Голова моя по-прежнему раскалывалась от нестерпимой боли. Воспоминания о странном сне, захлестнувшие меня потоком ярких картин, постепенно бледнели, уходя на второй план. Обычно, сны растворяются и быстро гаснут, стоит только открыть глаза и оторвать от подушки голову. Повседневные заботы, дела и мысли прогоняют их, замещая в сознании текущими впечатлениями, но в этот раз все было по-другому. Сон хоть и побледнел, переставая стоять перед глазами, но не забылся. Я помнил его от начала и до конца, во всех подробностях. Он был важен и еще нужен мне, поэтому я аккуратно свернул его, и бережно упрятал не на самую дальнюю полку в своей памяти.

Никогда до этого мне не приходилось заниматься толкованием и расшифровкой снов, но я хорошо помнил, что в нашей деревне есть одна нужная мне для этого дела старенькая бабуля, живущая обособленно, на самом дальнем краю нашего поселения. Она жила тихо и одиноко, я никогда не видел, чтобы она участвовала в общих собраниях или деревенских праздниках. До сего момента я никогда особо не общался с ней, но всегда здоровался, проходя мимо, или по пути заметив ее копающуюся в своих грядках. Нора жила в небольшом, слегка покосившимся от старости домике, с крохотным палисадником, где всегда росли редкие и диковинный цветы и травы. Иногда я встречал ее на деревенском базаре, где она торговала ими, отмечая при этом, что жители нашей деревни, без всякого страха покупали эти сушеные пучки трав, для своих домашних аптечек. До моего отбытия в Школу, я несколько раз видел, что к ней заходил Тихон, а больше, насколько я знал, она ни с кем особо плотно не общалась.

Отец как-то раз, беседуя с матерью, обмолвился о том, что когда он последний раз заходил к Норе за какими-то травами, то за разговором, он рассказал ей об одном из своих странных снов, дожидаясь пока она их ему собирала. Он был сильно удивлен, когда старушка ему настолько просто и доходчиво объяснила его значение, словно она всю жизнь профессионально занималась толкованием снов.

В это время я сидел рядом матерью, стругая ножом, что-то из дощечки и внимательно прислушивался к их разговору. Сны я в детстве видел часто, но никогда не придавал особого значения тому, что они могут еще что-то значить.

Нора уже тогда была достаточно старой, а когда я увидел ее в последний мой приезд в Винтори, она выглядела совсем древней. Мы тогда сидели со старостой на его веранде, и я заметил медленно идущую за забором Нору. Она брела мимо нас, стуча по дорожке деревянной клюкой, сильно горбясь и шаркая ногами при ходьбе.

Поэтому я с некоторым опасением сейчас подходил к ее домику и очень обрадовался, увидев ее в добром здравии. Она сидела на низенькой скамеечке у входа в свой дом, и грелась в лучах уже по-весеннему ласкового солнышка.

– Доброго здоровья тебя, Нора! – Поздоровался я, стоя за забором у ее калитки. – Разреши мне войти!

– Заходи, коли пришел! – Нора повернула ко мне голову и прищурилась из-под косынки, пытаясь опознать входившего к ней мужчину. Мне как раз прошлой осенью исполнилось двадцать два года.

– Я Драгорт! – Решил помочь я ей.

– Ах да, Драгорт, местный чароплет! – Она призадумалась, словно вспоминая что-то, а потом вдруг спросила:

– Не тот ли ты Драгорт, что десять лет назад спалил разбойника на деревенской улице?

– Да! Тот самый! – Ответил я, сам в свою очередь, задумываясь, есть ли в деревне еще один человек с тем же именем.

– Значит ты теперь у нас заместо Тихона… – О чем-то вновь задумалась она.

– Да! – Снова согласился с ней я и внимательно при этом посмотрел на старушку магическим зрением.

То, что я увидел, немного удивило меня, хотя внутренне я был готов увидеть в ней даже ауру мага. Но нет, магом и даже учеником мага она не была, хотя где-то глубоко в ней, все же едва тлел крохотный уголек дара Земли. Скорее всего, она даже не ощущала его и поэтому, в свое время, не пошла испытывать свой дар, пытаясь поступить в Школу Волшебства, хотя, скорее всего с такими слабыми задатками у нее и не вышло бы ее успешно закончить.

– Чего молчишь, соколик? – Нора исподлобья смотрела на меня удивительно острым взглядом. – Что привело цельного магистра к такой древней развалине как я?

