—

Человек, который был тьмой

Вознаграждение – святость

Древние молитвы темному богу

Кровавая жертва

Убить ангела

У этой женщины были темные глаза, которые, казалось, никогда не моргали. Выглядело это страшновато, придавало женщине какой-то нечеловеческий вид. Женщина не назвала ее по имени, но любезно пригласила Ребеку к себе – туда, где вела свой бизнес: в маленькую комнату рядом с аптекой, на двери комнаты было написано LECTURAS/LIMPIAS/AMARRES/TRABAJOS. Ребека нашла ее так, как все находят вещи, которых нелегко найти в этом мире. Эта женщина была подруга чьей-то подруги, которая, в свою очередь, была подругой подруги, с которой та то ли где-то познакомилась, то ли вместе работала, то ли еще что-то. Суть же сводилась к тому, что женщина, казалось, знала, что нужно Ребеке, как только та вошла в ее крохотный дом.

Женщина сидела за столом, ее руки лежали на обложке черной книги. Когда Ребека вошла, женщина повернула голову, посмотрела на нее, напомнив Ребеке, как собака ее детства смотрела на нее, когда она свистела. Это был всего лишь небольшой поворот головы, но означал он нечто гораздо большее.

– Вы пришли по поводу своей дочери, – сказала женщина по-испански с густым доминиканским акцентом.

Ребека кивнула, потому что простое согласие без слов – это единственный возможный ответ в ситуации, когда кто-то швыряет правду тебе прямо в лицо, в особенности если это такая правда, знание о которой никаким обычным путем не могло прийти к этой женщине. Приблизившись к черной женщине, Ребека попыталась найти этому какое-нибудь логическое объяснение. Возможно, что подруга подруги узнала от кого-то, что Ребека ищет что-то, и это что-то связано с ее дочерью. Или же на ее лице запечатлелось горе, и женщина смогла расшифровать морщины на нем, сухие русла рек, проложенные болью к уголкам ее глаз и рта за несколько коротких месяцев. Тихий голосок в затылке Ребеки твердил ей, чтобы она развернулась и ушла, перестала искать отмщение, потому что ничего хорошего из разговора с этой странной женщиной не выйдет, даже если та и может каким-то образом ей помочь.

– Расслабьтесь, – сказала женщина.

Ребека глубоко вздохнула и снова ответила кивком. В жизни мы можем удивляться как глупости наших сородичей, так и тому, что они вроде бы обладают знанием, которое позволяет им докапываться до самых потаенных ваших мыслей, до самых темных желаний, до самых глубоких болячек. Эта женщина могла заглянуть внутрь Ребеки, и Ребека знала это, чувствовала немигающий взгляд, проникающий сквозь ее кожу в глубину души.

– Покажите мне вашу историю. Подумайте о том, что вам пришлось испытать. Покажите мне, – сказала женщина.

– Показать вам?

– Не говорите. Думайте. Чувствуйте.

Ребека знала, что ее история не уникальная. Она знала, что страна – весь мир – погружена в неразбериху, что мир – безбожное место, где дети умирают от небрежения и ненадлежащего обращения, попадают в руки торговцев людьми, страдают от страшных болезней, которые забирают их во тьму, несмотря на то, что их можно легко спасти таблеткой и инъекцией, которых нет – или которых они не могут себе позволить – там, где они живут. Но не это было ее историей, историей ее дочери. Ребека знала, что она живет в стране, которая из кожи вон лезла, делая вид, что не принадлежит к Третьему миру. У ее дочери был прекрасный врач-педиатр, много игрушек, любящая семья, она ходила в приличную школу. Нет, история ее дочери стояла в ряду других историй. Девочка принадлежала к той группе детей, которых не болезнь или небрежение затягивают в темноту, а рука человеческая.

А может быть, эта рука принадлежала демону.

Воспоминания причиняли боль, хотя боль всегда была при ней, и Ребека позволила своим горестям заполнить ее мозг, снова разорвать на части ее внутренности. Женщина хотела, чтобы Ребека думала об этом, показала ей: вот что происходит внутри меня. Она закрыла глаза и пережила все случившееся заново.

