Глава 29. Мир Карна. Столица. Стефан. 749 год.

Пока я выбирал и седлал лучшего жеребца из имеющихся в баронской конюшне, Стивс уже вошёл в курс всех дел.

– Мастер Стэн, – обратился он ко мне. – Вот ваш патент на ведение кузнечного ремесла на всей территории Карна. Также по просьбе нашего барона я передаю Вам эти средства на дорожные расходы. И последнее, барон просил напомнить мне вам, что мы ждём Вас обратно как можно скорее. Как вы заметили, вероятно, у нашего господина острый ум, но он направлен больше на ведение хозяйства, торговлю, экономику и политику. Военное же дело – его слабая сторона и он сам прекрасно понимает это.

Я кивнул и ответил:

– Стивс, пригляди за бароном и пожалуйста, разбавляй его вино водой.

Сказав это, я забросил в седельные сумки кузнечный патент и приятной тяжести баронский кошель. Запрыгнув на вороного как ночь коня, я в высоком темпе отправился в родное Приречье. Дорога домой заняла два дня. На обратном пути у меня не было желания и сил рассматривать окружавшие меня пейзажи.

Передвижение верхом, не такое уж и простое дело, как может показать мало знакомому с этим путешественнику. Верно то, что всадник за недолгое время может очень быстро покрыть приличное расстояние, пустив животное в галоп. Но это минуты или километры, не более. Спокойный аллюр, со скоростью около десяти километров в час, позволит всаднику, не заморив коня ехать до восьми часов кряду.

Мы с Вороным выдержали шесть часов и, преодолев примерно половину пути, уже глубокой ночью остановились на отдых. Стреножив коня, я пустил его щипать молодую травку, а сам развёл костёр и наскоро перекусил. Спина, ноги и то, что находится между ними, после такой скачки болели нещадно, непривычная нагрузка, попенял я сам себе. Мысли о Чёрной башне, про которую обмолвился барон, не выходили у меня из головы.

Когда же я уснул, сон, приснившийся мне в эту ночь, немного успокоил меня. Мне снилась Чёрная башня. Каждый раз, когда я обращал к ней свой взор, она была разной. Взгляд – и я вижу вдали огромную чёрного камня башню, сложенную из поистине циклопических размеров тёмных блоков. Взгляд – и на месте башни я вижу уже её развалины давно покрытие чахлой травой и кустарником. Взгляд – и я как будто смотрю в колодец Богов, ибо размеры колодцев для людей не могут быть столь огромны. Колодец этот чёрен и лучи солнца падающих внутрь его и не находят поверхностей от которых могли бы отразиться. Вдруг я понимаю, что вижу ту же башню, только вовнутрь земли и это пугает меня, одновременно восхищая.

Во мне крепнет знание, что эта башня есть. И что я должен найти её. Я вспоминаю, что читал о ней давным-давно, в малой библиотеке Стефана и в этот момент я проснулся.

Встав и сделав мощную, но короткую разминку, я мысленно дополнил свой план на ближайшее время. Приречье, забрать Пирса, пристроить его к моим старым армейским наставникам, в гвардейскую королевскую академию кадетом, получить патент на отлов тварей, найти Стефана и хорошенько расспросить про легенду о Чёрной башне.

Снова оседлав Вороного, мы продолжили наш путь. За ту неделю пока меня не было, в Приречье не произошло ничего важного. Деревенская жизнь шла своим чередом. Начался посев, работы на земле и в огородах было много. Самые бестолковые вспомнили, что не подготовили свой инструмент с осени и, завидев, что я вернулся, выстроились ко мне в очередь, с просьбами срочно заточить или подновить их рабочий инвентарь.

Весь следующий день я занимался привычным уже кузнечным делом. Тем же днём я заглянул и к нашему старосте, показав ему полученный от барона патент. Закончив дела в кузне, я по обыкновению убрал за собой и отправился домой к Тёще. Разговор с родными оказался не простым:

– Я последний раз говорю вам: я забираю Пирса, и это не обсуждается.

Сам Пирс в это время играл с моим старым мечом, получалось у него это не особо хорошо, ибо меч был ещё слишком тяжёл для него. Но малыша это не останавливало и я, с гордостью наблюдал за его играми, одновременно следя, чтобы он не поранился. Всё же меч сотника совсем не игрушка. Арья была безучастна и только тихонько плакала. Глядя на неё я понимал, что она так и не оправилась после потери наших дочерей. Её мать что-то говорила мне, возражала, спорила, но я быстро устал слушать.

