Сначала я скучал по Сэму и даже послал ему несколько писем, с проезжавшими через нас в столицу караванами. Потом наш перевал залило грязью и глиной, от скатывающихся со склонов гор селевых потоков, из-за длинных осенних дождей. Караваны теперь стали проезжать мимо нас, через Гарт и до весны почтовая связь прервалась.

      Мне, как теперь уже штатному магу поселения, выделили небольшой, но очень уютный домик, в центре нашей деревни, с небольшим огородом и птичником. Так что я, с нескрываемым удовольствием, попрощался с теткой и перевез от нее вещи из своей, теперь уже бывшей комнатки, в него. Она за прошедшие три года, пока я ее не видел, очень сильно обрюзгла, и теперь совсем редко кто-то видел ее трезвой. Дом и огород у нее совсем обветшали и сейчас скорее напоминали разоренное гнездо. Как мне сказали соседи, ее хахаль, еще до моих здесь каникул, стал погуливать налево и окончательно бросил ее, сразу после моего отъезда. Последние три года, она провела в непрекращающихся, но абсолютно бесплотных попытках его вернуть, скатываясь все ниже и ниже по склону отчаяния и одиночества.

Мне не было ее жаль, хотя конечно, пару раз я заходил к ней, все-таки она была мне последней родней в этом мире, но каждый раз наши встречи заканчивались ссорами и новым витком запоев с ее стороны. Зимой она умерла. Обнаружили ее утром, она лежала, свернувшись калачиком, рядом с забором собственного дома. По-видимому, она либо вышла поздним вечером или даже ночью куда-то из дома, либо наоборот, возвращалась откуда-то ночью домой. В эту ночь было очень морозно, а она по своему обыкновению была сильно пьяна и, по-видимому, упала и заснула, замерзнув в десяти шагах от собственного дома.

На похоронах присутствовали только я и староста. Тетка уже давно ни с кем не общалась в деревне, предпочтя себе в подруги бутылку. Родственников, кроме меня у нее тоже не было. Даже ее бывший ухажер не зашел ни на похороны, ни на поминки, чтобы в последний раз с ней попрощаться.

Ее дом у меня выкупили в течение месяца и я, не успев даже наполовину потратить деньги от предыдущего проданного дома моих родителей, стал почти богачом. Мне помимо всего прочего, с момента прибытия сюда, полагалось неплохое денежное содержание, как штатному магу поселения, а деньги было тратить здесь практически некуда. Дом с огородом и птичником, где у меня жили десяток кур и полдюжины гусей, вполне удовлетворял мои непритязательные потребности в крове и пищи. Молоко, масло, творог и горячий хлеб я обменивал у соседей, на рыбу и дичь, которые добывал на рыбалках и охоте. Вино и пиво, было в огромных количествах припасено теткой и я забрал весь ее богатый винный погребок, перед продажей ее дома.

Жизнь понемногу налаживалась. Работы как магу, у меня было совсем мало, пара болячек и снятых обморожений не в счет, и я даже немного заскучал этой длинной и морозной зимой. На охоту, в такую холодрыгу никто не ходил, а на речке, никогда не замерзающей зимой, из-за ее бурного нрава, было сидеть в мороз тоже не вариант. От нечего делать я сначала прочел все книги, что были раньше у тетки, а потом когда стало совсем тоскливо, а мороз все еще не позволял высунуть даже носа за порог, я целыми днями просиживал в медитациях и путешествиях в астрале.

Несколько раз, на самом краю сознания, я замечал тень, скользившую параллельно моим перемещениям в тонком теле. С каждым моим погружением, она подходила все ближе и наконец, когда я отлетел дальше обычного, она приблизилась ко мне и я почувствовал тот знакомый, зовущий и сладко – притягательный, но одновременно с этим до жути пугающий зов. Морон научил меня как защищаться от темных сущностей астрала, после того как я пять лет назад едва не попался ей, когда по неосторожности и неопытности вышел разумом уж слишком далеко за стены Школы. С тех пор я и сам набрался опыта и успел многому обучился на занятиях с Мороном, преподавшим мне основные способы защиты и нападений. Так что теперь я мог за себя постоять при путешествиях в астрале.

В том, что это была именно она, я ничуть не сомневался, ее аура и узнаваемый сладкий зов были весьма характерны. Проведя в тот злополучный сеанс в астрале уже немало времени, я уже порядком устал. Путешествие было не из легких, и если в начале сеанса, я без особого труда отбрасывал от себя или сам отлетал на безопасное расстояние от опасных обитателей астрала, то с ней ни один из фокусов, что были в моем арсенале уже не проходили.

