—

Рыбы

Страшная история

Нож в бедре

Существо снаружи

Собака вытявкивает предупреждение

Ничто так не развязывает язык, как боль. Рауль посидел там около минуты со стенаниями и стонами, каждый клапан на его шее трепыхался при каждом его вдохе, как крохотный флажок на ветру. Когда он перестал стонать, Пол снял руку с его рта.

Я снова задал ему вопрос.

– Скажи мне, что таится в воде, иначе я вытащу из твоей ноги этот нож и всажу в другую ногу, – сказал я.

– Ладно! Блядь. Окей, – сказал Рауль. – Мы называем их рыбами, устраивает?

– Нет, не устраивает. Они стояли. Они были похожи на людей – высоких людей, – а не на рыб. Мне нужна вся история. Сейчас же.

– Вся история?

Рауль посмотрел на меня. Я подумал, уж не собирается ли он плюнуть в меня еще раз, и в ответ уставился на него, думая о Хавьере. «Они, бляди, вырезали ему глаза!» – слышал я полный боли голос Таво в моей голове. Именно такое топливо мне и требовалось.

– За каждую гребаную подробность, что ты пропускаешь, я буду вонзать в тебя этот нож. Если я решу, что ты врешь, я буду отрезать от тебя кусочек. И начну с твоих ушей. Но если расскажешь мне все, то, возможно, выйдешь отсюда.

– Вы меня отпустите?

Я кивнул. Бимбо дернул головой в моем направлении, но расслабился, увидев мое лицо. Он знал, что ждет Рауля.

Надежда и в самом деле жуткая блядища. Она проверяла вены Рауля, ища что-нибудь, за что можно было бы зацепиться. Я дал ей кое-что. Я дал ей целую спасательную лодку.

Рауль глубоко вздохнул, оглядел комнату, откинулся к спинке дивана и застонал.

– Можно мне сначала выпить воды?

Бимбо не ответил, но ушел на кухню, схватил там бутылку со стола и вернулся.

Бимбо открутил крышку.

– Отпусти его, Гейб. Если он попытается дернуться, я вышибу ему мозги.

Я отпустил запястье Рауля. Он медленно поднял дрожащую руку и схватил бутылку, принесенную Бимбо.

Рауль набрал в рот воды, прополоскал его, а потом сплюнул на пол. Бимбо ничего не сказал. Таво отодвинул ноги назад на несколько дюймов. Потом Рауль стал пить, остановился, выпил еще и вернул бутылку Бимбо. Он наклонил голову на грудь, опустил руки. Я снова ухватил его запястье.

– Удивлен, что вода не пролилась у тебя из шеи по бокам, – сказал Бимбо.

Рауль вскинул голову.

– Что ты сказал?

– Эти щели на твоей шее. Что… что ты такое?

Вместо ответа Рауль повернул голову ко мне.

– Воду ты получил, – сказал я. – Теперь валяй. Выкладывай всю историю. Если хочешь снова увидеть дочь, рассказывай все.

– Понял, – сказал Рауль. – Папалоте… его семья тысячу лет владеет Ла-Перлой. Ну, по меньшей мере… в трех поколениях. Дед Папалоте Игнасио торговал наркотой. Он родился в Ла-Перле, когда это место было вонючей дырой рядом с Сан-Хуаном, и все плевать на нее хотели. Он понял, почему они были в заднице, почему никто не хотел попасться на глаза туристам. Они были бедными, не говорили по-английски, а потому ничего не значили. Он устал от того, что его близкие голодали, и решил это дело изменить. Вот почему этот чувак стал настоящей легендой.

– И что же он сделал? И какое отношение это имеет к рыбам? – спросил я.

– Ты сказал, если я упущу что-нибудь, ты начнешь кромсать меня ножом, а если расскажу все, вы меня отпустите, так дай же мне рассказать эту долбаную историю!

– Говори, – сказал я и пнул ногу Рауля. Нож шевельнулся.

Он вскрикнул.

– Блядь! Все, чувак. На чем я остановился?

– Игнасио, – сказал Таво. Лицо Таво выдавало его интерес ко всему, что говорил Рауль. Мне пришло в голову, что мы все заходим на новую и, вероятно, очень опасную территорию.

– Игнасио… начал воровать вместе с друзьями, такими же бедняками, как и он. Потом он стал предлагать защиту бизнесам в Сан-Хуане и таким образом заработал какие-никакие деньги, оброс связями. Он немного овладел английским и теперь мог устраивать экскурсии по городу. Он, живя в Сан-Хуане, понял, что нужно гринго, и сообразил, как их заманить в Ла-Перлу, как на них зарабатывать, открыв бар и продавая там дешевую выпивку. Он много лет занимался этим. А потом пришла наркота.