Ранним утром следующего дня, я запряг в телегу Вороного. В его глазах я прочёл немой укор. Он как бы говорил мне, я боевой жеребец, а не тяговая кобыла, но пара прошлогодних и сладких морковок примерила нас.

Нам предстоял длинный путь до столицы. Сложив в телегу кое-что на продажу, я сходил за Пирсом и, забрав ещё спящего сына, уложил его во что-то мягкое и накрыл тёплым домотканым одеялом. Пусть досыпает. С собой я взял ещё тугой кошелёк барона, оба меча, выписку из домовой книги, что доказывала, что Пирс мой и Арьи сын, а так же свои старые кожаные доспехи. Они уже были мне не по размеру велики, но я знал мастеров кожевенников, что могли подогнать их под мою изменившуюся конституцию.

Почти восемь лет я не надевал их. Думая об этом и о многом другом, я тихонько правил на северо-восток.

Дорога до столицы была почти вдвое длиннее, чем та, что я проделал недавно до Зелёного Дола. Я понимал, что здорово изменился. Девять дней болезни иссушили меня, а та половина года, что прошла с тех пор и была посвящена интенсивным тренировкам, ещё больше скорректировали мою фигуру, сделав мои мышцы ещё суше, но намного сильнее и выносливее. Когда Пирс проснулся, солнце стояло уже высоко и своими нежными весенними лучами ласкало всё вокруг. Светло-зелёная трава заливных лугов ещё блестела капельками утренней росы. Деревья, высаженные вдоль всего юго-западного королевского тракта, уже радовали взгляд показавшимися из почек молодыми и сочными листочками.

Как, наверно, и все дети в мире, Пирс протёр глаза обоими кулачками и стал с интересом оглядываться вокруг. Самым дальним его путешествием в жизни была поездка в соседнюю Камышовку. Но он не мог тогда запомнить её, потому что был ещё слишком мал для этого.

– Пап, куда мы едем? Где мама? Где бабушка?

Я потрепал его волосы и ответил:

– Сын, мы едем в столицу Карна. Там я отдам тебя на обучение и воспитание в кадетский корпус королевской гвардии и в отличие от меня, когда ты станешь взрослее, ты сразу получишь офицерский чин и свой первый десяток, не тратя времени на то, чтобы показать себя хорошим солдатом. Также ты получишь прекрасное воспитание. Тебя обучат манерам, верховой езде, разным полезным дисциплинам, воинскому искусству и многому другому.

Сын смотрел на меня, открыв рот.

– А где мама и бабушка? – Снова спросил он.

– Они остались в Приречье, – честно ответил я ему.

Я видел, как большие градины слёз уже начали наворачиваться на его глазах. Улыбнувшись как можно мягче, я проговорил:

– У тебя будет возможность увидеться с ними, не печалься. Наступают тёмные времена, и кто-то должен будет защищать наших женщин, когда я уйду.

Мы же с тобой будем видеться чаще, что-то подсказывает мне, что я буду частым гостем в столице нашего королевства. Пирс оказался молодцом, он сумел удержать слёзы, а вскоре, как и все дети, переключился на что-то другое, то и дело «папкая» и задавая мне миллион вопросов обо всём вокруг. Этим днём мы преодолели четверть пути. Уже вечером мы съехали с дороги в небольшой перелесок, чтобы укрыться от ветра и не испытывать недостатка в дровах. Спать решили прямо в телеге.

Установив в специальные, расположенные на бортах телеги проушины дуги, я натянул на них тент и повесил масляную лампу. В телеге стало светло и уютно. В свете лампы, ночные мотыльки танцевали свой хоровод. Плотно перекусив горячей кашей с мясом, что я приготовил на костре, мы легли спать. Повторяя за мной, сын снова попросил выдать ему его меч и, положив его рядом с собой, как и я, под правую руку, тут же уснул. Улыбнувшись от этого представления, я тоже вскоре забылся чутким сном.

