Говорят, что уходить в дождь – хорошая примета. Видимо, мой путь будет очень добрым. Проливной дождь зарядил в самого раннего утра и, честно говоря, если бы я не собрался ещё накануне, то остался бы в Приречье пережидать его.

Заперев кузницу, я накинул на голову капюшон плаща и вышел под ливень. Дорогу развезло. Раннее утро встретило меня одиночеством. Деревня ещё спала, и я был рад уйти вот так, без лишних прощаний. С Пирсом я простился ещё вчера и чтобы немного успокоить его, обещал привезти ему подарков, по возвращению.

      За серой пеленой дождя, всё вокруг казалось неясным и расплывчатым.

Мой путь лежал на северо-запад. Очень скоро я прошёл мимо последнего дома нашей деревни. Закончились огороды, дальше, насколько хватало глаз, простирались, просыпающиеся от зимней спячки поля.

В среднем походном темпе, к которому я привык ещё в армии, ноги несли меня вперёд. Примерно сто двадцать километров отделяло Приречье от баронского поместья Зелёный Дол. И я планировал преодолеть их за пять дней.

Средний походный темп королевской гвардии в полном обмундировании, был рассчитан на покрытие сорока километров пути в день. Это если по более-менее равнинной местности. Расчёт по передвижению по болотам и горам, составлял вчетверо меньшую дистанцию. По лесу – вдвое меньшую. Так что три дня на дорогу и по одному дню на остановки в каждой деревне, через которые шла моя дорога.

Короля Вернона не зря прозвали Мудрым. Примерно сорока километровые расстояния от деревни до деревни, были запланированы не просто так. В первую очередь это было сделано, с военной точки зрения. Очень важно, когда армейское подразделение может разместиться на привал не в открытом поле или лесу, а в обжитой деревне или городке. Получить там кров, горячее питание и закрыть прочие нехитрые потребности.

Не менее важным фактором является и возможность оказать своевременную поддержку соседней деревне. Ополчение или торговый каравай, конечно, не пройдут сорок километров за восемь часов, но всё-таки доберутся в рамках одних суток.

Ближайшей на моём пути деревней была Камышовка. Так как дорога сейчас была в плохом состоянии, я шёл по обочине. Прошлогодняя жухлая трава перемежалась со свежими нежно-зелёными побегами и хоть как-то держала мой вес, позволяя идти, а не скользить в серой дорожной грязи. Простиравшиеся вокруг поля уже избавились от снега, но ещё не достаточно просохли. Земля ещё не набрала солнечного тепла и ждала своих пахарей. Очень скоро запряжённые в плуги лошади причешут эти земли, взрыхлённая земля поднимется чёрными пластами и после будет засеяна.

К середине дня, дождь перестал и слева по ходу движения стали видны лесистые отроги Сторожевых гор. С собой я взял только самое необходимое. Походную наковаленку и молоток мастера Тревора, свой новый меч, немного припасов и десяток золотых корольков для оплаты патента. Весь мой скарб уместился в добротном кожаном мешке, с которым я в качестве утяжелителя, тренировался ежедневно. Меч я не стал вещать на пояс. За спинные ножны показались мне более уместными в этом походе:

Во-первых, не бросается в глаза. Во-вторых, достать его также легко, как и с пояса. И в-третьих, он был длиннее моего старого клинка и почти касался земли, будучи закреплённым на поясе, а это не слишком удобно в дороге.

Скинув с головы капюшон, я не останавливаясь, достал из мешка и перекусил хорошо провяленной рыбой и парой яблок. Темп ходьбы навевал старые армейские воспоминания.

В тот год, я первый раз увидел Арью и понял, что именно эта девушка станет моей женой и матерью моих детей. За три дня до этих событий, мой десяток всё-таки смог догнать и окружить банду головорезов, которые вот уже какое-то время грабили торговые караваны. Поимка таковых никогда не была задачей королевской гвардии. Но на свою беду, с одним из караванов ехал и сборщик королевских податей, и ограбление оного, Корона уже не могла оставить без внимания.