В своем баре он встретился с несколькими гринго, которые хотели использовать Ла-Перлу, как… ну, понимаешь, как распределительный центр. Там никто никогда не видел полицию. Игнасио вошел в бизнес с ними, поставляя им людей, лодки, места хранения наркотиков, которые поступали из Южной Америки и Майами, чтобы потом отправиться в разные места на Карибах и в Штатах. А поняв, как нужно вести дело, он поубивал своих партнеров. Сохранил дилеров и связи, налаженные в Мексике, на Кубе, в Майами и Колумбии. Он принял в свои руки хороший бизнес и в короткое время кратно его увеличил, построил целую гребаную империю.

Именно благодаря Игнасио у нас нет конкурентов, когда речь заходит о героине и кокаине. Он сообразил, что береговая охрана по какой-то причине не очень-то любит опасные, переменчивые воды близ рифа. А потому стал делать поставки на малых суденышках. Маленькие – они более быстрые и на них удобнее обходить риф. Если же судно садилось на мель, он посылал туда людей на гидроциклах или каяках, чтобы принять груз и привезти его на берег. Он потратил немало времени, чтобы дела шли ровно, без помех, и тут ему пришла в голову одна идея. Если ты морочил яйца… Можно мне еще водички?

Я отпустил его, и Бимбо еще раз протянул ему бутылку. Он сделал несколько глотков. Из отверстий на его шее ничего не полилось. Они, казалось, исчезли. Может быть, он даже не знал про них.

Рауль вернул бутыль Бимбо и снова положил руки на диван.

– В общем… да, если ты мешал Игнасио, он убивал тебя, а его люди уносили тело на риф и привязывали там, чтобы рыбы и крабы полакомились. А потом он доставал тело и бросал где-нибудь, где его увидели бы люди. Вы когда-нибудь видели утопленника, извлеченного из воды после нескольких дней пребывания в океане? Тела опухают, а животные подъедают их лица. Видок тот еще, а запах… словами не описать. Игнасио всех запугал этими демонстрациями. Он превратился в короля. Никто не хотел вставать ему поперек дороги. Вот… а потом тела стали исчезать.

«Исчезать – потому что кто-то их забирал», – подумал я, вспомнив то, что видел на рифе.

– И тогда, – Рауль перевел дыхание, – Игнасио приказал своим людям использовать веревки получше, потому что хотел, чтобы его враги видели тела, а для этого ему нужно было доставать их и демонстрировать после того, как крабы и всякая другая срань подкормились ими. Для этого мертвецов и привязывали к рифу. Он знал, что слухи о его делишках широко распространяются по городу, а копы быстро поняли, что Ла-Перла – такое место, куда им лучше не соваться, и это позволяло Игнасио возглавлять его империю, не оглядываясь на копов. В его баре играли в азартные игры, гринго всегда могли найти там женщину, контрабандные сигареты – что угодно.

Его люди сделали то, что он приказал, и стали использовать веревки получше, но это ничего не дало. Тела продолжали исчезать. Игнасио приказал своим людям использовать цепи вместо веревок, но и это не помогло. Поначалу он думал, что это… акулы. Может быть, они приплывали к телам во время высокого прилива и поедали их, типа… вырывали их из цепей или как-то так. Большие акулы вполне способны на что-то подобное, и потому он приказал использовать больше цепей, но тела продолжали исчезать, как бы крепко их ни привязывали.

Тогда он подумал, что это могут делать люди. Типа враги или кто-то в таком роде делают это, чтобы показать ему: им насрать на все его ухищрения. Игнасио не мог допустить такого, а потому приказал своим людям остаться там на ночь вместе с ним, чтобы увидеть, кто… – Рауль поморщился. – Бля, у меня все лицо болит, очень сильно. Может, отпустите меня? Я достаточно рассказал. Мне нужно к врачу.

– Нет, – ответил я. – Ты только дошел до самого главного. Скажи нам, кто похищал тела, кто похищает их теперь? И тогда можешь уматывать отсюда нахер.

Я не чувствовал никаких угрызений совести, когда лгал ему, как не чувствовал угрызений и оттого, что измолотил его лицо. Но, слушая его, я думал обо всем, что слышал с детских лет. Легенда о garita del Diablo казалась куда зловещей.

Рауль глубоко вздохнул, снова огляделся вокруг, хотя и мог видеть только одним глазом. Его лицо было разбито в хлам, но вид у него был теперь очень злой. Надежда превратилась в ярость. Я хотел, чтобы он боялся, а не впадал в бешенство. Я держал его запястье правой рукой, а левой ударил по ножу. Он взвыл.

– Продолжай, а то сделаю это еще раз.

– Блядь! Прекрати! На чем там… на чем я остановился?