Отметив про себя, что она каким-то образом исхитрилась увидеть на моем пальце кольцо с рубином, я подумал: «Видно не совсем еще выжила из ума старушка!»

      Оглядевшись, я не увидел ничего более подходящего и поэтому по-соседски присел на скамеечку, рядом с хозяйкой дома. Подставив лицо солнышку, я неторопливо и обстоятельно рассказал ей свой сон. Я не стал ей говорить всей предыстории, о Тени и нашей с ней битве в астрале, боясь того, что она не поймет и только запутается. В конце концов – это было и не столь важно для толкования самого сна, а я ведь пришел только за этим.

Нора внимательно выслушала мой рассказ, поохав в нужных местах, и даже несколько раз, за время моего рассказа, всплеснув руками, затем она несколько раз вздохнула и начала свое толкование по порядку:

– Черная башня – это неизведанные еще тобой знания, они манят тебя и одновременно страшат, потому что имеют темную природу.

– Огненный глаз – это твой дар, он присматривает за тобой, а в том сне, он искал тебя, потом пытался защитить тебя, от той морозной твари, что сидела у тебя внутри.

– Выжженная, безлюдная земля и пепел на ней – это пустота в твоей душе, горечь потерь и отсутствие любви или других сильных чувств, а так же неопределенность твоего жизненного пути и отсутствие в нем ясной цели.

– Вулкан – это твоя внутренняя сила, желание использовать ее, она бурлит внутри тебя и пытается вырваться наружу, а чтобы он не извергался, тебе надо использовать дар и творить с его помощью Волшебство.

– А вот что за дрянь из холода сидела у тебя внутри – этого я не знаю, твой дар огня защищал тебя, хотел сжечь ее в твоем сне, хотя в итоге и не спалил он ее похоже до конца! Попытался, да! И ведь почти получилось, только больно хитра она оказалась, в последний момент сумела впитаться в него и стать с ним чем-то единым и целым…

Она замолчала в раздумьях и потом повернулась ко мне. Пристальный взгляд ее блестящих глаз колол мое лицо, я даже инстинктивно поставил щит, отгораживаясь от Норы, хотя и не ощущал при этом от нее никакой угрозы. Старушка хмыкнула и отвернулась от меня, снова подставив свои морщины под лучи солнца. Помолчав еще немного, она произнесла неторопливо:

– Ох и не простой этот сон, совсем не простой. Поберегись Драгорт, боюсь я, как бы вещим он не оказался, тогда чую, беда будет большая!

Она пожевала губами и, кряхтя, поднялась с лавки, опираясь всем телом на клюку. Потом она подошла к грядке и сорвала несколько стебельков какой-то желтоватой травки, едва видневшихся из-под снега, на слегка подтаявшем, но еще мерзлом и припорошенном участке земли.

– Завари ее и выпей отвар на ночь! – Нора сунула мне пучок жухлой травы в руку и пошла к себе в дом. Видимо посчитав, что наш разговор был закончен.

– Спасибо, Нора! – Крикнул я ей в спину, пока дверь не успела закрыться за ней, отгораживая старушку от меня и всего мира.

Придя домой, я кинул травку в кружку и залил туда же кипяток. Вот только не уверен был я, что от всего этого будет толк. В отличие от Норы, я был твердо уверен, что сон был не только вещим, но и уже свершившимся фактом. Поэтому я накрыл кружку блюдцем и пошел в спальню, прихватив с полки свечку и подставку под нее. Мне нужно было помедитировать, чтобы привести в порядок свои мысли и очистить разум. А еще мне пора было поближе познакомиться с гостем, так уютно устроившимся в моей голове и бодро осваивающим выделенную ему территорию в моем разуме.

В этот раз моя медитация прошла вполне успешно. Я не забирался в астрал, вместо этого я погрузился в глубины самого себя. Мне предстоял нелегкий, как я полагал, опыт общения с Теневым Пламенем. Предчувствия меня обычно не обманывали. Мой гость встретил меня сразу же, как только я вошел в резонанс со струнами своего сознания:

– Благодарю за гостеприимство и возможность общаться с существом магического порядка! – Пламень, как я для простоты решил его называть спроецировал мыслеобраз, который я перевел сейчас в весьма вольном изложении.

– Мне хотелось бы узнать: что ты такое, какова твоя природа и в чем цель твоего поселения в моем разуме! – Задал я свой вопрос, а точнее сразу три.

Стоит отметить, что перевод в слова нашего ментального общения носит весьма примерный характер, передавая смысл в той же мере, как будто кто-то собирается изучать красоту стиха, написанного на камне с помощью рун.