Мой десяток как раз был дежурным в тот день, когда эти вести достигли короля и уже спустя полчаса, мы во весь опор мчались к месту преступления. Трое суток, почти без сна и горячей еды, мы провели в сёдлах, расспрашивая очевидцев и заезжая во все деревушки на возможном пути их следования. На четвёртый день нашего преследования, превозмогая боль от кровавых мозолей наших седалищ, мы получили нужные сведения.

Буквально час назад, лесорубы Зелёного Дола видели скачущих по кромке Великого леса дюжину, до зубов вооружённых и тяжело нагруженных незнакомых всадников. Их главарь не был дураком. Уже несколько сотен лет действовал пакт о не нарушении границ с Великим лесом. Альтеры свято блюли свои границы, и каждый, кто заходил за них без флага, обозначающего требования к переговорам, приобретал нечто дополнительное к своему телу. Как правило, это была длинная тисовая стрела, посмертно украшавшая нарушителя или нарушителей. Но по границе Великого леса, при определённой удаче, можно было пройти безнаказанно.

Люди, а в данном случае бароны Зелёного Дола, имеющие общую границу с Альтерами, не ждали нападения с этой стороны, и патрули здесь были не частыми. Ещё не много, и они скрылись бы в лесистых отрогах Сторожевых гор, которые с юго-восточной стороны примыкали к лесам Альтеров. Почти до смерти загнав наших итак уже сильно уставших лошадей, к вечеру того дня мы догнали их. Ковальд действительно отличился в тот раз. Почти поравнявшись с их главарём, он на полном скаку, с ходившей ходуном спины своего коня, прыгнул и, ухватившись за плечи противника, повалил его на землю. Безумная наша погоня закончилась не менее безумной схваткой. Главарь разбойников поднялся первым. Оглядев диспозицию, он прокричал:

– Братва, их меньше. Вперёд!

Это были его последние слова. Зная задачу, мы экипировались легко. Королевскую гвардию обучают разным тактикам ведения боя. Каждая из них подразумевает и соответствующую экипировку. Основные дисциплины:

– Бой в пешем строю. Экипировка – средняя броня, ростовой щит, копьё, короткий меч.

– Бой в конном строю. Экипировка – средняя или лёгкая броня, малый щит, длинное копьё или лук, средний меч. Могут быть изменения в зависимости от задач и целей.

– Свободный бой. Здесь каждый подбирал для себя что-то индивидуальное.

Сейчас же мы были в лёгкой кожаной броне, три коротких дротика оттягивали наши седельные сумки, средние мечи уже вытягивались из ножен.

Оглушённый ударом о землю Ковальд, снова вцепился в ноги главаря, и они опять повалились в траву. Бой по правилам, скажу я вам – это только для дворян, да и то только на официальных дуэлях. В реальном бою нет правил. Поэтому, нисколько не испытывая сомнений, я наклонился в седле и наскоку проткнул лежащего на земле мерзавца.

Очень скоро всё было кончено. Бандиты и разбойники, почти никогда не могут противопоставить что-либо регулярным войскам. Трое из моего десятка тогда получили лёгкие ранения. Мои бойцы сноровисто перевязали друг друга, затем мы забрали всё награбленное этой бандой, их лошадей и их головы. Обратная наша дорога, лежала тогда через Приречье.

Вынырнув из воспоминаний, я обратил внимание, что дорога начала идти под уклон. Бордовый диск солнца уже начал прятаться за Сторожевыми горами, раскрашивая их во все цвета от кроваво-красного до тёмно-фиолетового. Дни ещё не были столь длинными, как в разгар лета.

Огни Камышовки я увидел неожиданно. Дорога поворачивала немного правее, в живописной уже затенённой долине, приятным жёлтым цветом горели окна домов. Туман, поднимавшийся вокруг, был тёплым и приветливым. В отличие от нашей Приреченской быстрой и холодной речушки, пруды Камышовки славились своими карпами и щуками на всё баронство. Рыбная ловля и земледелие, были, пожалуй, основными источниками дохода в этой деревне. Дома тут были зажиточные, крепкие, стояли они так же, как и в Приречье, в два ряда вдоль дороги. Дорога, на входе в деревню, была застелена досками, и это не было чьей-то блажью. После зимы и в дождливую погоду, низина частенько подтапливалась.