Посреди ночи кто-то проник в дом Ребеки. Тень, злой дух, нечто, двигающееся во тьме, нечто, что можно было назвать тьмой. Как его ни назови, вел он себя как человек, выглядел как человек и бегал как человек.

Все случилось быстро. Раздался звук. Шаги за дверями ее спальни. Слишком тяжелые – это не могли быть шаги ее дочери. Они цеплялись за уголки сознания Ребеки. Шаги по полу. Движение. Ее пробуждало все необычное. Эту способность она неожиданно приобрела в тот момент, когда вернулась из больницы с новорожденной дочерью, завернутой в одеяльце и смотрящей на мир своими расфокусированными глазками.

За звуком шагов последовал скрип двери, ведущей в ее спальню. К тому времени, когда Ребека села в своей кровати, понимание уже пришло к ней, но было слишком поздно. В комнате появилась чья-то фигура. Половина ее была погружена в тень, другая половина стояла в свете, проникавшем в спальню из коридора. Фигура держала пистолет. Мужской голос начал выкрикивать приказы и задавать вопросы.

Не двигаться.

Не кричать.

Я убью вас обеих, если вы не подчинитесь.

Где вы храните деньги?

Где вы храните драгоценности?

Муж Ребеки лежал в кровати рядом с ней. Он рыдал. Его тело сотрясалось от страха. Грабитель не хотел их убивать, по крайней мере, так он сказал. Он хотел денег, драгоценностей, ноутбук, телефоны. Он хотел получить все, что можно обратить в деньги. После того как первоначальная волна страха схлынула, или после того, как Ребека перестала обращать внимание на звон в ее ушах, она поняла, что дела обстоят не так уж и плохо. От них требуется только отдать все, что у них есть, и он исчезнет, вернется в ночь насилия, откуда пришел. Но этого не случилось. Времени у них не было. В дверях появилась фигура, она отбрасывала маленькую тень на руку человека, позволяя темноте проглотить пистолет, но не его угрозу.

– Мамочка?

Одно только слово. Последнее слово. Человек, который был тьмой, повернулся. Раздался хлопок и вспышка, родившие кошмар. Маленькое тело упало на пол. Человек, который являл собой тьму, произнес что-то и побежал, его ноги перешагнули через маленькое тело. Ребека слышала, как он сбегает по лестнице. Она спрыгнула с кровати, вместе с ней и ее муж. Теперь оба вскрикнули. Оба плакали. Оба знали одно – нечто такое, что всей душой не хотели знать, потому что были уверены: это знание уничтожит их. Человек, который был тьмой, забрал у них то единственное, что имело значение, а все остальное не тронул, все остальное, что он только что требовал от них, – мелочь, которая ничего не значила.

Приехала полиция. Приехала «Скорая». Приехала пресса. Никто не знал ответов. Ничего нельзя было сделать. Их посетила смерь и унесла часть их жизни, и никто в мире не мог ничего сделать, чтобы помочь им.

Власти провели небольшое расследование, а потом Ребека и ее муж стояли под палящим дневным солнцем и снова плакали, опуская в землю дочь в маленьком гробу.

Шли недели, которые не приносили ничего, кроме молчания и боли. Мир вокруг нее рушился и терял всякий смысл. Ребека сосредоточилась на дыхании, она была убеждена, что боль в груди убьет ее, если она позволит боли взять верх, если допустит, чтобы боль вынудила ее остановить дыхание. Это все было неправильно. Слишком скоро. Реальность стала таким ужасающим кошмаром, что мозг Ребеки никогда не позволял себе задуматься над этим. Ребека и ее муж не переставали плакать и обнимать членов семьи, и молиться, и впадать в истерику. Их дом наполнился отсутствием таким громадным, что вынести его было невозможно. Они переехали в отель. Они пили. Они ругались. Они утешали друг друга. Они питались едой навынос, вкус которой был ни на что не похож, они ели, слушая по телевизору разговоры людей о вещах, которые не имели никакого значения. Все это не имело ни малейшего смысла. Полиции было насрать на их проблемы. Им сообщили номер их дела, но каждый раз, когда Ребека звонила в полицию, ответ был один и тот же: они работают по их делу, но пока никаких новостей нет, никаких новых зацепок, ничего. Никто ничего не видел. Мир продолжал крутиться. Новостники забыли про их дочь. Их семья и друзья погрузились в свои дела.