Я понял, что мне не уйти, когда она без труда заблокировала мне путь назад, несмотря на все мои попытки обойти или оторваться от нее. Она была быстрее и свежее чем я. Пришлось принять вызов, потому что в мутном мареве астрала на всем протяжении, куда я простер свою ауру восприятия, мы сейчас были одни, и помощи было ждать не откуда. Мне иногда удавалось привлечь на свою сторону светлые тени чужих разумов, бродивших, как и я в путешествиях за гранью. Я был далеко не единственным, освоившим технику перемещения в астрале. Иногда они, иногда я, приходили друг другу на помощь, совместно действуя в схватках с темными сущностями, но в этот раз, к сожалению, совсем никого не было, в зоне моего восприятия.

Она не стала ни нападать, ни ставить защиты, войдя в границы моей ауры, которую я расширил до предела, силясь оттеснить ее от точки сосредоточения своего разума. На мои энергетические всплески в ее сторону и выставленные мной щиты, сущность и вовсе не обратила никакого внимания, они прошли сквозь нее, как показалось мне, без всякого для нее урона. Затем уже ее аура коснулась моего тонкого тела и я, в последний раз выставив ментальный щит, попытался увернуться, но не успел.

Я содрогнулся от ее ледяного касания и замер, не в силах более пошевелиться. Теперь я мог только ощущать, как холод окутывает мое сознание со всех сторон, мороз стягивает ледяным обручем разум, оледенение распространяется по всему тонкому телу, вгрызаясь все глубже и глубже. Все эти ощущения, по очереди прошлись по моей астральной структуре. Последнее, что выдало мое сознание, прежде чем погаснуть – это была приятная нега и обманчивое тепло, которое, как при смертельном обморожении, чувствует замерзающий человек перед смертью. Я вдруг получил ответ на свой вопрос, который меня мучил с детства: что именно чувствуют замерзающие рыбки, когда лед охватывает их тела, погружая в сон, на долгие зимние месяцы, пока весеннее солнце не освободит их от ледяных объятий…

Очнулся я там же где и обычно, когда проводил свои сеансы медитации. Я сидел на полу в полумраке спальни, в своем доме. Оглядевшись, я увидел перед собой догоревшую свечку, огонь которой мне всегда помогал погрузиться в транс. Судя по тому, что она полностью успела расплавиться, прежде чем ее фитилёк погас – прошло не менее пяти часов, а может даже больше, потому что лужица воска в свечной подставке была уже холодной. Я с трудом поднялся из позы лотоса, в которой всегда проводил свои сеансы и со стоном упал в стоявшую неподалеку кровать. Все мое тело затекло, мышцы одеревенели от слишком долгого неподвижного состояния, в голове было пусто и как-то даже прохладно, словно свежий ветерок погулял там на славу. За окном поднималось по-зимнему красное солнце, очередного морозного рассвета. Сил разбирать постель уже не было, как не было их, чтобы двигаться, думать и даже держать веки открытыми. Я погрузился в тяжелый, как сама смерть сон.

Как потом оказалось, спал я не менее суток, и проснулся с чугунной и абсолютно неподъемной от боли головой. Так просыпаются после слишком долго продолжавшегося застолья, когда к концу его, уже пьешь все что попало и не особо утруждаешь себя закусками. Проснувшись, я долго лежал и вспоминал свои сумбурные, а порой очень странные и в чем-то невероятно яркие видения, преследовавшие меня в течение всего моего сна. Они завораживали меня, держа в постоянном напряжении, временами пугая какой-то инородностью и своей иррациональностью. А временами, они вызывали во мне дикий страх и одновременно полный восторг. В итоге все вместе, они каким-то непостижимым трезвому разуму образом, слились в один, но очень длинный и невероятный по своему содержанию сон.

Мне снилась темная, выжженная земля, местами покрытая серым пеплом и застывшей лавой. На горизонте были видны не очень высокие, но такого же пепельного цвета, словно им же припорошенные горы. На их склонах змеились черными потеками, давно застывшие потоки лавы. Недалеко от них возвышался огромный действующий вулкан, время от времени выбрасывающий вверх струи дыма, перемешанного с огнем и разлетающимися во все стороны искрами. Похоже, что именно он собственно и был источником бед этой, темной, пустой, богами забытой, мертвой страны. В самом центре этой местности стояла высокая, круглого сечения башня, черная и неприступная, а на вершине ее горел, нестерпимо яркий, пылающий колдовским огнем, огромный живой глаз.

