Наступила пора выпускных экзаменов начальной школы. Я навсегда запомнил этот день. С утра все факультеты собрали в общей зале. Это был самый большой из учебных классов, занимающий почти половину первого этажа Школы. Здесь у нас проходили занятия на первом учебном году обучения по общим для всех учеников дисциплинам.

Кураторы факультетов стояли возле своих учеников. Все мы, с нетерпением, густо замешанным на волнении, ждали гонга, который должен был возвестить начало сегодняшнего действа. Возле нас, конечно же, стоял Оргус. У него в руках был запечатанный короб из толстой вощеной бумаги, в котором лежали экзаменационные листы для всех его учеников.

– Донггггг! – По всему залу гулко прокатился долгожданный сигнал.

Кураторы вышли вперед и, выстроившись перед нами, одновременно поставили свои коробки, на выставленные специально для этого, перед нами в ряд пюпитры. Ученики, четырьмя ручейками, по одному, стали подходить к своим кураторам. Печати на коробах растаяли и верхние крышки, вдруг раскрылись в стороны, словно лепестки цветка, когда первые лучики солнца касаются его ранним утром.

Я оказался одним из ближайших в очереди к Оргусу. Подойдя к пюпитру, я запустил руку в короб и на ощупь ухватил краешек одного из лежащих там, многочисленных, свернутых в свитки пергаментов. Вытащив его, я направился к свободному столу. По пути я развернул свиток, сломав красную сургучную печать Школы, и прочитал свое первое задание: Мне надо было начертить рунными символами небольшое предложение, написанное на общем наречии, а затем наоборот перевести рунную вязь на наш язык.

На каждом из многочисленных столов в зале, где проходил сейчас выпускной экзамен, лежали несколько пустых пергаментов и набор письменных принадлежностей. Я сел за ближайший ко мне стол и бодро взялся за дело. Каллиграфическим почерком, отработанным за пять лет изучения и начертания рун, я вписал символы соответствующие смыслу указанного предложения, а затем, так же без особого труда, перевел на общий язык заданные мне руны. В итоге со своим первым заданием я справился довольно быстро. Подписав пергамент, я положил его на учительский стол, стоявший сейчас перед дверьми учебного класса, и спешным шагом направился в кабинет Алхимии.

Нас не обязывали выполнять задания по очереди и я, справедливо посчитав, что в классе Первослов сейчас будет изрядная толпа тех, кто, так же как и я, быстро справился с первым заданием, решил сначала выполнить третье по счету. Алхимию мы с Сэмом знали «на зубок». Войдя в класс, я понял, что таких умных как я, оказалось на четырех факультетах изрядное количество. В классе Алхимии, у парящих котлов, котелков и реторт, стояли уже пару дюжин парней и девчонок. Они, усердно мешая кипящие составы, что-то подсыпали в них, быстро бегая к уставленным на стеллажах класса банкам и склянкам, в которых хранились школьные ингредиенты. Я достал экзаменационный лист и под пунктом три прочитал свое задание: Сварить одну среднюю порцию зелья манны.

Средняя порция – это пузырек объемом четверть литра, восстанавливающий примерно сто единиц манны. К примеру, у меня на сегодняшний день насчитывалось двести семьдесят пять единиц, а для создания заклинания ветвистая молния, с тремя ветками – уходило примерно пятьдесят единиц. После употребления зелья, манна восполняется практически мгновенно, а для естественного восстановления такого количества – мне потребуется около часа. По понятным причинам, чем больше у мага манны, тем быстрее идет восполнение такого количества. Когда у меня было только сто пятьдесят единиц, я эту сотню восстанавливал часа два.

