Широкая дорога, по которой я шёл, вела прямо к замку. В поместье барона, больше похожем на небольшой городок, была даже своя таверна, называвшаяся «Пегий пони».

Уже совсем стемнело, когда я, наконец, переступил её порог. Зайдя внутрь, я оказался в просторном помещении, почти полностью забитом отдыхающими людьми. Табачный дым сизым туманом, поднимался под высокий потолок, укрепленный тяжёлым, потемневшим от старости брусом. Гомон и шум голосов резанул мои привыкшие за последнее время к тишине уши. Между большими деревянными столами, окружёнными длинными лавками, сновали подавальщицы, быстро и ловко собирая грязную посуду и подавая напитки и нехитрую снедь. Вкусно пахло жареным мясом.

У дальней стены расположилась высокая стойка, за которой, как и полагается, стоял хозяин таверны. Это был полный мужчина, о возрасте которого, нельзя было судить с уверенностью. Протирая кружки, слава Восьмерым, достаточно чистым полотенцем, он о чём-то разговаривал сразу с нескольким людьми, стоящими перед стойкой. Внимательный взгляд его серых глаз не упускал ничего из происходящего в доме. Заметил он и моё появление.

– Добро пожаловать путник, – легко покрывая гомон в зале, обратился он ко мне своим зычным голосом. – Поужинать или на постой?

Справа от стойки, за которой он стоял, была лестница, ведущая на второй этаж, видимо там и располагались гостевые комнаты. Подойдя к стойке, я снял со спины свой мешок и поставил его на круглый высокий табурет, стоящий неподалёку от меня. Затем я снял и свой плащ. При виде рукояти меча за моей спиной, глаза его немного округлились, но справившись с собой, он продолжил приветливо улыбаться.

– Мне нужна комната на одну ночь, – сказал я. – Принеси туда ужин и побольше горячей воды для умывания.

– Сейчас всё будет, – ответил мне он.

Повернувшись в сторону зала, он нашёл глазами кого-то:

– Мария, – снова зычно крикнул он.

Когда на его крик прибежала симпатичная рыжая девушка, он, подбородком указав на меня, сказал ей:

– Комнату, ужин и горячую ванну для господина, быстро.

Сделав малый книксен, девушка стрелой умчалась вверх по лестнице. Хозяин проводил её взглядом и снова обернулся ко мне:

– Ваша комната номер девять, Уважаемый. Ужин и вода вскоре будут вам предоставлены.

Расплатившись с ними серебром, я собрал свои вещи и отправился искать девятую комнату. От лестницы, она действительно была девятой по счёту. Толкнув дверь, я вошёл и замер на пороге. Девушка Мария, стоя ко мне спиной, заправляла кровать чистым бельём. Когда она сильно наклонилась, чтобы расправить простынь, платье её, по обыкновению чуть закрывавшее колени, поднялось вверх, давая во всех деталях рассмотреть сзади её стройные ножки и крепкие округлые бёдра, которые всё же остались скрыты под тканью, но легко угадывались в её очертаниях.

Невольно сглотнув, я обозначил своё присутствие, опустив свой тяжёлый мешок на пол. В отличие от меня, девушка, ничуть не смутившись, обернулась и, одарив меня белозубой улыбкой, проговорила:

– Располагайтесь, пожалуйста. Очень скоро я принесу ваш ужин и натаскаю воды в бочку для мытья.

Проговорив это, она проскользнула мимо меня, как мне показалось, нарочно задев моё плечо своей грудью. Выдохнув с неким облегчением, как будто отбившись от каверзного удара соперника, я начал разбирать свои вещи. Пока я ел, сновавшие взад и вперёд местные девушки во главе с Марией, наполняли бочку для мытья водой.

Закончив с трапезой и специально дождавшись пока Мария уберёт грязную посуду, я разделся и со стоном наслаждения опустил себя в наполненную горячей водой бочку. Мне кажется, распаренный и расслабленный в горячей воде, я даже задремал. В себя меня привёл чуть слышный шорох. Открыв глаза, не без некоторого удивления, я увидел вошедшую в мою комнату рыжую бестию, Марию.