В конце второго дня пути нас ждали Большие дворы. Я, конечно, бывал здесь проездом много раз до этого. Но за последние годы Большие дворы превратились в поистине огромное поселение. Три основных фактора, как я думаю, послужили тому причиной:

Во-первых, на западе от Больших дворов была расположена огромная лесопилка, появившаяся там после Зимней войны. Рассказывали, что Альтеры сами предложили это людям. Не желая даже думать о вырубке старых лесов, они при помощи своего природного дара, очень скоро вырастили огромные рощи на восточной границе Великого леса. Рощи эти состояли и разных пород дерева, и именно их они позволили заготавливать людям. Чудесным образом рощи эти восстанавливались очень быстро и служили для всего королевства неиссякаемым источником древесины.

Во-вторых, на юге от Больших дворов были каменоломни Сторожевых гор. Там добывали камень и уголь.

В-третьих, у Больших Дворов было очень удачное расположение. Он стоял на пересечении южной и западных дорог, а близость столицы то же сыграли не последнюю роль в бурном развитии этого места.

В городок мы въехали уже затемно. Определив Вороного на конюшню при таверне, мы взяли комнату с двумя кроватями и как следует умывшись и поужинав, устроились на ночлег. Утро следующего дня разбудило нас многоголосым шумом расположенной недалеко ярмарки. Наскоро позавтракав, мы с Пирсом пошли обозревать окрестности.

Немного побродив по городу, мы вернулись к шумной ярмарке, что привлекала собой всех вокруг.

Чем здесь только не торговали. Солидные конторы, имевшие свои представительства, торговали деревом, камнем и углём. Лоточники на все голоса расхваливали свой товар и мы, не удержавшись, купили и поели свежих пирогов. Пирс выпросил у меня невиданное в Приречье лакомство, карамель на палочке в виде распушившего хвост петуха. Не обошлось и без приключений.

Отвлёкшись на секунду на прилавок с ножами, я крепко держал Пирса правой рукой. Чудом я почувствовал неладное. Висевший на моем поясе баронский кошель, уже был срезан и рука воришки, мелькнув сбоку от меня, почти закончила преступное движение к своему владельцу.

Вызвав в своём сознании руну ускорения, я развернулся. Мир привычно замедлился вокруг меня. Рефлексы мои сработали мгновенно, левой свободной рукой, которая была ближе к прилавку, я схватил первый ко мне клинок и с силой вогнал его в грудь вора. Всё вокруг ещё было заморожено и я, выхватив свой кошель из руки мертвеца, успел развернуться обратно к прилавку. Так и не выпустив ладошку сына из своей правой руки, я погасил руну, и как ни в чём небывало, задал какой-то вопрос торговцу. Истошный крик сразу нескольких женщины раздался сзади.

– Убииилиии! – Истошно кричали они.

Кривая ухмылка наползла на моё лицо. Когда я оглянулся, как и все, на кричавших, лицо моё снова было спокойно. Пирс так ничего и не понял.

– Пойдём-ка отсюда, сын, – сказал я Пирсу. – Пора в дорогу.

Забрав свои вещи из таверны, мы снова запрягли Вороного и через восточные ворота выехали прочь. По мере приближения к столице, дорога становилась всё лучше и шире. Небольшие деревеньки то справа, то слева от дороги, провожали нас бликами своих окон и дымом печных труб.

Спустя ещё два дня пути без особых происшествий, столица встретила нас каменными стенами внешнего города, глубоким рвом, с перекидным через него широким и основательным мостом и запахом тысяч людских тел, смешавшихся в странном аромате людского пота, навоза, которым удобряли окрестные поля, запахом свежего хлеба и бог ещё знает чего. Пирс с большим любопытством выглядывал из-за моего плеча.

– Ну, вот и добрались, сказал я ему.

Среди множества других путников, мы пересекли мост и, уплатив пошлину за въезд, оказались на узких улицах нижнего города. День выдался погожим и тысячи людей, жизнь которых была подчинена своему ритму, обтекали нашу повозку со всех сторон, спеша по своим делам. Уверен, что Пирсу было очень интересно.

Вот какой-то мужчина вышел из дома, неся в руках большую корзину с хлебом, пыхтя и отдуваясь от её тяжести, побрёл в сторону рынка. Шум его бойкой торговли доносился до нас даже с соседней улицы. А вот две женщины, с носилками, полными грязного белья, о чём-то переговариваясь, идут на выход из города. По-видимому – это прачки отправились стирать на Тринзу. Стайки мальчишек и девчонок, вперемешку с дворовыми собаками, носились вокруг нас по своим очень важным делам. Город жил своей обычной жизнью.