Ребека хотела найти человека, который убил ее дочь, но человек, который есть тьма, не представлял собой ничего, кроме жестокого среза ночи, и он в качестве такового и вернулся в ночь, исчез среди теней, чтобы больше никто не увидел его. Ребека и ее муж остались одни в водовороте злости и страха, утонули в последствиях глупого, бессмысленного акта насилия.

Как и большинство других преступлений в стране, смерть ее дочери потерялась среди других дел и так и не была раскрыта. В полиции это дело стали называть «замороженным», когда она звонила туда. А потом и вовсе перестали отвечать на ее звонки и реагировать на ее послания. И тогда Ребека поняла, что должна что-то делать. Она знала, что найти убийцу невозможно, это все равно что пытаться прогнать туман, который иногда по утрам опускался на задний двор дома ее матери в горах. И тогда она стала расспрашивать окружающих.

Она хотела вступить в контакт с дочерью, спросить у нее, что ей делать, получить помощь дочери из могилы. Она смотрела шоу о похожих случаях. Она прочла несколько книг о призраках, разговаривающих с людьми, отвечающих на вопросы. Ее мать сказала, что все это правда. Она сказала, что завеса между миром живых и миром мертвых очень тонка и многие обладают способностью приподнимать ее, что облегчает общение между двумя сторонами.

Кто-то на работе рассказал Ребеке про мужчину, который жил у побережья в Кондадо. Ей сказали, что этот человек совершал всякие необычные вещи и обладал сверхъестественными способностями, Ребеке дали номер его телефона. Она позвонила. Он ответил. Они встретились. Человек заставил ее выпить кофе, которое пахло горелыми сигаретами и водой из лужи, потом осмотрел осадок на донышке старой желтой чашки и сказал ей что-то о приближающейся финансовой возможности. Ребека встала и вышла, оставив мужчину, который требовал оплаты и говорил, что она связалась не с тем колдуном и еще пожалеет.

Но Ребека знала, что одна неудачная попытка не означает, что она должна прекратить поиски. Все в жизни так или иначе строится на попытках, неудачах, новых попытках, пока ты не найдешь правильного пути или не умрешь, а потому она продолжала задавать вопросы, переходила из одного магазина трав в другой, потом от спирита к гадателю по ладони, к колдуну, к следующему спириту, колесила по всему острову. Никто из них не умел говорить с мертвецами. Никто из них не мог помочь ей найти человека, которого никто не видел.

Наконец в одном магазине трав в Рио-Пиедрас, одна старая кубинка с сильным акцентом и сигарой, свисавшей с ее губы, рассказала Ребеке о темной женщине. Особой женщине. Она сказала, что эта женщина имеет дело с богами, которые старше самого этого острова. Она сказала, что за хорошую цену эта женщина добудет то, что нужно Ребеке. Ребека сказала, что за ценой не постоит. Ведь она могла позволить себе купить то единственное, что потеряла безвозвратно. Старуха записала по памяти номер телефона на задней стороне рецепта и, благословив Ребеку, отправила ее в путь.

За день до урагана Ребека позвонила этой женщине. Та не задала ей ни одного вопроса, только сказала, что будет ждать ее звонка через несколько дней после окончания урагана в зависимости от состояния дорог. Она сказала, что ураган будет сильный. Она оказалась права, и Ребека, усталая, потная и ничего не забывшая, появилась у нее четыре дня спустя после окончания урагана.

– А теперь расскажите мне о вашей дочери, – сказала женщина с темными глазами.

Ребека открыла глаза. Она только что была погружена в воспоминания и неожиданно поняла, что с того момента, как она вошла в крохотный дом этой женщины, могло пройти и десять секунд, и десять минут.

– Мою дочь убили, – сказала Ребека. – Какой-то мужчина. Он вломился в мой дом, чтобы обокрасть нас, и убил ее. Я хочу, чтобы он умер.