Подойдя ко мне, она с притворной стыдливостью проговорила:

– Господин, если вам будет ещё что-то нужно от меня, то я свободна до утра.

Я не хотел её. После своей болезни зимой, я заметил, что чёрные нити от того места где на моей груди лежал изменившийся теперь знак восьмерых, продолжали расползаться во все стороны. Вместе с ними холод и отчуждённость расползались и в моей душе. Мыльная вода хорошо скрывала и мои шрамы и мой нож, который я взял с собой в бочку на всякий случай.

– Мария, у меня действительно будет к тебе ещё одна просьба, – сказал я.

Глаза девушки заблестели в предвкушении скорого заработка. Но я остудил её пыл:

– Возьми мою одежду, постирай и приведи её в должный вид. Завтра у меня встреча с вашим Бароном, – снова проговорил я и с удовольствие заметил, целую гамму эмоций промелькнувшую на её симпатичной мордашке: Непонимание, разочарование, обида, покорность сменили друг друга на её лице:

– Как скажите, господин, – сказала она и, сделав ещё один книксен, подхватила мою одежду и вышла из комнаты.

Отмыв себя дочиста, я вылез из уже порядком остывшей воды и, вогнав свой нож между дверью и косяком, расклинил её таким образом, что открыть её стало почти не возможно, не наделав много шума. В эту ночь, я спал без сновидений.

По обыкновению, первые лучи весеннего солнца разбудили меня, ворвавшись через окно в моё временное пристанище. Позволив себе сегодня только лёгкую разминку, я оделся в исподнее, отпер дверь и забрал с порога уже чистую и отпаренную одежду. Быстро собравшись, я спустился на первый этаж и подошёл к стойке, где по-прежнему, как будто и не уходил спать, стоял хозяин заведения. Высыпав на стойку приличного размера кучку медных денег, я сказал:

– Это для Марии.

Сальная улыбочка промелькнула на его лице. Очень быстрым и почти незаметным, даже для меня движением, он смахнул деньги в передний карман своего фартука.

– Всегда к вашим услугам, милейший, – ответил он.

Я же уже шёл к выходу. В утреннем свете всё казалось другим. Замершая вчера с наступлением темноты копка рва вокруг баронского замка, уже возобновилась. Пройдя мимо копающих землю крестьян, я обратил внимание на не слишком хорошее качество их лопат, многие из них были деревянными и уже порядком изношенными. Наконец, добравшись до замка, вделанным в дверь тяжёлым кольцом я постучал. Спустя минуту, за дверью лязгнул тяжёлый засов и передо мной предстал баронский мажордом.

– К барону, сотник королевской гвардии Стэн, – представился я, дипломатично умолчав о слове, «в отставке».

Мажордом баронского замка был стар. Седые волосы до плеч, обрамляли его сухое лицо. Свет его пронзительно голубых глаз, говорил мне, что старик ещё в уме и в здравии.

– Прошу вас обождать в прихожей, сейчас барон завтракает, но я доложу ему о вашем прибытии. – Ответил мне старик.

Пока за мной закрывали дверь, я с уважением оценил её толщину. Петли и засов были смазаны отлично и не выдавали себя противным скрипом. Прихожая, в которой я оказался, была большой и тёмной. Свет расположенных по стенам масляных ламп, частично освещал путь к лестнице на второй этаж дома. Тёмного же цвета красивая, деревянная лестница, раздваиваясь на два пролёта, примерно в первой трети своей длины. Рукава лестницы вели в правую и левую стороны, начиная за собой анфилады комнат второго этажа. Такое же архитектурное решение было и на первом этаже. Двери справа и слева от меня были сейчас закрыты, и я не смог оценить убранство комнат за ними.