Примерно в середине деревни был дом местного старосты. Дойдя до него, я постучался. Дверь мне открыла не старая и сохранившая былую девичью стать жена старосты. Несколько лет назад, на одной из свадеб, которые часто случались между соседними посёлками, мы были представлены друг другу, и я знал их семью.

– Стэн, ты что ли? – Спросила она, чуть близоруко рассматривая меня в неярком, трепещущем на сквозняке, свете свечи.

– Я, Аглая, кто же ещё. – Ответил я и сделал шаг вперёд, оттесняя её вглубь крыльца.

– Случилось что? Ты проходи, проходи, – сказала она и, открыв двери в сени, приглашающе махнула мне рукой.

Зайдя в сени, я огляделся. Крепкие амбарные сундуки занимали все свободные места, при этом не мешали проходу на скотный двор и в дом. Повесив свой плащ на один из вбитых в стену гвоздей, с большими плоскими шляпками, я прошёл в дом. Поднявшись из-за стола, меня уже встречал сам староста.

– Ты изменился Стэн, – сказал он.

– Тебе виднее сосед, – ответил я. Пустишь переночевать?

Несмотря на то что мы знали друг друга, хотя и шапочно, но давно, он не оставил меня в доме. Законы гостеприимства не позволили ему оставить меня голодным, но разговор не шёл и я был вполне рад этому обстоятельству. Я всё равно не стал бы рассказывать ему о себе и тех событиях, что произошли со мной за последний год. Он же был от чего-то мрачен, я не помнил его таким на свадьбе.

Когда я доел, мне выдали толстое шерстяное одеяло, и я прекрасно устроился на ночлег в сене, на крытом скотном дворе их большого дома. Прекрасно выспавшись и отдохнув, я встал с первыми лучами солнца и стал выполнять привычный тренировочный комплекс. Утро задалось. Косые солнечные лучи стелились по земле и насквозь пробивали щели скотника. В их ярком свете, плясали тысячи пылинок, свежий весенний ветерок холодил моё разгорячённое тренировкой тело. Куры, гуси, коровы во все глаза смотрели на мои упражнения, на свой лад, как будто поддерживая меня, издавая при этом множество звуков.

Когда я уже вылил на себя пару вёдер дождевой воды из бочки, стоящей во дворе и растёрся сухим сеном, во двор вышла хозяйка дома. Величавым кивком приветствуя меня, она проплыла мимо и вскоре я услышал, как она сначала задав скотине и птице корм, стала доить корову. Я же, чтобы хоть чем-то отплатить им за еду и кров, денег бы они, конечно, с меня не взяли, принялся рубить дрова. Нисколько не устав от этой работы, я немного согрелся после обливаний и вскоре был вознаграждён огромной кружкой свежего молока.

Я выпил всё без остатка. Одобрительно посмотрев на меня, Аглая спросила:

– Ты к нам надолго или как?

Улыбнувшись хозяйке и правильно поняв её тонкий намёк, я ответил:

– Я уже ухожу, спасибо Аглая тебе и твоего мужу за кров и пищу. Я до вечера поработаю в кузне с вашим мастером и отправлюсь дальше с вечерним караваном в Предполье.

– Ну, в добрый путь, – вполне довольная моим ответом, проговорила хозяйка и скрылась в доме.

Я же собрав свой нехитрый скарб, отправился к местному кузнецу. Мои кузнечные знания и навыки уже были вполне на уровне, к тому же я хорошо чувствовал металл, и иногда это заменяло мне то, на что обычные кузнецы тратили годы обучения. Но всей мелкой работой в основном занимался Тревор, а я хотел восполнить этот пробел.

Местного кузнеца звали Тодом. Мы легко нашли с ним общий язык. Старика Тревора он знал много лет и был опечален его кончиной. Пока мы работали, я рассказывал ему о новостях из ставшего родным мне Приречья.

Как я и предполагал, мелкой работы здесь было не мало. Поначалу Тод проверял мои навыки в самой простой работе, под его надзором мы подготовили материалы и инструменты, подковали пару лошадей, починили металлический хомут и заточили полдюжины ножей. По его взгляду я понял, что прошёл проверку на проф.пригодность.