– Что-то уносило тела с рифа, и Игнасио, взяв своих людей и несколько лодок, вышел на ночное дежурство…

– Да. Значит, они привязали тело, дождались, когда стемнеет. Они сидели без огня, ждали, но так ни хера и не увидели. Они вернулись утром, а потом на следующий день, но тела уже не было. Они повторили свои вылазки с таким же результатом – тела продолжали исчезать. Игнасио стал приглядывать за берегом из окон своего бара, но никого так и не увидел. Он поставил своих людей, чтобы наблюдали за рифом с берега, но они… ни разу не видели вблизи рифа ни лодок, ни людей. Было очевидно, что под водой что-то происходит. Игнасио должен был докопаться, а потому решил отправиться туда в последний раз, взял своих людей, новое тело, еду. Они прождали всю ночь и следующее утро. Тогда он решил отойти немного подальше. На всякий случай. В середине следующей ночи он увидел движение в воде. Что-то пришло за этим гребаным мертвецом.

Все, кто сидел в двух лодках, видели всплески и каких-то существ, мельтешащих вокруг тел. Они подобрались поближе, действовали осторожно, чтобы не спугнуть, гребли, не доставая весел из воды. Они увидели тех, кто забирал тело, – двигались они как люди, но людьми не были. Его люди отказались подплывать ближе. Игнасио угрожал им, но потом отпустил их на берег. А потом он… не знаю, я думаю, в него бес вселился.

Папалоте любит рассказывать разные истории, чтобы люди строили догадки. Я слышал, как он рассказывал новенькому бойцу, что эти существа являлись его деду посреди ночи, что они проникали в его дом и говорили с ним, и так вот в конечном счете пришли к тому, что стали работать на него, но это неправда. Игнасио сам начал отправляться на риф с каждым новым телом. Его люди привязывали тела, но когда они возвращались на берег, он оставался в лодке один. Он хотел видеть, кто кормится телами, и сообразить, как их можно использовать. Он знал, что рыбы как-то связаны с тем, почему здесь никогда не бывает рыбаков, поэтому он может вести свое дело без помех.

Игнасио отправился туда на несколько дней, а дело тем временем оставил своему верному помощнику. Несколько недель спустя он вернулся и сказал, что говорил с рыбами по-английски, которому научился, чтобы вести бизнес с гринго. Он сам вывозил тела, сам привязывал их, а потом ждал, когда приплывут рыбы. С каждым разом он подплывал все ближе к рифу. В одну из ночей одна из рыб запрыгнула к нему в лодку и начала разговаривать с ним. Так вот. Вот вам и вся история. Игнасио и рыбы стали работать вместе. Игнасио отдавал им тела, а они защищали его бизнес в воде и время от времени помогали ему получать товар…

– Это не вся история, – сказал Таво, показывая на Рауля. – У тебя рыбьи жабры. Мы все их видели.

Что-то вроде этого плясало на периферии моего мозга, но теперь оно заняло центральное положение. Это было отвратительно и невероятно, но все, что я слышал и видел, как и нож, загнанный по рукоятку в ногу Рауля, говорило мне, что так оно и есть.

– Ты говорил, как ребенок, который в общих чертах представляет другим нечто, известное ему в мельчайших подробностях. –  Я снова ударил его ножом.

На сей раз Рауль не закричал, он произвел какой-то звук, будто у него в горле застряла птичка, он простонал, как газонокосилка, которая пытается завестись. Он посмотрел на меня, и я увидел ненависть в его единственном открытом глазу. Отек стал еще больше, когда кровь залила его рот и нос. И все эти повреждения нанес ему я. Боль в моих костяшках напоминала мне о твердости костей сразу под кожей лица Рауля, о его заостренных зубах, о губах, не похожих на губы. Я уставился на него, я хотел, чтобы он знал, что я готов измордовать его еще сильнее. Я еще раз ударил по ножу. На сей раз он закричал.

– Что они делают с телами? –  Я знал ответ, я вовсе не думал, что эти рыболюди совершают какие-то похоронные ритуалы в океане, но мне нужно было, чтобы об этом сказал Рауль. – Говори!

– Посмотри наружу, – спокойным голосом сказал Рауль; он словно устал от разговора со мной.

– Что? – спросил Таво.

– Наружу, – сказал Рауль. – Подойди к окну и выгляни наружу прямо сейчас.

Я посмотрел на Пола. Этот сукин сын смотрел куда угодно, только не на меня. Другое дело Бимбо. Он направился к окну.

– Кто-то стоит на другой стороне улицы, – сказал Бимбо. – Блядь.

Рауль фыркнул от смеха.

Залаяла собака, сейчас она лаяла где-то ближе. Это явно было предупреждением.