– Я осколок сознания некогда великого чародея, жившего много сотен веков назад, в далеком от тебя мире Великого Древа. Его сущность была расколота в те времена, когда ваш мир существовал только в мыслях вашего Творца.

Пламя остановило свой рассказ, видя, что я не поспеваю за ним, споткнувшись на первом же предложении:

– Ты можешь задавать вопросы, если что-то покажется тебе непонятно!

– Весьма учтиво, с твоей стороны, но дело все в том, что мне непонятно абсолютно все!

– Хм. Попробую немного попроще. Нет, давай я лучше покажу тебе:

Мое сознание заполонили картинки чужого мира. Сначала великая битва, некоторые фрагменты которой я уже видел во сне. Следом пошел калейдоскоп картин финального сражения на склонах, какой-то горы. Судя по обилию пепла и следов лавы – это был тот же самый вулкан, только на этот раз он не разбрасывал вокруг себя горящие куски лавы. После показа фееричного окончания этой битвы, в которой, не смотря на мощное сопротивление, высокие эльфы все же смогли одержать верх над исполинской фигурой Чародея в черном плаще, Пламень снова перешел на мыслеречь:

– Когда чародей, воюющий за свою страну пал, боги того мира поймали духовную сущность властителя этой страны и пленили ее, заточив в некую далекую темницу. Все осколки его сознания, которые он, в период своего могущества, поместил в некие предметы, они не стали искать и собирать. Эти предметы вместе с нами, такими же осколками его сознания, как и я, были в итоге утеряны в веках или украдены воинами победителями в той войне.

– Где и как он поместил свои осколки сознания в предметы? – Задал я вопрос, который мучил меня с самого начала этого странного рассказа.

– Я не знаю всего, но лично я был в его фамильном перстне, которое он носил на пальце, другим осколком владел его полководец, еще один осколок был в сердце башни, поддерживая и защищая ее целостность. Где были и были ли другие, я не знаю, возможно, нас было всего три. После того как тело моего господина было уничтожено, в последней из великих битв его мира, а сущность спрятана куда-то богами, я потерял с ним связь. И только недавно, я вновь почувствовал присутствие сознания своего господина.

– Зачем ты здесь, зачем поселился в моем разуме? – Этот вопрос сейчас волновал меня больше всего.

– Я здесь, в этом мире, чтобы спасти моего господина, а ты избран, чтобы помочь мне в этом деле!

– Вот уж радость-то какая! – Ухмыльнулся я.

– Ты будешь щедро вознагражден! – Пламень проигнорировал мой сарказм.

– Например?

– Я знаю и умею очень многое. Конечно мои знания лишь песчинка, в том море знаний и информации, которым обладал мой господин, но тебе точно хватит!

– Мне показалось или ты насмехаешься надо мной? – Я начинал злиться от покровительственного тона, на который вдруг перешел мой гость.

– Прости, я слишком увлекся. – Пламень снизило уровень пиетета и продолжил более смеренным тоном:

– Тебе нужно найти в этом мире проекцию той Черной башни, что ты видел во сне. Там мы поймем, что нам нужно делать дальше. Путь будет не близкий и совсем не легкий, но я помогу тебе всем, чем смогу! Ты должен доставить меня туда!

– Во-первых, я никому ничего не должен! Во-вторых, я не подписывался на реинкарнации великих чародеев прошлого, еще не известно, что он тут натворит, если каким-то чудом оживет. И в-третьих, я понятия не имею, куда и главное – зачем мне нужно куда-то там идти! – Я злорадно наблюдал, как съёживается Пламень от моих слов.

Насладившись этим зрелищем, я продолжил:

– Подвожу итоги: Награда – весьма сомнительна, а мороки – не оберешься, ко всему прочему – информации об этой твоей Черной башне – ноль.

Пламень окончательно притушил свое сияние и видимо призадумался. Я тем временем занялся уборкой и наведением порядка, в моем растрепанном после всех этих сражений разуме. Окончив структурирование своего сознания и установку положенных защит и барьеров, я заглянул к моему гостю и увидел того в том же удрученном состоянии. Пожав мысленно плечами, я покинул его закуток и поспешил наружу.

Когда я вышел из медитации, была уже глубокая ночь и я, залпом осушив остывший уже отвар, завалился спать. Не знаю, отвар ли помог мне или же медитация, но проснувшись утром, я впервые за все последние суматошные дни, почувствовал себя полностью отдохнувшим.