И в этот момент я без обиняков попросил его:

– Тод, дружище. Мне не хватает навыков работы с мелкими предметами, нужна техника и приспособления для тонкой работы. Поможешь?

Пригладив окладистую русого волоса бороду, Тод ответил:

– Я уже думал ты и не попросишь, такой работы у меня очень много. Как ты знаешь, один из наших основных промыслов – это рыбная ловля. Поэтому сковать, согнуть, заточить, оправить надо множество крючков и других мелких деталей. Отдельная история – это специальные ножи для чистки и разделки улова. Там тоже своя специфика. Я покажу тебе столько, сколько мы успеем. Я же правильно понял, что дальше ты держишь путь в Предполье?

Я просто кивнул.

– Так вот, – продолжал Тод. – Приспособлений для мелкой поковки я тоже тебе дам, это будут не новые, но хорошие, годные вещи из моих старых запасов. – Его благодушное лицо расплылось в улыбке:

– Ну что начнём?

И мы начали. Незаметно время подошло к обеду, но мы не стали останавливаться и, выпив по кружке отменного кваса, продолжили работу. С нескрываемым удивлением я наблюдал за его большими руками. Используя щипцы и щипчики, специальные трубки разного диаметра и другие приспособления, он делал такие крохотные снасти, что я был поражён и восхищён одновременно.

Стараясь повторить за ним увиденное, я ругался как сапожник. Всё летело из рук.

Но работая час за часом, началось получаться и у меня. Тод оказался хорошим учителем. Добродушно посмеиваясь над моей первоначальной неуклюжестью, он подсказывал мне, как надо. День прошёл как одно мгновенье. Я уже давно заметил за собой, что мне очень нравится кузнечное дело. Но ответить даже самому себе на вопрос – почему же я не занялся этим раньше, я не мог. В эти моменты я забывал обо всём. Вдаль уходили другие заботы и мысли, печаль покидала меня. Перед своим внутренним взором, я почти всегда видел, что должно получиться. Оставалось только всё правильно для этого сделать, любой неверный удар мог испортить заготовку и заставить начать сначала. Наступил вечер.

Тепло попрощавшись с местным кузнецом, и получив от него в подарок его старые приспособления, я отправился на деревенскую площадь, чтобы договорится о проезде до Предполья на одной из телег идущего туда каравана.

Нельзя сказать, что я не дошёл бы и сам, дошёл бы, но так было проще и быстрее. А в спокойном и мерном поскрипывании колёс, мне было о чём поразмыслить перед скорой встречей с бароном Эдхартом. В этих землях, караванщики не боялись передвигаться по ночам. Наоборот, всякое движение на трактах ночью замирало, и вся дорога была в распоряжении кочующих торговцев. Конечно, и днём движение на этих просёлочных дорогах не было оживлённым, но встретить большое стадо коров или табун лошадей здесь было делом обычным. Погонщики этих стад и табунов никуда не спешили и пока бы они сгоняли своих животных прочь с дороги, время, которое как говорили караванщики дороже денег, ускользало бы вместе с их выгодой.

Меня пассажиром взяли с большой охотой, а узнав, что я кузнец, мне дали хорошее место, где я и устроился на ночлег. Дорога из низины Камышовки, стелилась светлой песчаной полосой. Среди почти чёрных в сумерках полей, она поднималась наверх, становясь всё суше и ровнее. Луна, показавшаяся на небосклоне, залила всё вокруг своим молочным светом. Весна входила в силу и жизнь вокруг не замирала даже ночью. Ночные птицы переговаривались где-то высоко в небе, воспевая игривую песнь любви и тёплому ветру в своих крыльях. По краям дороги без конца стрекотали кузнечики, а наши возницы нет-нет, да и запевали что-то заунывно сладкое, отдающее тоской по дому и ожиданием скорой встречи с родными и близкими.

Ночь, как и ожидалось, прошла без происшествий, и ничто не побеспокоило мой сон. Первые лучи солнца разбудили меня. Я, не вылезая из телеги, перекусил тем, что взял с собой ещё из дома, и ещё немного полежал в праздности, пока не услышал команду к остановке каравана.