Все улочки нижней, самой большой и одновременно самой небогатой части города шли немного вверх, постепенно вливались в несколько широких проспектов. Мощёные булыжником проспекты, в свою очередь, шли насквозь через весь город, начиная свой разбег с Цитадельного холма. В двух местах на западной стороне реки, они пересекали и равелин, отделяющий нижнюю часть города, от более зажиточной средней.

Покинув нижний город, дышать нам стало легче. Приятный и ласковый своим теплом весенний ветер, свободно гулял вдоль внушительного земляного вала равелина. С лёгкой ностальгией, я вспоминал бесчисленные километры, которые мы наматывали по нему в периоды несения караульной службы. Показав метку об уплате пошлины гвардейцам короля, дежурившим здесь сейчас, мы двинулись прямиком к дому моего старого приятеля Стефана.

В отличие от хаоса маленьких улочек нижнего города, улицы средней части были подчинены строгой геометрии прямоугольной застройки. Дома здесь были почти сплошь каменными, и только малая их часть была выстроена из дерева. Дом королевского библиотекаря Стефана, встретил нас шумным праздником, по случаю рождения его первой и такой долгожданной внучки. Оставив нашу телегу за воротами, мы с Пирсом, ведя под уздцы Вороного, прошли через ворота и оказались во внутреннем дворе его дома. За те годы, что мы не виделись, Стефан мало изменился. Его природная интеллигентность была видна во всём. Никогда за все те годы, что мы были близки с ним, я не видел его в кричащих роскошью одеждах. И сам дом, и его обстановка, а так же привычка в питании, были скромны, но дороги.

Вот и сейчас, когда я увидел его во главе стола накрытого на улице, он был одет просто и со вкусом. Чёрный сюртук дорогой ткани и пошива, как вторая кожа, облегал его стройное и, несмотря на солидный возраст под пятьдесят, поджарое тело. Редеющие уже, очень светлые волосы, были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб, говорящий о недюжинном уме этого человека. Сильные и тонкие пальцы его рук, нежно держали у груди маленького, только недавно родившегося человека. Я помнил, как этими пальцами он с большой нежностью переворачивал страницы древних манускриптов.

Почувствовав мой взгляд, он поднял глаза от внучки и увидел нас с Пирсом. Его чуть застенчивая и добрая улыбка ничуть не изменилась за эти годы. Он встал и передал девочку её матери. Я же тем временем, поймал пробегающего мимо нас слугу и вручил ему поводья от Вороного.

– Стэн, мой спаситель, – сказал Стефан, подойдя к нам. – С кем это ты, неужели это Пирс? Я помню, ты писал мне лет шесть назад о рождении наследника.

– Очень рад знакомству с вами, господин Стефан, – очень серьёзно произнёс мой сын.

– Да, ты хорошо воспитан, парень. – С энтузиазмом произнёс Стефан и улыбнулся.

– Друзья мои, как вы видите у меня сегодня праздник, прошу вас за стол. О делах же поговорим вечером.

День пролетел быстро. Пирс, поев немного, почти сразу убежал знакомиться с ребятами своего возраста, а я немного перекусив, отправился проверить, как устроили Вороного и распорядился на счёт телеги.

Когда праздник принял неформальный характер, ко мне снова подсел Стефан.

– Я рад видеть тебя, Стэн. Но что привело тебя в мой дом? Ты знаешь, что он всегда открыт для тебя, но скажи мне, чем я ещё могу помочь тебе, кроме как своим гостеприимством?

Пригласив Стефана немного пройтись по саду, на ходу мне лучше думалось, я сказал:

– Друг мой, я чувствую, что скоро мне предстоит дальняя дорога, и я не знаю, куда она приведёт меня, и не сложу ли я голову в пути по ней. Завтра я планирую попасть на приём к старику Вирэну, моему старому командиру. С ним я договорюсь касательно Пирса, о приёме его в кадеты и пансионе до шестнадцати лет. К тебе же у меня другой вопрос.

