Глава 16. Город Пентакор. Мир Пента. 395-398 год. Магистрериум.

Мы с Сэмом, как и договаривались при нашем расставании, встретились в таверне «Веселый Том». Он уже поджидал меня, когда я вместе с караваном, наконец-то добрался до Пентакора. Дорога заняла больше времени, чем я рассчитывал, естественно из-за нашего непредсказуемого перевала. Хотя дождей уже не было достаточно давно, прямо перед нами, с гор скатился небольшой селевой поток, с очень некстати подтаявшей снежной вершины. Поэтому нам пришлось с трудом пробираться по грязевой жиже, рискуя на узком серпантине сорваться вниз, вместе с телегами и грузом. К счастью, все обошлось, не считая испорченных сапог у дюжины караванщиков и меня самого. В самых узких и опасных местах, нам приходилось слезать с наших телег и идти с ними рядом, вручную придерживая их, когда на скользкой от грязи дороге, они время от времени намеревались съехать юзом прямиком в пропасть.

Сэм сидел на скамье, перед выставленным вдоль таверны длинным столом. При хорошей погоде трактирщики часто выставляли столы на улице, чтобы любители свежего воздуха могли выпить и закусить, не вдыхая при этом табачный дым и густые запахи, доносящиеся с кухни.

– Привет, Драг! – Поприветствовал меня Сэм, когда я подошел к таверне, – садись рядом, у меня тут кувшин с вином и нарезка вяленого мяса с зеленью и овощами.

– Привет, Сэм! Спасибо, не откажусь. Мы признаться изрядно проголодались, вытаскивая эти тяжеленые телеги из грязи на перевале. – Я указал на купцов с нашего каравана, с которыми пришел к таверне. Они как раз в это время заходили внутрь, чтобы выпить и хорошенько подкрепиться с дороги.

– Как родная деревня? Жива – здорова? – Сэм покосился на мои грязнущие сапоги, но ничего не сказал по этому поводу, вспомнив мои слова, про сель на перевале.

– Да, спасибо, все хорошо. А как у тебя? Как отец? – Я палочкой отчищал пласты глины с сапог, делая их при этом втрое легче, чем до этого.

– Болеет отец, но за лето немного поправился, уже ходит и даже понемногу занимается не слишком тяжелыми делами. Лекари дают неплохие прогнозы на выздоровление. Жаль, что он ни в какую не хочет обращаться к магам – целителям. Видишь ли, не верит он в такое исцеление, говорит – это все обман матушки – природы и если и даст, то только временный эффект, а потом болезни вернуться, да еще и с прибытком! – Сэм явно цитировал своего отца, судя по не характерным для него словам и интонациям.

Я покачал головой, вспоминая как наши школьные целители, всего за день излечивали самые тяжелые травмы у учеников, и никто потом из них не жаловался, что сращенные магией кости и ей же восстановленная, после страшных ожогов кожа, через некоторое время обратно приходят в негодность.

– Рассказал бы про наш школьный лазарет! Примеров у нас с тобой тьма, сами не раз там исцелялись! – Я потянулся к кувшину и налил себе в кружку вина.

– Да рассказывал я, еще и приукрасил малость, – махнул рукой Сэм, отправляя в рот ленточку вяленого мяса, только без толку! – Он усиленно заработал челюстями, яростно пытаясь его прожевать.

– Сварил бы снадобье, ты же уже почти мастер Алхимик! – Предложил я.

– А я и сварил, – хитро прищурился Сэм, – думаешь его пиявками вернули с того света наши деревенские лекари? Мать ему в суп по пару капель добавляла все лето. А я, уезжая еще порцию наварил, месяцев на шесть ему хватит, хотя по моим расчетам, он раньше выздоровеет, если мать не будет забывать ему в еду или питье его капать.

– Молодец, Сэм! – Я хлопнул его по плечу и налег на еду.