Взяв малый котелок, я направился к жаровне. Для такого небольшого количества зелья большого жара не требуется, поэтому я положил в нее одну лопатку угля и крохотным огненным шариком поджег его. Для поджога жаровен можно было использовать живущую в камине огненную саламандру, но мне было неохота терять время на поход в другой конец класса, к камину, чтобы забрать ее и потом еще раз, чтобы отнести назад. В конце-то концов, огненный маг я или кто? Поставив на огонь котелок, я направился к стеллажу с ингредиентами. Сняв с полок необходимые банки, я с помощью стоявших тут же весов отмерил необходимое количество каждого из них, и разложив по фарфоровым чашкам, изрядное количество которых стопками стояло на нижней полке, вернулся к своему котлу. Пока я ходил, он как раз успел разогреться в нужной мере. Я налил в него необходимое количество воды, и пока она закипала, разложил чашки в порядке их добавления в зелье. Эта нехитрая премудрость приходит только с опытом.       Одна из ошибок неопытного Алхимика – это перепутать порядок добавления ингредиентов в приготовляемое зелье. Конечно, более опасно забыть чего-нибудь или положить вовсе не то, но и порядок, прописанный в рецепте, напрямую влияет на качество. Каждый ингредиент варится определенное количество времени, отдавая в раствор строго отмеренное количество своих свойств. Некоторые варятся до самого окончания процесса, другие нужно вовремя достать. Одни нужно измельчить, перед тем как насыпать в котелок, другие отжать и только сок влить в варево. Нюансов тьма, и только память и практика позволяют безошибочно сварить зелье требуемого качества.

Используя стеклянную палочку, я помешивал приготовляемое зелье, добавляя по очереди в него заранее расставленные в нужном порядке ингредиенты. Я отлично помнил сколько нужно времени варить каждый из них, поэтому добавлял их в котел по мере уменьшения времени варки, отмеряя это время с помощью огромных песочных часов, висевших над центральным учительским столом и переворачивающимся каждый час. Вот уж воистину часы, в самом прямом смысле этого слова – отмеряют ровно час, песчинка в песчинку. Прозрачные колбы часов были разлинованы поперечными делениями на двенадцать частей каждая, между каждых из двух полосок стояли в столбик пять точек. Песок, постепенно высыпаясь из верхней колбы, освобождал эти полоски и точки, заставляя их как бы зажигаться от света гигантского факела, горевшего напротив часов, на противоположной от учебных жаровен стороне. Не удивлюсь, если в рецепт краски для этих делений входит фосфор.

Добавив содержимое последней фарфоровой чашки, я тщательно перемешал состав моего котелка и, выждав пять минут, я снял его с огня. Оставалось процедить зелье, и перелив в пузырек, оставить его охлаждаться. Проделав необходимые манипуляции, я поднял пузырек перед глазами и тут же убедился в том, что зелье получилось нужного качества. Оно было небесно голубого цвета с крохотными золотистыми огоньками, которые вспыхивали в глубине пузырька. Именно они как раз и говорили мне о том, что качество сваренного мной зелья – превосходное.

Я отдал пузырек экзаменатору и, получив от него одобрительный кивок головы, отправился в башню Огня. Поднимаясь по винтовой лестнице на пятый этаж, на котором и находился зал практических занятий, я прочитал свое четвертое задание: создать и удерживать в течении одной минуты Огненную броню. Вот почему я не удивлен?

Оргус встретил меня в центре залы. Я подошел к нему и заодно осмотрелся по сторонам. К моему облегчению лучников или какой-то иной пакости, стреляющей или бросающей в меня что-либо острое – не было. Оргус кивнул, предлагая мне начать, и я тут же оделся в пылающий огонь. Не напрасно я все-таки ожидал подвоха. Он был у него в запасе. Как только языки пламени окутали меня с ног до головы, он тут же метнул в меня порцию огненных шаров. В отличие от нас, Оргус создавал их пачками по три-пять штук, причем пока первая из них летела в меня, в его руках зарождалась уже следующая. Он контролировал не менее десятка шаров, которые, кружась вокруг меня, пробовали на прочность мою броню с разных сторон. К концу этой минуты, у меня рябило в глазах и начала кружиться голова. Желая, похоже, окончательно меня доконать, он под конец назначенного времени, полоснул меня молнией и только после этого успокоился.

– Достаточно! – Оргус ободряюще улыбнулся, а я с нескрываемым облегчением погасил заклинание.

– Молодец, Драгорт! Контроль был на высоте! Я видимо не зря трачу свои годы, обучая вас, иногда из этого выходит толк. – Он махнул мне рукой в сторону двери, давая понять, что мне пора тем более, что в зал уже входил следующий ученик.

