени.

Я хотел, чтобы мы все, вместе с Хавьером, выпивали где-нибудь сейчас.

Я хотел, чтобы Наталия обнимала меня.

Я хотел знать конец этой истории.

– Историю! Да побыстрее. Откуда они взялись? Что… что ты такое?

Рауль снова улыбнулся. Я протянул руку к ножу.

– Ладно! Ладно тебе, чувак. Получай. Прощальный подарок вам, ребята. Они с Массачусетского берега. Они жили там много поколений. Потом что-то случилось, что-то серьезное, и им пришлось искать новое место обитания. Так они оказались здесь, на рифах близ Ла-Перлы. И еще в некоторых других местах. На Кубе. В Доминиканской Республике. На Ямайке. Вода вокруг рифов всегда бурлит, так что любителей прокатиться там на лодке мало. Долгое время они жили тут без всяких происшествий.

С появлением Игнасио все изменилось. Он стал часто там появляться, приносил им тела. Потом дело… стало расти. Они попали в зависимость от него. Еда там отнюдь не в избытке из-за загрязнения воды, вымирания рифов, грабительской добычи рыбы и всякого такого. В какой-то момент люди из Ла-Перлы и рыбы стали перемешиваться. Моя мать умерла от рака. Он родилась и выросла в Ла-Перле. Мой отец все еще там. Я уже сказал, это продолжается не одно поколение. Вот и все. Клянусь. Вот и вся… «история».

– И ты, значит, одно из этих существ? – спросил я.

– Нет, – ответил Рауль. – Я помесь. Во мне обе крови. Некоторые из нас живут на земле, некоторые в воде, а некоторые посредине.

– Эти штуки у тебя на шее – это жабры? – спросил Таво. Он любил воду. Я подумал, что он, может быть, завидует, может быть, мечтает о жизни в воде.

– Это совершенно бесполезная вещь, у некоторых из нас их даже нет вовсе, но… да, это жабры.

Несколько секунд мы все молчали. Это было что-то уж слишком несусветное. Больше и необычнее, чем я себе представлял, и если у Папалоте была армия рыб в дополнение к его людям, то мы были даже глубже, чем в жопе.

– А что за тип стоит перед домом? – спросил Таво.

– Это не тип. Это рыба. И вы все в жопе. К нему, вероятно, вскоре придет подмога. Или же он выследит вас. С удовольствием посмотрю, как вы…

– Хватит, – сказал Бимбо.

– Так вы меня отпустите или как?

Бимбо отошел от окна, приблизился к дивану, наклонился, вытащил нож из ноги Рауля. Тот снова вскрикнул, на этот раз звук был сиплый, с мокротой, нечто хлюпающее, казалось, тонуло в нем. Бимбо забрался на диван, типа оседлал Рауля. За волосы Рауля с его короткой стрижкой было не схватить, а потому Бимбо переложил пистолет в левую руку и предплечьем прижал голову Рауля к спинке. Рауль попытался сбросить его, но мы с Таво ухватили его руки еще крепче.

– Посмотри на меня, – сказал Бимбо. Рауль посмотрел на него, его единственный видящий глаз был широко раскрыт и полон паники. Он дышал, как загнанное животное, и пытался освободить руки. Из его носа снова вырывался свистящий звук. Я с трудом справлялся с ним. У меня болела рука, а адреналин давал преимущество Раулю.

– Я думал заставить тебя произнести имя моей матери, но ты, блядь, не заслужил этого. Но я хочу, чтобы ее имя было последнее, что ты услышишь. Мария.

Нож произвел странный звук, вонзившись в горло Рауля, словно кто-то отрывал кусок от мокрой футболки. Рауль издал какой-то хлюпающий звук. Кровь, подобно черной материи, хлынула из его горла. Бимбо еще мгновение оставался в прежней позе, его предплечье по-прежнему прижимало голову Рауля к стенке. Потом он поднялся на ноги.

Таво отпустил руку Рауля и тоже встал так быстро, будто диван загорелся. Я его не винил. Держать Рауля теперь было глупо. Я тоже отпустил его руку и встал. Рауль не предпринял попыток встать или прыгнуть на нас. Он пытался остановить кровь, совершил несколько бесполезных инстинктивных движений, следуя врожденному рефлексу пытаться продлить жизнь. Кровь продолжала литься, придавала его рукам в полумраке комнаты темный цвет и, возможно, пятная нас всех каким-то невысказанным проклятием.