Неделя пролетела очень быстро. Мы ходили по городу, заглядывали в лавки и кузни, я даже почти сторговал себе новый композитный лук, который, как уверял оружейник в лавке, бил на сотню шагов прямым выстрелом. Но в последний момент я все же раздумал: во-первых, в Школе он был мне без надобности, тренироваться там негде да и некогда, а во-вторых, цена уж больно кусалась, даже после того как я сторговал пятую часть от первоначальной суммы. Запомнив расположение лавки, я решил прийти сюда через три года, после обучения, тем более хозяин мне признался, что пока ему такие луки привозят крайне редко и всего по несколько штук, но так как товар здесь пользуется спросом, он будет заказывать их побольше и почаще, так что цена, вскоре, должна неминуемо упасть.

Зашли мы и на территорию столичного замка, возвышающегося над городом и расположенным на центральном холме. Он был отгорожен от самого города своими собственными, внутренними стенами, не уступающими городским ни в высоте, ни в толщине. Территория была совсем небольшая, и мы пожалели, что внутрь самого замка нас в тот день не пустили.

Замок был сложен из гранитных камней, скрепленных между собой каким-то хитрым составом, секрет производства которого был давно утерян. Сам замок был намного древнее города. Он стоял здесь еще до того, как образовалось наше королевство, и служил твердыней для первых людских поселений на этом материке издревле. Через некоторое время появились стены, защищающие образовавшиеся у его стен постройки и домики для прислуги и мастеровых, а спустя века, уже вокруг замковых стен выстроился целый город, через некоторое время выбранный быть столицей нашего Королевства.       После этого знаменательного события он разросся, постепенно спускаясь с пяти холмов на которых расположился, и уже сам обзавелся городскими стенами у их подножия. Немного позже был выкопан и внушительный по глубине и ширине ров с водой, окружив город дополнительным укреплением.

Закатив напоследок небольшую пирушку, мы с Сэмом, на утро следующего дня прибыли в Школу. Как полноправные маги, имеющие теперь кольца, входить мы могли через Южные Врата. Недолго думая, мы решили так и поступить. Свернув на развилке перед стенами Школы налево, мы подошли к ней с юга и уперлись в закрытые створки.

«Что за шутки?» – Подумал я, подходя к ним практически вплотную. Сэм, по традиции видимо, плелся сзади, как всегда в случаях подобных затруднений, сразу отдавая инициативу мне.

Сделав еще один шаг, я, пересек какую-то невидимую черту, потому что сверху вдруг послышался голос, исходящий от статуй, которые, так же как и с северной стороны, стояли на охране, по обеим сторонам Южных ворот:

– Кольцо! – Прогрохотали они хором.

Мы с Сэмом синхронно вытянули правые руки, показывая наши кольца. Створки врат раскрылись, и мы немного ошарашенные вошли во внутренний двор Школы. За нашими спинами ворота с негромким лязгом закрылись.

– Мда! – прокомментировал ситуацию я и Сэм согласно кивнул.

– Надеюсь, нам не придется снова нажимать руны? Похоже, что с южной стороны проход везде только по кольцам. – Заметил он.

– Дойдем – увидим! – Философски ответил ему я.

Пройдя через двор, мы оказались у двери в здание самой Школы, утопленной в такой же нише, что и с северной стороны. Рун, как и предположил ранее Сэм, на ее створках не оказалось. Я протянул вперед правую руку, и дверь отворилась, как только я коснулся ее поверхности своим кольцом. За моей спиной она, крутанувшись на своей центральной оси, тут же захлопнулась. Следом за мной в нее, таким же образом, вошел и Сэм.

– Вот мы и дома! Я даже немного соскучился, – проговорил я, охватывая взглядом внутренние каменные стены Школы.

– На целых три года! Мы здесь будем еще целых три года! – Сэм втянул ноздрями знакомый и родной воздух и даже будто бы хлюпнул носом.

А может мне и показалось, в любом случае, я тоже сразу ощутил, как теплая волна, будто ты с мороза вошел в натопленный дом, окутала меня с головой. Все-таки, как хорошо здесь! Приятные чувства уюта и защищенности проникли в мою душу, и я с восторгом растворился в них без остатка.