– Вы уже показали мне все это, – сказала женщина. – И я не убиваю людей. Расскажите мне что-нибудь про дочь. Что-нибудь из того, что вы мне не показали.

– Я не прошу вас убить этого человека, – сказала Ребека. – Я хочу, чтобы вы помогли мне связаться с дочерью. Я знаю, она поможет мне найти его.

– Вы не этого хотите. Не втягивайте девочку в вашу тьму и ненависть. Она уже перешла границу. Она там счастлива. Оставьте ее.

Ребека понятия не имела, что ее ждет, когда входила в этот дом, но слушать, как эта женщина говорит ей, чтобы она отказалась от своих планов, она не желала. Все говорили ей, как она должна действовать, что чувствовать, что носить. «Если ты родилась женщиной, то с этим приходится мириться», – говорила ей ее подруга Сандра всякий раз, когда Ребека сетовала на что-то. Но теперь она с этим покончила.

Женщина с темными глазами подняла руку. Слова ярости, готовые сорваться с языка Ребеки, умерли в ее рту. Их оболочка превратилась в прах. Она их проглотила.

– Я сказала, оставьте в покое ребенка, а не забудьте о возмездии, – сказала женщина. – Возмездие дело святое, и вы определенно имеете на него право.

У Ребеки возникло такое чувство, будто эта женщина побывала в ее мозгу, прочла ее мысли. От этого ей стало неловко. Жара, стоявшая в темном доме женщины, угнетала, к ее коже словно одновременно прикасался миллион крохотных ручек. Такая жара стояла теперь повсюду, после того как ураган обесточил страну. Ребеке это было ненавистно.

– Расскажите мне что-нибудь о вашей дочери, и я вам помогу.

Ребека сдалась.

– Моя дочь была всем для меня. Она была моим миром. Она наполняла меня радостью. Я любила ее больше всего на свете…

На ее глаза навернулись слезы, слова застряли в горле.

– Хорошо, – сказала женщина. – Вы хороший человек, и вы любили вашу дочь. Вы имеете право на возмездие.

– Как я могу… реализовать мое право, если я не знаю убийцу в лицо, не знаю его имени? – спросила Ребека.

– Это не обязательно, – ответила женщина. – Сильные ураганы всегда приносят с собой что-нибудь, сущность, которая передвигается с ветром и падает на землю с дождем. Эта сущность знает все. Если вы покормите ее и прочтете правильную молитву, то она исполнит ваше пожелание.

– И эта сущность… она убьет человека, которого я ищу?

– Может быть, – сказала женщина, ее глаза были невероятно темными и немигающими. – Эта сущность даст вам то, что вам нужно, или покажет вам то, что вы должны увидеть, если вы ее покормите. Смотря по обстоятельствам. Садитесь.

Ребека поняла, что она не сделала ни шага, словно войди она в этот дом чуть глубже, то оказалась бы в пределах досягаемости какого-то чудовища. Чудовище, которого она страшилась, было именно тем, что она искала. Она подошла к столу и села напротив женщины.

– Как накормить эту сущность?

– Эта сущность старше любого из нас, – сказала женщина. – Эта сущность появилась на свет, когда наши предки начали заполнять небо выдуманными ими богами. Чтобы покормить ее, вы должны предложить ей кровь. Кровь плоти. И должны прочесть старую молитву на языке, которым сегодня владеют лишь немногие, на языке, который был утерян во времени. Вы уверены, что хотите?..

– Да, уверена, – перебила женщину Ребека. – Подношение крови – насколько крупным оно должно быть?

– Чем больше подношение, тем больше и вознаграждение, – сказала женщина.

– Где его найти?

– Его не надо искать, – сказала женщина. – Его вызывают.

– И, если я его вызову, что оно сделает?

– Я уже сказала вам, если вы вызовете и оно придет, то никто не знает, что оно может вам показать или что сделать для вас. Старые боги капризны и переменчивы.

– Если он даст мне то, что мне нужно, то все остальное меня не волнует.

– Закройте глаза и снова подумайте о вашей дочери, – сказала женщина. Ребека подчинилась.

– А теперь повторяйте за мной. Ehe maytubi Javasasgot igomoro.

Слова эти звучали непривычно, но женщина произнесла их громко и четко. Ребека повторила.