Во сне мне казалось, что он двигается, высматривая вокруг что-то или кого-то своим пылающим зрачком. Инстинктивно я пытался закрыться, отгородиться от него ментальным щитом, но даже сквозь него меня каждый раз обдавало аурой темного ужаса, когда его Пылающий Взгляд скользил по моей защите. Я брел по направлению от гор, в сторону башни, точно зная, что мне нужно в нее обязательно зайти. Меня будто вели и манили в этом направлении, и одновременно я прекрасно понимал, что это может оказаться смертельно опасным для меня.

Страна, казалось, была давно всеми покинута и полностью безлюдна, но в то же время я ощущал, что в ней сохранилось очень мощное ментальное поле. Я ощущал его своим магическим зрением, оно говорило со мной запечатленными в памяти веков образами. Они рассказывали мне свою историю, показывая картины далеких эпох, о том, что когда-то, невероятно давно, здесь проходила, а может быть даже ни единожды проходили эпического масштаба сражения, в которых погибло очень много великих воинов различных рас и народов.

Я видел нереально красивых, высоких существ в диковинных латах и одеждах, окруженных ореолом света и славы. Они бились с уродливыми порождениями тьмы, которых было так много, что горизонт скрывал их дальние легионы. Среди сражающихся, были воины и лучники, всадники и огромные птицы, маги и темные колдуны. Стрелы тучами взлетали, порой закрывая собой темно-багровое небо, а падая вниз, они сотнями поражали сражающихся бойцов с обеих сторон. Мечи и секиры, палицы и сабли, топоры и пики, искрились, сталкиваясь в поединках, огненные шары и ветвистые молнии без разбору разили пеших и конных. Звон оружия и свист стрел, перемежался стонами умирающих и громовыми раскатами заклинаний.

Я по-прежнему шел в сторону черной башни, и чем ближе к ней подходил, тем больше я мог рассмотреть различных, более мелких деталей в ее конструкции. Стало видно, что стены ее были испещрены трещинами и следами восстановления, как будто ее разрушали и заново отстраивали ни один раз. Каменная кладка во многих местах была повреждена, причем повреждения были такого рода, что явно предполагали использование магии, как в попытках ее повредить, так и в стремлении восстановить и удержать от разрушения. Верх башни весь был оплавлен. Камень не выдерживал жара от пылающего свирепым огнем Глаза, а может быть это были следы его взрыва. Значит, кто-то вновь зажигал его на вершине, закрепив края глазницы на оплывших зубцах каменного парапета.

Сколько веков уже простояла эта башня? Сколько войн она пережила? Стоит ли она еще на этом самом месте? А может быть она уже разрушена, и давно превратилась в камни, которые за сотни лет ушли вглубь черной земли и сейчас на этом месте растет трава и зеленеют деревья?

Находясь во сне, я был твердо уверен, что такой страны или местности нет в моем мире, все было другим, инородным, чужим, к тому же о битвах такого грандиозного масштаба, картинки из которых я видел в склерах чьей-то памяти, никто в моем мире не слыхивал. Даже магия, пропитавшая эту местность насквозь, носила ауры чужеродного оттенка, здесь повсюду она оставила следы темного начала своей природы. Такой же аурой обладала чья-то воля, которая сейчас пыталась направлять меня к черной башне. Она действовала исподволь, изнутри меня, она явно была родом из этих мест и в то же время, почему-то была мне смутно знакома. Она желала, чтобы я что-то сделал для нее, куда-то пошел и что-то там совершил. Она все время подталкивала меня идти вперед, не останавливаться, на ухо шептала мне о каком-то ждущем меня там даре, но тут же, холодным сквозняком, пряталась в глубины моего сознания, когда я только пытался ее внимательнее рассмотреть, поймать или вытолкнуть прочь. Она была сейчас намного слабее меня и при явной угрозе себе, тут же пряталась внутрь моего разума, забираясь поглубже и пытаясь там схорониться.

Каждый раз, когда взгляд Пылающего Глаза, сделав полный оборот, снова проскальзывал по мне, моя защита проседала и прогибалась. И чем ближе я подходил к черной башне, тем больше трещин и брешей, при его очередном касании, образовывалось в ней. Она постепенно таяла, истончалась, не смотря на то, что я ее постоянно подпитывал, а у меня уже потихоньку начинали подкашиваться ноги от усталости и слабости. К тому же я начал понимать, что Огненный Глаз ищет именно меня. Та воля, что вела меня к башне, казалось, подталкивала меня именно к нему, словно они были давно и хорошо знакомы и сейчас действовали сообща.