В магистрериуме, наши группы сильно поредели, как видно многие, даже из тех магов, кто набрал необходимые для перехода на продвинутое обучение семнадцать баллов, предпочли закончить свое обучение. На моем факультете осталось десять человек, у Сэма – девять, примерно так же было и на факультетах Земли и Воздуха.

Предметы тоже претерпели некоторые изменения. Осталась, понятное дело, специализация. Кроме нее в программе значились Алхимия и Первослова. А вот Руны, Травничество и История магии превратились в необязательные факультативы, зато вместо них в наше расписание добавились Продвинутые искусства магии четырех стихий.

На этих предметах мы изучали чужие стихии, их природу, их схожесть и отличия с нашей, а главное – методы противодействия их магии и заклинаниям. Предметы вели кураторы соответствующих факультетов. Таким образом, мне впервые пришлось побывать в их башнях и в их тренировочных классах. Теперь я, наконец, мог ходить в гости к Сэму, а он ко мне. На первых пяти годах обучения, ученики имели доступ только в башни своих факультетов.

Со стихией Воды было более-менее ясно. Во-первых, Сэм мне кое-что рассказывал, а во-вторых, вода мне была близка по естественным причинам, я все детство провел среди рек и болот. С Землей тоже особых проблем не возникло, все деревенские жители, поневоле – дети матушки Земли. Намного труднее для меня оказался Воздух – с его непредсказуемость, сверх подвижностью, и все проницаемостью – все это было совершенно чуждо для стихии Огня, с его методичностью и тотальным контролем.

Первый год я имел весьма бледный вид на занятиях в башне Воздуха, и даже всерьез опасался годового экзамена. Воздушные маги, что характерно, тоже испытывали серьезные трудности с моей стихией из-за недостаточного уровня контроля. А маги Воды и Земли соответственно плохо уживались со стихиями друг друга. Мне явно не хватало академических часов, чтобы досконально овладеть материалом.

На удивление, мне снова помог Морон. Он, как оказалось, был воздушным магом и после своих факультативных занятий, куда я продолжал ходить, занимался со мной индивидуально, тренировал меня, показывая и рассказывая многое из того, что не входило в нашу Школьную программу. В итоге я, наконец, уразумел коренные принципы и различия наших двух стихий и дальше все пошло на лад.

Я сдал годовые экзамены и перешел на второй курс. Как нас и предупреждали, нагрузка при обучении в магистрериуме оказалась не в пример насыщеннее. Занятий и соответственно количество часов в день, которые мы проводили на лекциях и практиках, было куда больше чем раньше. Если на пятом году начальной Школы я думал, что загружен учебой по уши и дальше ехать уже некуда, то теперь я понял, что тот год был легкой разминкой перед серьезным обучением. Мы все ходили с черными от недосыпа и усталости глазами и все чаще прибегали к эликсирам, чтобы не заснуть на лекциях, а после занятий – успеть сделать все внеклассные задания, прежде чем усталость свалит нас с ног.

Факультативы Морона давали мне шанс, хоть немного выдохнуть и забыть о бешеной гонке за знаниями. Конечно, они тоже отнимали такое драгоценное время, которого и так постоянно не хватало, но та отдушина и интерес к предмету и его преподавателю, которое я испытывал – перевешивало все на свете. Он за все эти годы научил нас очень многому: какие бывают виды вызываемых на пентаграммах и иных сакральных символах существ, чем они схожи, а чем отличаются, как ставить защиту от тех или иных потусторонних сил и сущностей. Как защитить свое тонкое тело в астрале, как правильно готовить и самому готовиться к различным ритуалам. Так же он рассказал подробно и обстоятельно – где искать и как потом правильно подготовить необходимые для этих ритуалов предметы и ингредиенты. Все это было мне безумно интересно и крайне познавательно.

В этом году, на его факультативе мы начали проходить темные ветви знаний различных стихий, а главное – способы их противодействию. На его занятия ходило по-прежнему, очень мало слушателей. Если к окончанию начальной Школе нас было с десяток, то после перехода в магистрат, кроме, меня – осталось лишь четверо. Я представлял здесь стихию Огня, еще было по одному представителю Воды и Воздуха и двое – парень и девушка – от стихии Земли. Поскольку в группе в итоге оказались представители всех четырех стихий, Морону приходилось рассказывать о темных ветвях каждой из них, чему лично я, был бесконечно рад.