Прибравшись в доме и птичнике, я сварил и съел пяток гусиных яиц с хлебом и отправился к соседу за парным молоком. Неторопливо шагая по деревне, я вдруг заметил, что в деревне что-то неладно. Молодые ребята бегали между домов, стучали в двери каждого из них и что-то кричали внутрь, когда им отворяли дверь. Я поймал за рукав проносившегося мимо меня паренька и спросил:

– Что, во имя Восьмерых, тут происходит?

– Болотники! Болотники идут! – Крикнул мне прямо в ухо парень и рванул дальше, прокричав остаток фразы уже на бегу: Я послан старостой, чтобы оповестить ополченцев. Он приказал всем срочно явиться на площадь!

Я развернулся и быстрым шагом направился к центру деревни, где стоял дом нашего старосты. С окрестных домов выходили наши мужики, уже вооруженные луками, пиками и мечами. К дому старосты мы в итоге подошли небольшой толпой. У его крыльца, к тому времени, уже топталось еще десятка полтора вооруженных людей.

Староста стоял на крыльце и командовал, указывая пальцем на тех, кому отдавал приказ:

– Вы идете к воротам и крепите створки жердями!

– Вы поднимаетесь на Северную башню частокола и стреляете по готовности!

– Вы – на Восточную!

Потом он увидел меня и спустившись с крыльца подошел, протягивая мне руку:

– Драгорт, хорошо, что ты уже здесь. Я посылал за тобой, но паренек вернулся ко мне, не застав тебя дома. Мы с тобой займем Дозорную башню. Она самая высокая. Помощи от города нам не дождаться! Я даже сокола не стал посылать в Пентакор. Весна, перевал еще засыпан снегом, конница не пройдет, да и пешие, наверно тоже, к тому же им идти дня три, не меньше в такую слякоть. За это время нас уже или разграбят или сожгут.

– Почему такой пессимизм? – Я непонимающе уставился на старосту.

– Охотники били косулей на отрогах, с них далеко видно, вот они и углядели, что с болот на нас идет очень большой отряд бандитов. Они побросали все, что не смогли с собой унести и прибежали сюда. Мы уже закрыли частокол и сейчас готовим всех, кто способен держать оружие, но думаю я, что все это без толку. В прошлый раз их было вдвое меньше и то без помощи из города мы бы не устояли. – Он махнул рукой в жесте отчаяния.

– Мы еще посмотрим кто кого! – Я хмуро поглядел на него и направился к Дозорной башне. С нее уже должно было быть видно, кто и в каком количестве идет на нас.

Дозорная башня была выше любого строения в нашей деревне. Стояла она примерно в двадцати шагах от восточной части частокола. Она представляла собой деревянную площадку на четырех столбах с лестницей до земли. Площадка была со всех сторон огорожена деревянным брусом, на высоту около двух метров, с вертикальными прорезями бойниц для стрельбы из лука. Размеры площадки составляли три на три метра. На ней с легкостью могли разместиться и вести огонь с полдюжины стрелков. По ее углам стояли вертикально четыре столба, на которых держалась дощатая крыша. Пол был тоже из струганных досок, плотно пригнанных друг к другу.

Предыдущий староста хотел поставить такие же башни с каждой из сторон деревни, но потом здраво рассудил, что кроме как с болот на нас нападать в принципе некому и поэтому она осталась стоять в гордом одиночестве, возвышаясь на тридцать футов над землей. По углам частокола, с внутренней его стороны, были расположены башни на подобии Дозорной, только вдвое ниже.

Я забрался на Дозорную башню и посмотрел в сторону болот. Солнце стояло еще пока по-зимнему низко, к тому же было еще раннее утро, поэтому против света на восток, было почти ничего не видно, но я закрыв козырьком ладони глаза, все таки смог смутно разглядеть большую толпу болотников, идущих вдоль русла реки в нашу сторону. Их было не меньше пяти-шести десятков. До них было еще пару миль, а значит, в нашем распоряжении оставалось не более получаса.

Сообщив об увиденном старосте, я осмотрел ворота и частокол. Все было вроде как в порядке. Обожженные на огне, верхние концы острых кольев частокола наточены, ворота закрыты на прочный брус, их створки подперты десятком жердей, лучники уже забираются на две угловые башни, а староста вместе с пятью самых метких из всех наших охотников идет к Дозорной. Я направился туда же, прочтя по пути краткую молитву Восьмерым на удачу.