Дорога на Предполье, мой последний пункт остановки перед Зелёным долом, отходила вправо от основного тракта. Караванщики здесь всегда делали остановку для отдыха. Выбравшись из телеги, я по обыкновению стал разминаться. Когда же я начал работу с мечом, ко мне подошёл старший купец.

– Уважаемый, – обратился он ко мне со всем почтением. И когда я кивнул ему, он продолжил:

– Я вижу, что воинское искусство не чуждо вам, а также, что уровень вашей подготовки превышает тот, которым владеют мои охранники. Могу ли я просить Вас о бескровной тренировке для моих людей?

Я не стал отказывать ему. И тому было как минимум две причины:

Первая, мне в последнее время не хватало спарринг партнёров.

Вторая, я был должен ему за проезд и намеревался расплатиться этим уроком.

Кивнув в знак согласия, последнее время мне всё меньше хотелось разговаривать с кем-то, я огляделся и, немного отойдя от телег, закрутил круговую защиту. Это была базовая техника работы одиночки, против группы противников. Первым против меня вышел, как я понял потом, самый опытный охранник. Поприветствовав его лёгким полупоклоном, я занял свободное положение в правосторонней стойке, опустив острие своего меча почти до земли и давая ему возможность первым показать себя.

Его уровень был неплох. Быстрый выпад, нацеленный мне в сердце, был видимо отработан им до автоматизма. Не став использовать свой меч для защиты, я просто развернул корпус, пропуская его удар вдоль своей груди. На этом мы закончили наш спарринг один на один. Замерев, он сглотнул и посмотрел на меня. Мой меч, завершив короткую дугу, уже упирался в его горло. Опустив своё оружие, я снова обозначил лёгкий полупоклон и, обведя всех охранников свободной рукой, сделал им знак всем вместе нападать на меня. Коротко переглянувшись, они набросились на меня.

Достав левой рукой за сапожный нож и перехватив его обратным хватом, я снова закрутил мечом веерную защиту. Нож же стал моим щитом, теперь я мог принимать их удары на левое предплечье. Никто из них в это утро не смог опасно приблизить ко мне свой клинок. Я, уходя с линии их атак и парируя, не дал им такого шанса. Мои же контратаки, были стремительны и смертоносны. Если бы я не сдерживал свой меч в последний момент, только обозначая им смертельные удары то половина из них была бы ранена или убита.

Выбив у последнего оружие, я убрал нож обратно за голенище, опустил меч и сказал:

– Уважаемый Кормчий, твои люди спасут тебя от дорожных бандитов, можешь в этом не сомневаться. Я благодарю тебя и твоих людей за этот тренировочный поединок.

– Мастер, я не знаю вашего имени, но я впечатлён. – Ответил он. – Здесь и сейчас я скажу, а вы все услышите меня. Если вам будет нужна работа, то найдите меня, я возьму вас и буду платить золотом.

Я не стало ничего отвечать. Ещё раз кивнул ему в знак того, что услышал его предложение, я оделся, собрал свои вещи и пошёл в сторону Предполья, более не оглядываясь на этих простых и, в общем-то неплохих людей. От развилки дорог до деревни было совсем не далеко.

Предполье живописно и привольно раскинулось на этих землях. Тучные табуны лошадей здешних скоростных пород, чувствовали себя здесь превосходно. Нескончаемое море трав, насколько хватало глаз, заливало луга и поля вокруг этих мест. Дома здесь стояли на приличном отдалении друг от друга, каждый дом здесь растил свой табун лошадей и такие расстояние между домами были продиктованы необходимостью.

Этих животных, как я знал, продавали и любили по всему Карну. Их быстрые ноги и покладистый характер, делали их идеальными как для нужд армии, так и для многих других целей.

Как и во всех деревнях, дом старосты располагался в центре посёлка. Коротко переговорив с ним, я узнал, что кузнец их нынче заболел, и они с радостью воспользуются моими услугами. Инструмент у меня был свой и, разведя огонь в горне, я приступил к работе. Неизвестная лихорадка свалила местного мастера уже как две недели, и он не выходил из своего дома, находясь на карантине со своей семьёй. Работы было много, была она здесь незатейлива и проста.