– Барон Эдхарт просит вас присоединиться к нему за завтраком, – проговорил несколько минут спустя мажордом, наполовину спустившийся по лестнице, ведущей со второго этажа на первый.

Пока мы шли в трапезную, я вспоминал. Служа во дворце Вернона Мудрого, я несколько раз издалека видел барона Эдхарта. Моложаво выглядевший мужчина около сорока лет, всегда был одет по последней моде. Спрыгивая с коня, он лёгкой походкой шёл в окружении своих слуг, внимательным и умным взглядом осматривая всё вокруг. Он был частым гостем короля, впрочем, как и все прочие дворяне королевства. Это было около десяти лет назад.

Когда я вслед за мажордомом оказался в малой трапезной замка, я понял что время не пощадило Барона.

«Должно быть, сейчас ему около пятидесяти», – подумал я.

Барон Эдхарт обрюзг. Единственное, что напоминало мне его в более молодые годы, были его по-прежнему умные и проницательные глаза. Когда мы вошли, барон оторвал глаза от чтения письма, которое он держал в своих руках. Как будто кивнув сам себе, он проговорил слуге:

– Стивс, оставь нас.

Безмолвно поклонившись, старый слуга, не поворачиваясь к своему господину спиной, попятился к двери и плотно прикрыл её вслед за собой.

Обращаясь уже ко мне, барон снова проговорил:

– Королевский сотник Стэн, если не ошибаюсь? С чем пожаловали? Позавтракаете со мной?

Теперь уже и мне пришлось проявить учтивость и, поклонившись, я произнёс:

– Барон Эдхарт, я благодарю вас за то, что вы смогли принять меня и уделить своё время.

Я должен простить у Вас прощения, я действительно сотник гвардии его Величества, но уже давно в отставке. И да, я с большим удовольствием приму ваше приглашение к трапезе.

Смех барона был неожиданно приятным и уместным:

– Сотник, сотник, неужели ты подумал, что я сразу не пойму что ты в отставке. Я помню, мы виделись с тобой последний раз девять лет назад при Дворе. Ты уже тогда был сотником, а я уже тогда знал, что ты подумываешь об отставке. Но я должен тебе.

Я не стал ничего отвечать. И только в очередной раз убедился в остром уме этого человека. Я вопросительно посмотрел на барона, без слов прося его продолжать свою мысль.

– Да, Стэн, я должен тебе и поэтому, с искренней радостью сегодня вижу и принимаю тебя в своём доме. Ты, вероятно, помнишь, что много лет назад ты со своим десятком изловил на моих землях шайку преступников. Я кивнул.

– Я бы и сам их поймал рано или поздно, – продолжал Эдхарт, – но, как назло, они ограбили королевского сборщика податей и за это мне здорово влетело от нашего Короля.

– Ты не смог обеспечить охрану, – сказал он мне тогда.

Пожевав губами, как будто вспоминая что-то неприятное, он продолжил:

– Тогда же от Короля я узнал, что именно тебе я обязан сохранению своей чести. Подати были возвращены тобой в казну в полном объёме. Это не считая того, что и все остальное награбленное ими раньше, ты тоже сдал по описи королевскому казначею.

Барон закончил и снова погрузился в свои мысли, задумчиво глядя на то письмо, что всё ещё лежало у него на коленях. Немного помолчав, я сказал:

– Барон, это был мой долг, не более.

Снова посмотрев на меня, он улыбнулся:

– Да, конечно. И всё равно я благодарен тебе, – ответил он. – Так что тебя привело ко мне?

И я рассказал ему почти всё, кроме случившейся со мной болезни и тех последствий, к которым она привела и что сделала со мной. Из всего моего рассказа достаточно спокойно он воспринял почти всё. Но когда я рассказал ему про нападение Оркусов, барон резко дёрнулся. Кубок с вином в его руке расплескал своё содержимое на стол. Красное как кровь вино, полилось со стола на пол. Пронзительные глаза барона Эдхарта впились в моё лицо, не отпуская, пока я не закончил.