Мне пришлось возвращаться на нижние этажи, где меня ждал последний пункт назначения – кабинет Первослов. Я не торопясь спускался с пятого на второй этаж, когда на третьем меня окликнул Сэм:

– Драг, как дела, ты уже все сдал?

– Нет, остался последний, а ты?

– И у меня последний, в башне Воды. Специализация!

– У меня остались только Первослова! – Я рукой показал вниз.

– Ты не по порядку пошел?

– Угу!

– Ну, давай, удачи! – Сэм, попрощавшись со мной, поднялся на четвертый этаж и по коридору, опоясывающему по периметру всю Школу, пошел к своей башне.

Я же, спустившись по лестнице до второго этажа, и выйдя в зал, пересек его по диагонали и постучался в дверь нужного мне кабинета. Первослова нам преподавали в общем зале второго этажа, который я только что пересек. Но сам экзамен, преподаватель решил проводить в своем личном кабинете, примыкающем к этой зале. Я постучался и, получив разрешение войти – вошел в кабинет. Экзаменатор сидел за столом и держал в руках несколько карточек лицом к себе. Когда я приблизился, он разложил их передо мной, и я наконец увидел, что на них изображено. На первой – был нарисован каменный валун, на второй – раскидистое дерево, на третьей – какая-то птица, на четвертой – сложенный в несколько раз, лист пергамента. Эти слова были мне знакомы. Невольно улыбнувшись, я медленно произнес нужные Первослова, артикулируя и тщательно выговаривая каждый звук. Со стороны, наверное, я сейчас выглядел как профессиональный оратор, перед длинной речью, разминающий все свои лицевые мышцы, корча при этом немыслимые гримасы. Не знаю насколько остался доволен экзаменатор, но я очень старался.

Получив разрешение удалится, я тут же выскочил из кабинета, забежал на первый этаж, чтобы сдать экзаменационный лист и после этого смог наконец-то перевести дух: выпускной экзамен для меня, был завершен. Оставалось только ждать оценок. Впервые за весь пятый семестр, я был абсолютно свободен, ни много ни мало – до завтрашнего обеда, после которого нам обещали выдать результаты наших попыток овладеть искусством Волшебства.

Сразу после праздничного обеда, на котором нас вкусно покормили и даже угостили несколькими сортами мороженного и кучей разных сладостей, появились наши кураторы. Они стали поочередно вызывать нас и вручать заполненные оценками наши экзаменационные листы. Когда прозвучало мое имя, я поднялся из-за стола и немного мандражируя, подошел к своему куратору. Оргус вручил мне мой экзаменационный лист и, слегка улыбнувшись, произнес:

– Поздравляю, Драгорт. Молодец! Если ты надумал продолжить свое здесь обучение, то зайди ко мне после окончания церемонии вручения колец.

Я кивнул ему и пошел назад, на ходу разворачивая пергамент. Подойдя к столам нашего факультета, я увидел, что на соседних рядах столов, через проход, где сидели ученики факультета Воды, Сэм уже читает свой пергамент и счастливая улыбка расползается по его губам.

«Значит, он набрал необходимые баллы», – подумал я и углубился в изучение своего листа.

Напротив каждого пункта задания, красными чернилами были выведены мои оценки: Руны – 4, Алхимия – 5, Первослова – 4, Огонь – 5. Итого получилось восемнадцать баллов, а это означало, что меня ожидают еще три года продвинутого обучения на звание магистр. Подняв голову, я увидел, что Сэм закончил изучение своего пергамента и смотрит на меня выжидающе. Я поднял вверх указательные пальцы, тем самым продемонстрировав полное удовлетворение своими оценками, и улыбнулся в ответ на его счастливое подмигивание. Мы с ним остаемся в Школе Волшебства еще на целых три года.

После того как все экзаменационные листы были розданы, всех учеников пригласили пройти из столовой в общий зал. За пюпитрами уже стояли кураторы. Самый старший из них, куратор факультета Земли – Тервист, произнес короткую поздравительную речь и, дождавшись пока утихнет ответный гвалт учеников, дал команду начинать церемонию вручение колец. Учеников, не набравших пятнадцати баллов и соответственно не сдавших итоговых экзаменов, было совсем немного. Они грустной кучкой стояли позади всех и с тоской наблюдали за теми, кто с гордостью разглядывал сияющее золотым блеском кольцо мага на своей правой руке. Мы с Сэмом тихонько стояли рядом и рассматривали свои кольца. Они были абсолютно идентичными, за исключением гравировок. У Сэма на всю длину кольца была изображена руна Воды, а у меня соответственно – руна Огня.