В тех местах и закоулках моего сознания, где она сейчас обитала, я ощущал очень знакомый мне холодный и чем-то манящий след ее присутствия. Она ослабляла мою волю к сопротивлению, отвлекала своим присутствием, нашептывая о новых знаниях, ждущих меня в башне и этим очень мешала как следует сконцентрироваться на обороне. Нити какой-то паутины, которые тянулись за ней вслед, вплетались в мои извилины и потихоньку вымораживали мои мысли и снижали мою защиту. Моему разуму в итоге приходилось воевать сразу на двух фронтах: внешнем и внутреннем.

Я был уже почти у стен башни, когда моя внешняя ментальная защита, не смотря на все мои старания все-таки пала. Пылающий Взгляд тут же нашел меня. Он прекратил вращение по кругу, дрогнул и остановив свой поиск, обратил свой зрачок прямо на меня. Все мои силы были уже давно потрачены на создание и поддержание ментального щита, к тому же едва почувствовав мою слабость, внутри меня активизировался и мой внутренний враг, вновь пытаясь расширить место своего обитания, плетя свой морозный узор и замораживая мои защитные барьеры. Я уже узнал ее – это была моя старая знакомая – астральная Тень, которая совсем недавно удачно атаковала и проникла в мой разум, и теперь старательно разрушает воздвигаемые мной перед ней защитные барьеры.

Мой поединок с Огненным Глазом продолжался совсем недолго. Он сорвался со своих оков на вершине башни, и ринулся на меня, как огромный Огненный шар. Практически не встретив сопротивления, ему очень быстро удалось продавить границу моей ауры и проникнуть внутрь моего сознания. Я в полнейшем ужасе ожидал самого страшного: обжигающего мой разум огня, боли, подчинения, смерти, разрушения моей сущности или еще чего угодно, в подобном же роде. Но все оказалось гораздо прозаичнее. Пылающий Взгляд Огненного Глаза, вместо всего этого, растопил всю морозную паутину, которую соткала в моем разуме Тень, пока толкала меня к башне. Он убрал ее нити из всех замерзших извилин и закоулков моего разума, которые она выбрала местом своего обитания. Он собрал ее холод из всех самых дальних уголков моего сознания, впитав его в себя, при этом неизбежно остывая. Он осветил всю ее тьму, своим присутствием и наконец, ослепительно вспыхнул с новой силой, сливаясь с ней в объятиях, как с желанной партнершей в бешенном танце. Но теперь он пылал уже не опаляющим глаза жаром, а скорее бордовым всполохом лавы, льющимся внутри вулкана. Он соединился, сливаясь с Тенью в единое целое, как любовники после долгой разлуки. Разгораясь при этом, как будто получил новую порцию энергии, он напоследок ярко засиял, осветив мои самые дальние и потаенные, забытые и утраченные, скрываемые и постыдные, опасные и тайные, желанные и сладкие – все мои знания, желания, потаенные помыслы и стремления. А потом яркость его упала, будто слегка притушенное Тенью, но остался свет, затопивший собой абсолютно все извилины моего многострадального сознания.

Я понял, что Его сияние теперь навсегда поселилось в моем разуме. Страшный холод Тени и пылающий огонь с вершины черной башни слились в итоге в противоречивый тандем и уже больше, как до этого поодиночке, не вымораживали, и одновременно не опаляли мое сознание. Наоборот, как два полюса разноименных источников, соединенные вместе, они теперь стали способны дарить моему разуму мягкий свет и уютное тепло.

Теневое Пламя – так оно назвало мне себя, учтиво представившись, словно добрый гость, пришедший в чужой доселе ему дом и не желавший быть с порога изгнанным. Но оно теперь уже не было мне чужим, более того, теперь оно уже казалось моему сознанию путеводной звездой, светочем, моим проводником и добрым помощником. Оно сразу же стало неотъемлемой частью моего разума, уже не подавляя, не разрушая и не устрашая его своим присутствием, а наоборот – помогая ему обрести новые или давно забытые знания из других миров, расширяя до новых, до этого недостижимых горизонтов мое сознание.

Поняв это все, я мгновенно почувствовал, как растет моя мощь и ментальная сила, что вместе мы теперь сможем поставить перед собой и легко достичь более высокие цели, совершить множество грандиозных дел и добиться впечатляющих побед! Эйфория, подобно приливной волне, захлестнула мой разум, и Теневое Пламя в нем радостно пылало в унисон со мной, обретя, наконец-то такой долгожданный и родственный ему дом. А потом я проснулся.