Сэм продолжал углубленно заниматься Алхимией, даже после того как она в этом году из обязательного предмета превратилась в факультатив. Я же практически не появлялся на этом предмете. Хотя интерес к нему и не угас полностью, мне с каждым годом все труднее было найти на него время. Даже медитации, ранее бывшие ежевечерним моим личным ритуалом, теперь превратились скорее в очень редкого гостя в моем, перенасыщенном событиями и занятиями, расписании учебных дней. Выходных, в отличие от начальной школы, когда мы могли не только отдохнуть, но и чем-то заняться вне Школьной программы, у нас теперь не было.

Третий учебный год, по традиции, начался с того, что нам выдали программу наших выпускных экзаменов. Она, по аналогии с предыдущей, выглядела так же, за исключением, конечно, предметов. В расписании экзаменов их было снова четыре: Специализация, Продвинутая магия стихий, Первослова и любой из факультативных предметов на выбор самого мага. Я, конечно же, без малейших колебаний, выбрал Мистику, а Сэм – Алхимию.

Оценок на этом выпускном экзамене нам ставить не будут, потому, что смысла в них больше нет, так как набирать баллы для перехода на еще более высокую ступень уже не нужно. Поэтому по итогам каждого предмета, экзаменатор делал лишь отметку в пергаменте: «сдал» или «не сдал». После окончания выпускного экзамена любой из преподавателей мог по собственному желанию пригласить успешно сдавшего и получившего камень стихии в свое кольцо магистра, на индивидуальное обучение. Оно заменяло тому двухлетнюю практику, после которого магистр получал уже звание Архимага. Конечно, это случалось крайне редко, к тому же магистр имел право отказаться, чего на практике Школы ни разу не случалось, поэтому каждый из нас в тайне надеялся на это чудо.

Кроме этого, Высшие Архимаги, которые иногда даже лично присутствовали на экзамене, могли пригласить выпускников на должность преподавателя Школы. Тогда вместо распределения на двухгодичную практику, магистр оставались в Школе, где старые преподаватели, пожелавшие вскоре покинуть свой пост, передавали им свои знания и дела, обучали методикам преподавания своих предметов, в течение тех же двух лет. По прошествии которых, магистры так же получали титул Архимага и занимали место, ушедшего на покой преподавателя. Это, как я знал, тоже была большая редкость. Преподавание в Школе – одна из самых почетнейших должностей, на которую мог рассчитывать новоиспеченный магистр.

Оргус за эти три года почти не злобствовал. Конечно, он был настолько же строг, немногословен и педантичен, как и всегда, но отношение к магам у него все же было более лояльным, чем в те времена, когда мы еще были учениками. А может, мы уже просто к нему привыкли. На уроках, теперь практически не было оскорблений в наш адрес, но зато когда он злился или был нами недоволен – участились его фирменные Огненные взоры, прожигающие дыры в наших мантиях и оставляющие болезненные ожоги на коже, даже при самом мимолетном касании Взора, в его исполнении. Изучению этого заклинания мы и посвятили практически весь третий год.

На первом и втором году магистрериума мы успешно освоили: Огненный вихрь, Огненного двойника и Пылающие руки, позволяющие при надлежащем исполнении и вложении достаточного количества манны – плавить даже металл. Все эти продвинутые заклинания требовали все больше манны и еще больше закаляли и без того уже отливающий синими узорами, наш стальной контроль.

Огненный взор представлял собой высший уровень мастерства огненного мага. Когда сила его дара, напрямую, минуя рамки заклятий, без посредства рук, колец или жезлов – вырывается непосредственно из самого естества заклинателя – его глаз, при этом замешиваясь на его чувствах гнева, ярости и желания нанести урон противнику. Контроль процесса настолько сложен, что даже опытные маги, в пылу схватки, потеряв его и дав волю чувствам, могут полностью иссушить свой дар. В результате они либо гибнут, выпив себя до дна, либо теряют свой дар на очень длительное время, в наихудшем случае – даже навсегда.