– Куда направишься на каникулы? Домой? – Спросил он, вдоволь налюбовавшись на свою заслуженную награду.

– Куда же еще! А ты?

– И я. Может быть, поедешь со мной? – Он с какой-то непонятной тоской смотрел, как я отрицательно качаю головой и, помедлив, словно ожидая, что я передумаю, продолжил:

– Надо заглянуть к куратору и записаться в магистрериум, у меня как раз семнадцать баллов, необходимый минимум выполнен.

– Не вижу поводов грустить! – Заметил я, с недоумением глядя как все больше мрачнеет мой друг. Увидимся после каникул!

– Не в этом дело! Отец совсем плох, мать писала, мне бы дома остаться помогать, а я пропаду из семьи еще на три года…

– У меня вообще родители погибли, – прошептал я тихо.

– Да, ты рассказывал, – Сэм помялся и не найдя подходящих слов, проговорил еле слышно:

– Пойдем записываться, увидимся перед отъездом.

Мы расстались, и я зашагал к лестнице, чтобы подняться на самый верх своей башни в кабинет куратора. Быстро заполнив там все необходимые бумаги, я собрал свои немудреные пожитки и спустился во двор. Сэм, с таким же, как и у меня, небольшим баулом, уже стоял у ворот, ожидая пока я, справлюсь со своими делами. Мы вышли за территорию Школы и, обернувшись, помахали ей руками. Через три месяца нам предстояло вернуться под ее крышу уже полноправными магами.

До Пентакора мы дошагали за пару часов, ведя неспешную беседу о прошедших пяти годах нашей учебы. Мы вспоминали наши совместные занятия по Алхимии, обменивались впечатлениями об уроках на факультетах, добрыми и не очень словами характеризуя своих кураторов. Дойдя до города, мы условились встретиться в таверне «Веселый Том» за неделю до начала занятий и, обнявшись на прощание, расстались. Сэма уже ждал экипаж, присланный за ним из дома, а мне еще пришлось поискать попутный торговый караван, чтобы добраться до своей родной деревни.

Путь до Винтори я почти весь проспал. Телега, в которой мне отвели место, везла какие-то ткани и я, выкопав уютную норку в тюках, тут же уснул. Сказывались выматывающие нас последние предэкзаменационные дни, когда на сон почти не оставалось времени. Учителя зверствовали, заваливая нас бесчисленными повторениями пройденного материала, а ученики с головой зарывались в книги и свои конспекты.

Деревня встретила меня радостными криками и теплым караваем хлеба, который на большом деревянном подносе вынес для меня староста. Народу высыпало мне навстречу немало. Здесь все друг друга знали.

– Наконец-то у нас будет свой маг! – С широкой улыбкой произнес подошедший ко мне староста и обернулся к жене, стоявшей рядом со слезами на счастливых глазах. – Мы все так рады тебе, Драгорт!

Он приобнял ее за талию и приглашающие махнул мне рукой в сторону своего дома. Я слез с телеги и отсыпав кучку серебряных монет торговцу за проезд, проследовал за ним в дом. В горнице уже был накрыт стол. Признаться, у меня сразу потекли слюнки, настолько я, оказывается, соскучился по родной еде. Блюдо с жареной рыбой, запеченная в печи курица, вареные яйца, квас, молоко, свежеиспеченный хлеб, овощи и кучки разнообразной зелени с огорода – у меня разбегались глаза, а желудок предательски заурчал, намекая, что он хочет все это запихать себе внутрь. Я с удовольствием ел, пока еще мог впихнуть в себя хотя бы еще кусочек. Староста с женой умилялись моему аппетиту и все подкладывали и подкладывали мне на тарелку всякую всячину.