– Ehe maytubi Javasasgot igomoro, – слоги звучали необычно, словно она уже произносила их в одной из своих прошлых жизней. А может быть, этот набор звуков был знаком ее языку.

– Запомните их. Не записывайте. Никому их не говорите, иначе вы дорого заплатите за это. Ehe maytubi Javasasgot igomoro.

– Ehe maytubi Javasasgot igomoro, – повторила Ребека, игнорируя угрозу женщины. Она понятия не имела, как ей записать слова, которых она не слышала прежде, на языке, который давно стал мертвым, но она согласно кивнула, глаза ее оставались закрытыми.

– Ehe maytubi Javasasgot igomoro, – повторила женщина.

– Ehe maytubi Javasasgot igomoro, – эхом отозвалась Ребека.

– Ehe maytubi Javasasgot igomoro.

– Ehe maytubi Javasasgot igo…

Ребека почувствовала, как сотрясается стол, его деревянные ножки постукивали по полу рядом с ее туфлями. Она открыла глаза. Глаза женщины стали совершенно белыми. Ее руки лежали на столе, по-прежнему на обложке черной книги. За ее спиной в воздухе плавало нечто странное, темнота более глубокая, чем любая темнота, какую когда-либо видела Ребека, темнота, похожая на чернильную смесь жидкости и дыма. У нее возникло такое чувство, будто она смотрит в космическую дыру.

– Ваша боль очень сильна, – сказала женщина. Ребека посмотрела на нее. Женщина смотрела на нее обычными глазами и все так же не мигала. Тьма за ее спиной исчезла.

– Если вы его позовете, оно придет, – сказала женщина. – А теперь уходите. Запомните молитву и забудьте, что были здесь.

Ребеку удивило такое неожиданное и резкое окончание ее визита. Но в голосе женщины было что-то такое, чему Ребека не могла не то что возразить, но даже представить себе, как она это делает. Потому она встала.

– Сколько?..

– Никакой платы, – отрезала женщина. – Вы потеряли достаточно много, чтобы понять: самое главное невозможно купить за деньги.

На это Ребеке нечего было сказать. Женщина была права. Опять.

Ребека поблагодарила хозяйку, встала и вышла из дома. На улице она пересеклась с молодой женщиной с прекрасными кудрявыми волосами. Молодая женщина улыбнулась ей, и Ребека попыталась ответить ей тем же, но ее рот словно онемел, и странные слова в голове занимали все ее внимание, а потому она просто кивнула и двинулась дальше, а молодая женщина вошла в дом.

По пути домой, глядя на разорение, которое оставил после себя ураган, и размышляя, сколько времени понадобится деревьям, чтобы обрести полную крону и снова позеленеть, Ребека думала о подношении, про которое говорила женщина. «Чем больше подношение, тем больше и вознаграждение». Она же хотела одного: чтобы умер тот человек, который убил ее дочь. За эту малую долю космического правосудия она была готова пожертвовать всем миром. «Чем больше подношение, тем больше и вознаграждение». Ребека знала, куда ей отправиться за кровью.

Едва оказавшись дома, Ребека достала свой телефон и включила фонарик. Она прошла на кухню к набору ножей, который стоял нетронутым рядом с кофемашиной. Подставка под ножи была изготовлена из темного красноватого дерева, вероятно, очень дорогого, и появилась она откуда-то из джунглей, раздираемых в клочья теми, кто продал ей эту подставку. В подставке стояло несколько ножей, ни одним из них Ребека никогда не пользовалась. Эти ножи вовсе не были плохими, просто ей больше нравились ее старые.

Ребека потянулась к верхнему ножу с левой стороны подставки. Самое большое полотно было у ножа шеф-повара – оно отражало свет и имело хорошо заточенную режущую кромку. Они им ни разу не пользовались, так что кромка не должна была затупиться.

– Ehe maytubi Javasasgot igomoro, – произнесла Ребека, повернувшись и выключив фонарик телефона, потом она вернулась к двери.

Ребека вышла из дома с ножом в руке и повернула направо.

– Ehe maytubi Javasasgot igomoro.