При битве с магом других стихий, даже с более сильными или умелыми заклинателями, Огненный взор – это практически стопроцентный шанс для мага Огня, в совершенстве освоившего его, победить в схватке. Ни у одной стихии нет подобного умения, обладающего возможностью использовать одномоментно, полную мощь заклинателя, Все они скованны рамками заклятий, в которых дозировано потребление манны. Только огонь может вырываться напрямую из глаз, ибо они – проводники человеческих чувств. Недаром, в народе есть выражения: сжечь взором, поджечь взглядом, пылающие глаза или огонь в глазах, но никто не слышал: утопить глазами или закидать взором кого-нибудь комками земли. Я был сильно впечатлен подобным умением магов Огня и сделал его изучение – своим личным фетишем, посвятив этому заклинанию массу времени и сил.

Конечно же, на выпускном экзамене мне попался именно он. Раскрывая свой экзаменационный лист, я в этом даже не сомневался. С каждым годом учебы, я все больше подозревал, что Оргус, каким-то невероятным способом, подсовывает мне пергаменты с самыми сложными заклинаниями.

Получив отметку: «сдал» по первым трем предметам, я неторопливо поднимался по винтовой лестнице в зал практики, в своей любимой башне Огня. Мне оставалось сдать последний экзамен по Специализации.

Открывая дверь залы, я, конечно же, надеялся увидеть там Оргуса, но в центре залы стоял Он – Высший Архимага Школы Огня Королевства Пентакор – Агонир Алый.

Это был высокий и крепкий старец, с шикарно выглядевшей седой бородой, доходившей ему до середины груди и такими же седыми волосами, зачесанными назад и далее по спине спускавшимися до лопаток. Светящиеся в полумраке, от света факелов, желтым цветом глаза, смотрели на меня в упор, вызывая инстинктивное желание втянуть голову в плечи, а лучше и вовсе спрятаться туда целиком, с руками и ногами. Алая мантия до пят, будто бы под действием несуществующего ветра, слегка развивалась, заставляя вышитые золотом на ней светящиеся руны огня плясать, подобно языкам пламени. В руках у него был, металлического цвета, начищенный до блеска, длинный посох, на который он сейчас опирался, сложив на его навершие обе ладони, из-под пальцев которых, пробивался рубиновый свет крупного камня стихии Огня.

– Драгорт, как я полагаю? – Глубокий, полный энергии голос, совсем не сочетался с его внешностью, пускай и крепкого, но все же старика. Если не смотреть на говорящего, то услышав его – представляешь себе скорее крупного мужчину, в полном рассвете сил и здоровья.

– Вы абсолютно правы, Архонт. – Я, с трудом поборов робость, сделал в его сторону несколько шагов и замер, вытянувшись по стойке «смирно», на почтительном от него расстоянии.

– Оргус высказывался о тебе весьма лестно, что нечасто можно услышать из его уст, в адрес учеников. Я решил посмотреть сам, на что ты способен. – Он сделал паузу, оглядев меня с ног до головы и продолжил:

– Забудь об этом глупом листке и о том, что там написано! – Он жезлом указал на экзаменационный лист пергамента, который я держал в руках. – А лучше, дай его мне!

Я разжал пальцы, когда папирус, словно ожившая вдруг птица, затрепыхался в моих ладонях. Вырастив крылья, он, вырвавшись на свободу, плавно перелетел на пюпитр Оргуса, за которым он обычно проводил занятия в этом классе. В полете, он настолько плавно, что это было почти незаметно глазу, отрастил шикарный хвост и острый клюв, а приземлившись, встряхнулся как-то весь, разом, распушив, невесть откуда взявшиеся блестящие перья, которые под светом факелов залы, окрасили его в алый цвет. Феникс, а сейчас это явно был он, чинно уселся на крышку пюпитра, стоявшего рядом с Агониром, который от этих всех метаморфоз даже бровью не повел.

– Продемонстрируй мне пару своих любимых заклинаний. – Он неторопливо подошел к пюпитру и провел ладонью по гладким, пылающим бликами огня, перьям феникса.