Бимбо стоял, наблюдая, как умирает Рауль, на его бледном лице застыло нечитаемое выражение. Рауль попытался вскрикнуть или послать последнюю молитву – или последнее «ебал я вас» – своему избранному богу. Из его горла вырывался нечеловеческий звук.

Судя по виду Таво, его охватил ужас. Мне было легче смотреть на Рауля, чья голова упала на грудь, руки без толку, словно крылья птицы, порхали в воздухе, пытаясь остановить кровь из его шеи. Куда делась моя душа, задавал я себе вопрос.

Снаружи.

Там все еще кто-то находился.

Рыба.

Я должен был проверить.

Я повернулся к окну. Хавьер оказался на прежнем месте, стоял рядом со столом. На его лице играла улыбка. Он словно гордился нами. На миг и мною овладело это чувство. Я надеялся, что и Мария наблюдает за нами. Мы изгадили ее диван, но Рауль заплатил за это немалую цену, и в этом мире, где все несет с собой боль. Иногда причинение боли другим – это все воздаяние. Какое мы имеем.

Я моргнул, и Хавьер исчез. А был ли он здесь вообще? Может быть, он не был призраком. Может быть, его создал мой мозг, может, он был видением, чтобы помочь мне отделаться от чувства вины, которое могло сокрушить меня, детским оправданием моего жестокого поведения.

Я отошел от Рауля, изо всех сил стараясь не замечать звуки, которые он издавал, хотя и знал, что они будут преследовать меня. Пол что-то бормотал. Кажется, задавал какой-то вопрос.

Я подошел к окну, посмотрел на противоположную сторону улицы. Тротуар был пуст. Может быть, рыба ушла за подкреплением, как говорил Рауль. Мурашки побежали у меня по позвоночнику.

– Он все еще там? – спросил Таво.

– Там никого нет, – ответил я.

– Если этот сукин сын говорил правду, то мы должны быстро поменять наши планы.

– Наши планы? Да у нас никакого плана и не было никогда! – сказал Пол. – Вы бегали, как курицы с отрезанными головами, а теперь у нас еще мертвец на диване и какие-то гребаные твари, пожирающие трупы. Это не…

– Заткнись нахуй! – сказал я.

– Нет, Гейб, сам заткнись. Ты сказал, что мы доберемся до этих ребят прежде, чем они до нас. Ты сказал, что мы закроем этот вопрос. И каким образом это случится после всей сегодняшней херни? Мы убили одного чувака, потом вот этого – кто уж он, рыба или человек, а теперь мы что – ждем в гости монстров? И это если Папалоте не найдет нас первым. Или этот… как его – Брухо. Нет, это так не работает…

Я набросился на Пола, даже не отдавая себе в этом отчета. Я схватил его за футболку и придвинул спиной к стене. В каждом моем кулаке было по комку материи его футболки. Боль в моей правой руке подкармливала мою злость, молила меня о том, чтобы я ударил кого-нибудь и облегчил ее.

– Заткнись нахуй! – сказал я.

– Отпусти меня, чувак, – сказал Пол до странности спокойным голосом. Он поднял руку с пистолетом и приложил металл к моей левой щеке.

– Что, яйца отрастил? Ты не хотел в этом участвовать. Ты трясся, как лист на ветру, пока мы улаживали дела, а теперь ты посмелел? Давай, спусти курок. Ну!

– Убери пистолет, П, – раздался голос Таво за моей спиной.

– Скажи Гейбу, чтобы отпустил меня, и я уберу пистолет, – сказал Пол.

Тут подошел Бимбо и направил свой пистолет в лицо Пола.

Нас по-прежнему было четверо, и на четверых два пистолета, только уравнение изменилось, сломалось, перепуталось до неузнаваемости.

– Таво попросил тебя вежливо, но от меня вежливости не жди.

Лицо Пола исказила гримаса плача. Я онемел. Неужели мы пересекли черту и назад пути для нас уже нет? У меня не было времени, чтобы обдумать это. На диване лежал мертвец, призрак, который пришел и ушел, Эль Брухо и Папалоте все еще были где-то там, и по наши души должны были прийти какие-то существа, живущие за рифом. А одно из них ждало где-то рядом с домом Бимбо.

