—

Рев океана

Призраки цепляются за все, что осталось

Детишки с рогами

Кровавые ритуалы

Дом кости и дождя

Океан ревел. Реки выходили из берегов, бушующая мутная вода превращалась в озлобленное чудовище, которое врывалось в дома, уничтожало мосты, оставляло в испуге и изоляции целые семьи. Или убивало их.

Силовые линии повсюду были оборваны, электроснабжение внезапно прекратилось во всем мире. Сеть, старая и слабая, уже несколько десятилетий доживала свой век, и ураган Мария оставил без света все уголки острова.

Люди искали убежища. Церкви, правительственные здания, городские арены заполнялись отчаявшимися душами. Потом в убежищах кончились раскладушки. Священники и служащие давали людям бутилированную воду, а больше ничего и не было. Люди были испуганы, рассержены, взволнованы. Накалялись страсти. Случались драки. Все чувствовали свою беспомощность, они были предоставлены на милость чего-то жестокого и ненавистнического, чем они не могли управлять.

В больницах закончились койки, болеутоляющие средства, нити для швов и марля. А люди все шли. У кого-то отсутствовали пальцы после странных несчастных случаев, у кого-то кровоточили раны на голове, полученные от всяких летающих предметов, кто-то приносил своих мертвых детей, супругов, братьев, матерей. Бабушек и дедушек. Соседей. Друзей. Доктора и медсестры делали, что было в их силах. Но этого не хватало.

Призраки тех, кто погиб, раздавленный деревьями, прибитый кирпичом, цементом и кусками штукатурки, цеплялись за развалины. Все они были озлобленными и отчаявшимися. Если бы кто-нибудь восстановил дома, где погибли они, то в этих домах поселились бы призраки.

Ветер вырывал кондиционеры, которые висели под окнами, словно перезревшие фрукты. Ветер и вода проникали в зияющие отверстия, оставленные незакрытыми, уничтожали священные сувениры, разрушали стены и напитывали влагой полы.

Океан проглатывал суда и уничтожал дома, стоящие слишком близко к берегу. В таких местах, как Дорадо, Санта-Изабель, Луквильо, Фахардо и Лоиса, волны выкидывали на берег акул, дельфинов и других морских существ, мертвых и чаще всего жутко искалеченных. По большей части отсутствовали огромные куски их тел, а на других виднелись оставленные зубами крупные отметины. Те, кто жил на берегу, знали, что по окончании шторма им придется выйти на берег и вернуть эти тела океану, потому что мертвые животные не только издавали жуткий запах, но и всегда приносили с собой неудачу.

Деревья ломались, а то их вырывало с корнями, на которых еще висела земля. Пальмы сгибались до тех пор, пока они уже не могли согнуться больше, а потому трескались, их кокосовые плоды разлетались, как снаряды, которые ударяли по домам, разбивали ставни и окна. Растения уничтожались. Урожаи погибали. Папайя и банановые пальмы были самыми податливыми, а потому погибали первыми. Ветер гулял с завываниями по опустошенным полям, звук его завываний тонул в плаче фермеров, которые в очередной раз потеряли все.

В горах Хаюйя около 22:45 вечера родилась девочка, схватки у ее матери начались сразу после обеда. Вызвать помощь они не могли. Телефоны не работали. Их улица превратилась в бушующую реку. Они не могли отправиться в больницу. Младшая сестра женщины приняла ребенка. Появилась на свет девочка – мокрая, вся багряная, сердитая – и заплакала.

Она казалась здоровенькой. Когда ее умывали, тетушка заглянула ей в рот. Оказалось, что у новорожденной весь рот вплоть до горла усеян рядами крохотных острых зубиков. Отец новорожденной так и не объявился, так что решить проблему пришлось сестре роженицы. Она отнесла младенца в гараж и забила ее до смерти монтировкой по голове. Дело было страшное, и руки у нее тряслись, но не сделать этого они не могли. Она оставила девочку под ковриком, чтобы похоронить утром.

И такая девочка оказалась не единственной.

В небольшом доме близ берега в Лоисе черная женщина родила недоношенную девочку, у которой из правой части лба выступал рог длиной в три дюйма. Женщина удушила свое чадо, прижав его к потной груди, а отец тем временем плакал в углу и молился богу, который никогда не отвечал на его молитвы. Ветер разносил материнские крики над искалеченными тушами животных, загрязнявшими берег.

А в Гванике роженица погибла, когда младенец в ее чреве начал сам прогрызать себе путь наружу острыми, как бритва, зубами. Женщина, помогавшая роженице, была гораздо моложе ее, она схватила кухонный нож и убила новорожденного, потом взяла золотой крест, засунула его в окровавленный рот мальчика и сидела в темноте, дожидаясь утра.

Одна и та же история кочевала по острову. Новорожденные с маленькими зубами, как у пираньи. Рогатые дети. Ворочающиеся в утробе плоды с когтями такой же длины, как и крохотные розовые тела. Новорожденные, едва появившиеся из чрева и сразу же начинающие разговаривать на разных языках. Всех их убивали те, кто должен был их любить. Или, по крайней мере, любить их матерей. Многим набивали рты крестиками или четками. Другие были подвергнуты еще более кровавым ритуалам теми, кто знал, что сила, породившая этих младенцев, была старше господа бога, и те, кто набивал в детские рты четки и кресты, потом произносили другие молитвы.

Те, кто практиковал вуду, Меса Бланку, сантерию и Пало Майобе, осуществляли ритуалы, призванные сдержать, не допустить к ним демона, приходившего со штормами. Одни слышали его крики, другие – нет, но все ощущали его присутствие.

В Каролине одна женщина видела фигуру, стоявшую перед ее окном. Фигура эта напоминала очень крупного человека, словно нарисованного тушью. Семь ее собак взбесились и разорвали женщину на части. Она умерла, выкрикивая их клички, умоляя их остановиться, она чувствовала боль от их предательства сильнее, чем боль их укусов. Никто ее не услышал. Никто некоторое время не решался к ней заходить. Собаки успокоились, как только исчезла фигура, но останки доедали еще несколько дней.

То же самое происходило и с животными на фермах, эти животные погибали. Все, кто выжил после такого нападения, впоследствии вспоминали темную фигуру и странный пронзительный крик. В других частях острова люди, у которых не было домашних любимцев, тоже видели ту фигуру. Некоторые из них умерли. Кто-то потерял разум. Кто-то взял первый попавшийся под руку острый предмет и вонзил его себе в глазницу или разрезал себе горло.

Разрушение. Оно было повсюду. Повсюду слышались крики, рыдания, страх, кровь, убийство и жестокая смерть во многих домах.

Несчастные случаи стали массовым явлением. Плоть всюду расцветала глубокими ранами. Текла кровь. Правили боль, страх, скорбь и паника.

Завывал ветер.

Завывал и завывал.