Я, немного оторопевший от всего этого, слегка тупил. Однако, через десяток секунд, сделав над собой усилие, я преодолел робость и наконец, смог сориентироваться в том, чего от меня хотят. Сначала я привычно оделся в Огненную броню, благо заклинание это было одно из быстрокастуемых и не требовало никакой подготовки.

Агонир кивнул, глядя на меня и шепотом отдал какую-то команду фениксу. Тот мигом сорвался со своего насеста, налетел на меня, закружив в немыслимых пируэтах, сбивая с толку, и сразу же, молниеносными движениями, атаковал меня, когтями и клювом пробуя прорвать мою оборону. Я держал заклинание, сжав губы и стараясь не думать о том, сколько уже прошло времени и сколько манны у меня осталось.

– Неплохо, – примерно через пару минут произнес Архонт, отзывая феникса назад.

Я весь мокрый от напряжения и усталости погасил защиту и ощупал себя на предмет порезов и проколов от когтей и клюва этой бешеной птицы.

«Вроде цел!» – Резюмировал я мысленно свой осмотр – «Всклокоченные волосы и легкий пар от усердия не в счет».

Тем временем, феникс снова поднялся в воздух, повинуясь воле Агонира. Он стал кружиться вокруг него по замысловатым траекториям, и постоянно, словно специально, пересекать прямую линию между нами, зависая там, каждый раз на пару секунд.

Агонир, совсем не дав мне времени, чтобы передохнуть, скомандовал:

– Драгорт, сбей феникса Огненным взором, если, конечно, хочешь получить от меня зачет!

Я остолбенел, мои мысли понеслись вскачь:

«Не хватает еще подпалить Архонта! Феникс, дрянь такая, специально кружит между нами, подставляя его под удар моего заклинания».

Но делать было нечего, нужно было как-то исхитряться, и тут я кое-что вспомнил: как-то раз, когда мы тренировались с Оргусом, уже перед самыми экзаменами, он показал нам интересный трюк с этим заклинанием. Когда магу не требовалось нанести быстрый и мощный урон, можно бить Взором импульсами, как стреляют лучники, то есть не сплошным лучом, а прерывисто, словно отдельными стрелами. Но при этом нужно было контролировать сам луч Огненного Взора вместе с паузами в нем, настолько четко и слитно, как-будто это единое целое, чтобы не прерывалось заклятье. Единственный минус этого трюка заключался в том, что паузы не должны быть слишком долгими. Иначе придется заново кастовать Огненный взор каждый раз и очень быстро лишиться манны.

Я выпалил в феникса первое заклинание, сбившись только на десятой стрелке, когда тот слишком надолго завис перед самым лицом Архонта, а паузы между лучами не хватало чтобы успеть перенести прицел. Конечно же, феникс увернулся от них всех. Тогда следующий залп я послал в него с легким упреждением, пытаясь угадать направление его траектории полета. Не угадал. Феникс снова завис перед Агониром, срывая мой каст. И тогда я решился на рискованный трюк: запустил Огненный Взор чуть раньше, чем птица уйдет с линии между нами, на самой границе контура одежд Архонта, рискуя испортить его мантию. Расчет был на то, что феникс, находясь на одной линии с нами – нападения не ждет, видя, как я каждый раз гашу свое заклинания, когда он оказывается между нами. Расчет оказался верен, Огненный взор испарил часть пышного хвоста птицы, и я победно вскинул вверх свою правую руку.

– Сдал! – Агонир чуть опустил голову, то ли проверяя целостность мантии, то ли кивая мне.

Феникс с половиной хвоста уселся обратно на пюпитр. Я на секунду отвлекся на еще слегка дымящую своим огрызком хвоста, пресловутую птицу, а когда перевел взор обратно на Высшего Архимага, то увидел лишь тень, от растаявшего в портале, или очень быстро переместившегося по своим делам Архонта. Вернув взгляд на пюпитр, я не увидел и феникса. На крышке лежал, слегка обгоревший по самому своему краю, мой экзаменационный лист, с уже проставленным алыми чернилами росчерком, сданного выпускного экзамена.