Пол убрал пистолет от моего лица, медленно опустил его, не сводя глаз с Бимбо.

– Ну, теперь ты счастлив? – спросил Бимбо.

– Нет, – сказал Пол. – Ваши идиотские решения меня вовсе не радуют. А что это была за херня про твою мать, которая имела дела с Папалоте? Ты сказал нам, что она…

– Кончай болтать, – сказал Бимбо, слегка надавив на пистолет.

Я отпустил футболку Пола и попытался подавить в себе желание ударить его.

– Я больше в этом не участвую, – сказал Пол.

– Пол, не делай этого…

– Нет, Т, даже не пытайся. На сей раз это окончательно. Вы, спятившее с ума мудачье, затеяли нечто такое, чего не сможете закончить. Вы с самого начала были по уши в говне, а теперь залезли туда еще глубже. La única opción es desaparecernos y ustedes lo saben[108]. Забудьте об убийстве Папалоте, единственный вариант… исчезнуть. Ustedes están locos pa’l carajo[109].

– Исчезнуть уже не вариант, – спокойным голосом сказал Таво. – Мы только что убили человека…

– Нет-нет-нет, – сказал Пол. – Перестань повторять это чертово «мы». Человека убил Бимбо. Он убил еще одного человека. Он убивает, а мы подсаживаемся к нему, чтобы прокатиться вместе, и подвергаем себя опасности, а что мы получаем за это, мудила? Ничего. Единственное, что нам удалось, чувак, так это подставить под пулю Хавьера.

– Не имеет значения, кто нажимает на спусковой крючок, – сказал Таво громким голосом. – Мы здесь ради Марии и Хавьера.

– Ради них? Да они уже мертвы, Т! Están muertos, cabrón. No podemos cambiar eso[110]. Этим мы их не вернем. Хоть сотню чуваков убей – это их не вернет. Это может вам дорого обойтись, но ваших чувств никак не изменит. Суть в том, что никто до этого не доходит, пока в своих поисках не зайдет слишком далеко. Я не…

– Мы здесь для того, чтобы восторжествовала справедливость, потому что никто другой не добудет ее для нас, – сказал Таво.

– Про себя говори! Я пытаюсь сделать все возможное, чтобы мы с Синтией остались живыми и нам не приходилось иметь дел с…

Даже в темноте я видел тектонические сдвиги, которые превращали лицо Пола в карту вины и стыда. «Мы с Синтией». Вот оно. Их двое. Нас в этом списке не было. Как не было Марии или Хавьера. Или кого-нибудь из его братьев, живущих в мире; это все было про него.

– Лучше проваливай, чувак, – сказал Бимбо.

– Нет, послушай, нам нужно, блядь, успокоиться и поговорить об этом, – сказал Таво.

– Я не хочу слышать ничего, что скажет этот эгоистичный трус, – сказал я.

Пол поднял руки, развернулся и направился к двери, шел он так, будто ожидал, что Бимбо выстрелит в него или я ударю его в любой момент. Подойдя к двери, он посмотрел на тело Рауля на диване, потом снова повернулся к нам.

– Se los dije una vez y se los voy a decir una vez más: ustedes están locos pa’l carajo. Dejen esta mierda quieta o van a acabar seis pies bajo tierra[111].

Ответа Пол не стал дожидаться. Он развернулся и открыл дверь. Ночь поглотила его за секунду до того, как он закрыл за собой дверь.

Пока Пол спускался, я слышал стоны ступенек, ведущих к крыльцу Бимбо, и задавал себе вопрос: сколько людей слышали крики Рауля. Потом я вспомнил, что всем на такие дела насрать. Людей убивали в их домах за какой-нибудь гребаный генератор. Люди умирали десятками. Кимбо не давал о себе знать. Страна была сломана, ее потрясенная душа застряла во тьме. Ночные крики были всего лишь частью фоновых шумов.

– Что теперь? – спросил Таво.

Мы посмотрели на Рауля. Он не шевелился. Руки его находились близ шеи, они словно пара черных пауков замерли на завесе ночи. Его грудь не поднималась. Из перерезанного горла и разбитого носа не доносилось ни звука. Он был мертв.

Бимбо не ответил. Я не знал, что сказать, а потому вернулся к окну и посмотрел в темноту. Улица была пуста. Рауль уже перешагнул границу, за которой у людей может быть какое-то мнение.