Вскоре, мы переместились с бароном в его кабинет и сели поближе к камину. Столик между нами был уже накрыт закусками, в глиняных запылённых кувшинах, из местных погребов, нам подали крепкое красное вино. Разожжённый камин дарил нам своё тепло. Всё было просто замечательно, если бы не те темы что мы сейчас обсуждали.

– Оркусы, в Приречье? – Снова спросил мой собеседник.

Я кивнул.

– И ты убил их один? Четверых? – Продолжал допытывать меня он.

– Мне повезло, – в свою очередь проговорил я. – Первого я завалил, пока он не ожидал атаки, со спины. Второго, я к своему счастью, оказался сильно быстрее. С третьим было очень сложно, так и не решившись открыть ему знания о руне ускорения, я продолжил:

– Мне просто очень повезло, он ошибся, и я сумел это использовать. Ну а четвёртый, по-видимому, вожак этой стаи, почти сломал меня. И если бы не Тревор, то…

– Понятно, – промолвил Барон. – Про патент кузнеца я услышал тебя, и хотя я удивлён этим твоим решением, но выдам тебе его и не возьму с тебя своей баронской пошлины.

Считай это моей благодарностью тебе за старые дела.

– Теперь второе, – продолжил он. – Пока мы не набрались, я должен тебе кое-что рассказать:

– Твой случай в Приречье не единственный.

Теперь уже была моя очередь расплескать вино и вылупить глаза на своего собеседника.

– Да, – увидев мою реакцию, продолжил он. – Это происходит по всему Карну. Альтеры Великого леса сообщили Королю, что Древняя Пуща снова пробудилась, и они усилили контроль своих западных границ. Дверги Северных гор снова подвергаются атакам Гоблинсов, вылезающим, как будто изо всех щелей. По слухам также Дикие восточные племена выбрали нового вождя, чего не было уже три сотни лет. Ну и, конечно, всякая нечисть с Мёртвых гатей не осталась в стороне и начала терроризировать южные земли нашего королевства. – Он помолчал немного, и залпом допив вино продолжил:

– Как ты видел, я тоже начал принимать кое-какие меры обороны. Копаю ров, набираю наёмников и так далее. Ты знаешь, у меня нет сына, а я уже слишком стар для всего этого. И поэтому у меня есть деловое предложение к тебе. Если бы ты согласился пойти ко мне на службу и взял бы всю эту военную подготовку на себя, я был бы более спокоен за своих людей. Король тоже не сидит, сложа руки, но он пошёл другим путём. Всем желающим он выдаёт патент на отлов всей этой гадости и платит серебром по весу их голов.

В отличие от Эдхарта, я почти не пил вина, более налегая на закуски. И пока он замолчал, я задумался. Оба его предложения показались мне интересными. Причём как я видел, одно не мешало второму. У меня уже были мысли на эту тему. После того, что случилось с моей семьёй, я и сам мечтал только о том, чтобы убивать этих тварей. Пока в моей голове крутились эти мысли, в комнате повисла тишина. Уютный треск камина и ветер за окном, на это время оказались единственными моими собеседниками.

Мой гостеприимный хозяин уже вздрагивал и похрапывал в пьяном забытьи.

Безжалостно растолкав его, я поднялся. План действий в моей голове уже приобрёл чёткость.

– Барон, – сказал я. – Я принимаю твоё предложение и вскоре вернусь сюда и дай Восемь не один. Тогда я и возьмусь за охрану твоих земель. Сейчас же я отправлюсь в столицу, дабы решить свои личные дела и получить королевский патент, о котором ты поведал мне.

Пошатываясь и держась за меня одной рукой, Эдхарт вдруг проговорил:

– Я молил Богов, церковь и даже Чёрную башню, чтобы у меня был такой сын как ты. Но видимо не судьба. – Он икнул и, сглотнув, промолвил:

– Возвращайся, я буду ждать.