Джулиана. Вот как ее звали. Соседку Ребеки. Ангела и спасителя Ребеки. Она обнимала Ребеку, когда та плакала. С тех пор Джулиана стала для нее чем-то вроде якоря. Она выслушивала Ребеку. По-прежнему обнимала ее, когда та кричала и плакала. Она молилась с ней. Приносила ей еду. Джулиана делала все то, что, как хотелось Ребеке, должен был делать ее муж.

– Ehe maytubi Javasasgot igomoro.

Ребека подошла к двери и ударила по ней левым кулаком. Было темно, и насекомые и лягушки coquíes сходили с ума, но в отсутствие электричества ничто в доме не работало, и она знала, что если Джулиана дома, то услышит стук в дверь.

– Ehe maytubi Javasasgot igomoro. Ehe maytubi Javasasgot igo…

Дверь распахнулась – в ней стояла Джулиана со свечой в руке. Несколько мгновений она смотрела с удивлением, потом улыбнулась. Ребека шагнула вперед, выбросила руку с ножом перед собой и вверх. Полотно ножа вонзилось в ее ангела, почти не встретив сопротивления, вошло в ее мягкий живот.

Джулиана издала какой-то низкий звук, потом втянула в себя воздух, словно в этот миг вытащила голову из-под воды после долгого погружения.

– Ehe maytubi Javasasgot igomoro.

Ребека не могла допустить ни малейшего крика Джулианы. Она вытащила нож. Джулиана согнулась пополам. Ребека ухватила ее за волосы, повернула нож в руке и полоснула им подругу по шее.

Журчание крови было слышно, несмотря на жужжание насекомых и кваканье лягушек.

– Ehe maytubi Javasasgot igomoro.

Ребека огляделась. Она сделала это. Принесла жертву. Крупную. Теперь у нее была кровь. Много крови. «Чем больше подношение, тем больше и вознаграждение».

Джулиана, свернувшись, лежала на земле, производя звуки, которые наводили Ребеку на мысли о маленьких птичках, моющихся в грязной луже.

– Ehe maytubi Javasasgot ig…

Вот оно. В конце короткой дорожки, ведущей к двери Джулианы. Тьма. Непроницаемая тьма. Она-таки сделала это.

– Ehe maytubi Javasasgot igomoro, – повторила Ребека, теперь с еще большим напором. Сколько ей нужно повторять эту странную молитву? Она не знала. Ей было все равно. Ведь женщина не сказала ей, когда остановиться. «Чем больше подношение, тем больше и вознаграждение».

– Ehe ma…

Существо шевельнулось и меньше чем за секунду преодолело расстояние между тем местом, в котором находилось, и Ребекой. Теперь оно стало больше и приобрело форму крупного человека.

Тьма приблизилась к Ребеке. Она забыла про молитву. Мир перед ней начал расплываться. Фигура смотрела на нее. Глаз у фигуры не было, но Ребека знала: та смотрит на нее. Она это чувствовала. Она подумала о своей дочери, о человеке, который уничтожил самое драгоценное, что у нее было, а потом исчез в ночи, подумала о луже крови у ее ног.

Существо, сотворенное из ночи, подняло что-то похожее на руку и коснулось лица Ребеки.

Ребека увидела свою комнату, мужчину, выстрел из пистолета. Она увидела мужчину, бегущего из ее дома, мужчину, просыпающегося в маленькой квартире, мужчину, проникающего в другой дом. Потом она увидела мужчину, входящего в здание. Фигура перед ней стояла за спиной этого мужчины. Он повернулся. Человек, состоящий из пустоты, подлетел к тому, кто убил дочь Ребеки, и проглотил его. Теперь тот был мертв. Ребека улыбнулась.

Ребека открыла глаза. Черная фигура исчезла. Ребека повернулась. Дверь так и оставалась открытой, а свеча, которую прежде держала ее подруга, погасла и лежала на полу, но сама Джулиана исчезла. И крови на полу не было. Фигура выпила кровь до последней капли. Ребеке полегчало. Боль осталась, но мужчина был мертв, и она исполнилась чувством восстановления справедливости, а немного справедливости подчас было достаточно, чтобы жизнь продолжалась.