– Мы должны решить, что делать дальше, – сказал Таво.

– Черт, мне нужно сделать кое-что, – сказал Бимбо и направился в свою комнату. Он открыл дверь, шагнул в темноту, закрыл дверь.

Минуту спустя дверь снова открылась и он появился с Альтаграсией, которая шла рядом с ним.

– Что происходит? – спросил Таво.

Альтаграсия не ответила. Она просто подошла к Раулю, наклонилась над телом, взяла обеими руками голову и сунула пальцы правой руки в окровавленный рот. Потом начала что-то шептать.

– Что она?..

– Пусть делает свое дело, Гейб, – сказал Бимбо. – Она знает, что делает. Это вроде как с молитвой архангелу святому Михаилу.

Губы Альтаграсии шевелились, но звук ее слов, произносимых на языке, которого я никогда не слышал, доносился отовсюду, словно их произносила дюжина призраков вокруг нас. Кровь застыла у меня в жилах.

Чувак в гаражной парковке.

Кимбо.

Рауль.

Мы были в глубокой воде. И я вовсе не чувствовал себя акулой.

Все истории – это истории про призраков, а некоторые истории превращают в призраков нас.

Рауль начал трястись. Мы отступили на шаг. Бимбо поднял пистолет. Альтаграсия, продолжая шептать, еще глубже засунула пальцы в рот трупу. Звук ее странных слов кружился вокруг нас, как нечто живое. Она ухватила что-то и принялась тащить. Мгновение спустя ее пальцы лишь наполовину оставались во рту Рауля, и они вытаскивали что-то оттуда, и это что-то раздвигало его челюсти.

Бимбо, Таво и я молча смотрели на происходящее, наши мозги пытались понять, что творится на наших глазах.

Еще секунда – и Альтаграсия вытащила изо рта Рауля нечто похожее на черного кальмара. Кальмар испускал чернильного цвета дымок. Он двигался, его крохотные ручки шевелились. Рауль перестал сотрясаться. Она поднесла корчащееся существо к своему рту, продолжая нашептывать что-то. Потом она открыла рот и проглотила его. На ее лице появилась гримаса, она пробурчала что-то, когда существо продвигалось по ее горлу, расширяя его. Она походила на змею, проглотившую яйцо.

В комнате запахло палеными волосами.

Альтаграсия выпрямилась и обратилась к нам.

– Desháganse del cuerpo[112], – сказала она. Потом посмотрела на стол и, казалось, прислушалась на мгновение, прежде чем продолжить. – Su amigo quiere que sepan que los quiere y que va a quedarse con ustedes hasta el final[113].

«Избавьтесь от тела».

«Ваш друг хочет, чтобы вы знали, что он останется с вами до конца».

Хавьер. Она видела его. Он останется с нами. Какой-то комок застрял у меня в горле, и слезы подступили к моим глазам. Я сморгнул их.

Альтаграсия развернулась и ушла в комнату Бимбо. В тот момент, когда она открыла дверь, снова залаяла собака. Судя по звуку, лаяла она внизу шаткой лестницы Бимбо. Когда дверь закрылась, Таво сказал:

– Что это была за херня?

– Она сделала все, чтобы его призрак не преследовал нас, – сказал Бимбо.

– И она… она говорила о Хавьере, да? – Голос Таво надломился, когда он произнес это имя.

– Да, – сказал я.

– Откуда ты?.. Знаешь что? Выкинь это из головы.

Таво подошел и обнял меня. Я ответил ему тем же. Еще мгновение, и к нам подошел Бимбо, обнял нас обоих. Это было подобно тому, как мы собрались после Марии, вот только нас было трое, а не пятеро. Обе потери причиняли боль.

– Что это за херня? Откуда она знает?.. – спросил Таво, разрывая объятия.

– Не знаю, – прервал его Бимбо. – У нее есть дар. Достался в наследство от бабушки. Больше я ничего не знаю.

– Ладно… ну его в жопу! Что теперь? Как я сказал, нам нужно избавиться от тела.

– Я знаю. У тебя есть план? – спросил Бимбо.

Таво простоял молча несколько секунд, потом сказал:

– Есть.

В тот момент мне показалось, что я в жизни не слышал ничего прекраснее этого слова.