Первую половину дня я потратил на ковку подков, здесь их по понятным причинам требовалось много. Вторая половина – ушла на то, чтобы подковать всех животных, которых уже подготовили к продаже. Нехитрый ремонт инструмента местных жителей, лишь немного разбавил однообразный труд.

Здесь почти никто не расплачивался со мной медью или серебром. Приносили еду и питье, приглашали на постой. Я не спорил и не просил ничего другого. Припасы мои, взятые ещё из дома, как раз подходили к концу, и эти подношения были для меня как нельзя кстати. С аппетитом пообедав, а после и поужинав, я убрал за собой рабочее место и тут же, около ещё не погасшего кузнечного горна, устроился на ночлег.

Странные сны снились мне в эту ночь. Как будто кто-то звал меня в дорогу. Дороги же той не было конца в моих снах. Мне чудилось, что я должен совершить что-то, найти что-то, сделать что-то. Но дальше этих смутных образов дело не шло.

Мой четвёртый день путешествия принёс мне радость движения. Я плохо спал этой ночью и, без сожаления попрощавшись с Предпольем, двинулся в путь. Привычный ритм ходьбы принёс умиротворение и погрузил меня в некое подобие медитации. Дорога быстро стелилась под моими ногами, окружающее меня пространство дарило простую радость бытия. К концу этого дня я должен был достигнуть своей цели. Зелёный Дол ждал меня где-то впереди. Нахлынули воспоминания о рождении Пирса.

В день его рождения я уходил работать в поле с тяжёлым сердцем. Роды должны были начаться вот-вот. Но мать Арьи и другие женщины, почти выгнали меня из дома, сказав, что нечего здесь крутиться под ногами иди мол в поле, там к славе Восьмерых, от меня будет больше пользы. Уже вечером, вернувшись, я застал свой дом в полной тишине. Тогда я испытал, помню, двоякие чувства:

Первой моей мыслью было, что всё отложилось, что схватки были тренировочные, если можно так сказать. Второй мыслью было – не случилось ли чего плохого. Быстро пройдя в нашу с Арьей спальню, я успокоился. Всё было в порядке. Грудь моей жены мерно вздымалась и опускалась, она крепко спала. Рядом с ней лежал крошечный запелёнатый человечек – мой сын – Пирс. Мы давно уже с Арьей выбрали ему это имя.

Подойдя к кровати, я увидел, что он не спит. Серьёзный и такой взрослый взгляд его чёрных глаз встретился с моим. Я бережно взял этот свёрток на руки и тут Пирс первый раз подал голос.

Вынырнув из воспоминаний, я понял, что глупая улыбка растягивает мои губы, которые уже, как мне казалось, давно отвыкли от этого действия. Задумавшись уже о насущном, я точно понял, что с Пирсом надо что-то серьёзно решать.

Вечерело, снова начал накрапывать мелкий промозглый дождь. Земля, отдавая дневное тепло, исторгала со своих полей, густые и белые клубы тумана. Дорога сделал поворот и сквозь завесу дождя вдали, я увидел тёмные башни родового гнезда барона Эдхарта.

Баронское поместье напоминало уменьшенную копию человеческой столицы Карна. Доминантой Зелёного Дола, несомненно, служил баронский замок. Он сильно отличался от королевского, скорее напоминая собой основательный, хорошо защищённый особняк. Прямоугольного сечения, трёх этажное здание из серого гранита, всё же было внушительным. Углы прямоугольника были задуманы в виде круглого сечения башен, имеющих в свою очередь по четыре этажа. Крыша всего замка была сделана из серой и прочной черепицы. Окна во всём здании были достаточно узкими и размерами своими сильно напоминали бойницы. По стенам красиво вился вечно зелёный плющ, привнося единственную краску, среди остальных серых тонов здания.

Подойдя ближе, я увидел, что вокруг замка ведутся серьёзные земляные работы, по всему было понятно, что барон Эдхарт повелел отрыть ров вокруг своего замка. Не самое глупое решения, как по мне. По обыкновению, вокруг баронского замка, дома были богаче прочих, среди них были даже несколько каменных построек. Чуть дальше от замка дома крестьян были куда проще. Во всём чувствовался век благополучной и безопасной жизни последних десятилетий. Поля и луга были уже подготовлены к посеву и ждали своего часа.