Я рассказал Стефану в тот вечер про Оркусов и о других пограничных конфликтах, что мне стали известны от барона Эдхарта.

– Уверен, – продолжал я, – что все ответы в Чёрной башне. Я должен её найти, а ты мне в этом поможешь.

– Я знаю, что не смогу тебя переубедить, – ответил мне Стефан. – И я помогу тебе! Завтра в середине дня, найдёшь меня в малой библиотеке, тебя пропустят, я распоряжусь.

Когда уже поздним вечером один из слуг проводил меня в наши с Пирсом комнаты, что выделил нам Стефан, я застал сына спящим. На лице его блуждала улыбка. Он был счастлив. По обыкновению, потрепав его мягкие волосы, я умылся и лёг рядом с ним. Следующий день, закружил меня вихрем событий.

Как и ожидалось, когда-то полковник, а теперь уже маршал Вирэн, без проблем удовлетворил моё прошение. С осени Пирса определят на младший курс кадетского училища, где они будет обучаться десять лет, вплоть до исполнения ему шестнадцати лет.

Старик Вирэн, выслушав мою историю, тут же попытался снова завербовать меня в гвардию инструктором, но я отказался. Вспоминая прошлое, старый Маршал так растрогался, что когда узнал о том, что мне нужен патент охотника за головами, написал мне сопроводительное письмо. С его помощью, как он сказал, я получу патент намного быстрее и без бюрократии.

– Заодно посмотришь на то отребья, что тоже решили заработать по лёгкому, как они думают, – проворчал Вирэн.

Тогда я не очень понял, о чём он говорит, мои мысли уже были в библиотеке. Но когда по дороге в неё, я зашёл за патентом, то сразу всё стало на свои места. Несчастные Восемь, кого здесь только не было. Как видно патент хотели получить многие. Крестьяне и горожане разных возрастов и внешнего вида, типы откровенно бандитской наружности и старые вояки. Я даже увидел нескольких Восточников. Последние были, пожалуй, самыми годными бойцами.

Город Дозор, вот уже несколько сотен лет был аванпостом людей Карна на своих восточных рубежах. Любовь зла и нет-нет, но всё чаще происходили кровосмесительные браки между Дикими племенами с востока и Дозорными. Именно от этих браков рождались так называемые Восточники. Кровь двух разных этнических групп стала сильной, вобрав в себя лучшее от людей Востока и Запада.

Очередь шла быстро, но патент сразу не выдавали почти ни кому. Бюрократия иногда необходима. Просящих просили снова явиться через три дня, за это время решая – давать им патент или нет. Мне по письму от Вирэна патент выдали сразу. Коротко поблагодарив чиновника, я заспешил на встречу со Стефаном.

Как и предупредил старший библиотекарь, проблем с пропуском в малую библиотеку у меня не возникло. Стефана я нашёл в читальном зале.

– Друг мой, – сказал он. – Я нашёл все книги, в которых может упоминаться объект твоего поиска и этих книг всего три. Поблагодарив Стефана, я взялся за чтение. Мне повезло, в первом же самой старом фолианте я нашёл отсылки к старой легенде о Чёрной башне. Легенда гласила о следующем: Ещё во времена до прихода Восьмерых, когда мир наш был молод, в нём жили другие народы и другие боги покровительствовали им. Всё зло того старого мира, шло тёмными волнами лютой нежити и других тварей из-за далёких гор на юго-востоке. Именно там, за горами было их сосредоточение и цитадель. Страшные войны на истребление гремели одна за другой в те времена.

Конец же легенды гласил так: Небывалой силы гроза разверзлась на Карном. В слепящем свете тысяч молний, посередь очередной битвы между добром и злом, весь в золотом свете своих доспехов, явился бог, назвавший себя Аргонтом. Голос прогремел его тогда над всей битвой:

– Силой семерых своих братьев и сестёр я привожу к концу ваши бесконечные свары!

Старые боги, имевшие тогда вид исполинских монстров, бросились на него и тут же исчезли в вихре секущих, как острейшие лезвия капель дождя, обдирающих мясо до костей. Молнии, каждая толщиной с самое кряжистое дерево, пронзили их гигантские туши и глубоко ушли в землю, почти не потеряв своей силы. Старые боги пали. Остатки тех старых народов и племён расползлись по углам Карна. Началась эра Восьмерых.