Мы засиделись за столом до позднего вечера. После сытного обеда, староста выставил на стол несколько кувшинов с домашним вином. И мы, перебравшись на веранду, завели неспешную беседу, смакуя напитки. Староста раскурил трубку, облачка сизого дыма заволокли помещение, лениво выплывая через открытые настежь окна.

– Значит ты к нам только на каникулы? – Спросил он с разочарованием в голосе, после того как я вкратце рассказал ему о моей пятилетней учебе в Школе.

– Да, после каникул возвращаюсь, для более углубленного изучения магии.

– Потом к нам?

– После окончания обучения, Школа нас распределяет, но чаще всего она отправляет в родные края, особенно если там есть нужда в Волшебнике. Может за три года вам кого-нибудь уже пришлют. – Я покосился на старца, но мои слова его похоже не обрадовали.

– Один раз уже прислали… Помнишь сколько он у нас прожил? Едва закончилось два года распределения, как его и след простыл! – Он сердито запыхтел трубкой.

– Зато Тихон прожил у нас тут ни один десяток лет! – Я вспомнил старого мага и вздохнул, с сожалением вспомнив о его гибели.

– Тихон был почти местным, он родом из Гарта, что за Темным лесом. Надо же было ему сгинуть в родных лесах. Ведьма его ухайдокала, видать сильна была, стерва. Ты, кстати не хочешь с друзьями к ней наведаться?

– Да вроде не видно и не слышно ее с тех пор, – я призадумался, – может они друг друга насмерть уложили?

– Может и так, конечно, с тех пор действительно о ней ни слуху, ни духу, да и скотинка живехонька у всех!

Он еще с минуту пыхтел трубкой, а я тем временем допил из кружки вино и поднялся:

– Пойду я домой, засиделись мы. Спасибо за угощения!

Староста кивнул, не прекращая периодически пускать кольца дыма, а я, попрощавшись с ним и его супругой ушел, оставив его сидеть погруженным в свои мысли, в глубокой и грустной задумчивости.

До своего дома я мог дойти с закрытыми глазами. Здесь каждое строение и каждое дерево было мне знакомо с детства. Поэтому темнота, сгустившаяся за время нашей беседы со старостой, мне не была помехой. Но я не сильно спешил, помня о том, что тетка не пришла меня встречать, а это значит, меня там не очень то и ждали.

«Надо было поехать на каникулы к Сэму, он меня приглашал», – подумал я, мрачнее по мере приближения к теткиному дому. Но потом я вспомнил, с какой радостью меня встретили соседи и сам староста, и устыдился своего малодушия:

«Пару месяцев пролетит незаметно, буду больше гулять по окрестностям, похожу на охоту с мужиками, на рыбалке посижу, так лето и пролетит незаметно». – Взбодрившись своими мыслями, я отворил калитку и подошел к дому.

Родной дом встретил меня неприветливыми темными стеклами окон. Двери в деревне запирать было не принято, поэтому я без труда вошел внутрь и застыл, увидев в темноте за обеденным столом, тихо сидевшую тетку.

– Явился! – С укором констатировала она, – и где так застрял? Караван прошел через деревню еще в полдень!

Я хотел было сказать ей в ответ, что если бы она удосужилась меня встретить, то сама бы знала, где я был целый день. Но подумав немного, решил не обострять и без того натянутые отношения в первый же день после своего приезда.

– Староста позвал на разговор, – ответил я нейтральным тоном, – там и засиделся.

– Этот старый олух все еще думает, что управляет нашей деревней, – она явно была пьяна, потому что слова ее были плохо разборчивыми:

– Иди спать, твоя комната все еще остается за тобой, но стирать и убираться изволь сам!

Она, слегка пошатываясь, побрела к себе, не потрудившись при этом, даже пожелать мне спокойной ночи. Я же, не особенно огорчившись этим фактом, направился в свою комнату, расположенную на втором этаже.

Утром я проснулся с рассветом и, чтобы лишний раз не пересекаться с тетей, ушел на рыбалку. К моей радости и рыболовные снасти, и отцовский лук находились в моей комнате на своих местах. Складывалось впечатление, что тетя старалась лишний раз не заходить в нее – пыли на вещах и мебели было предостаточно.

Стояло солнечное, но уже по-осеннему прохладное утро. Я, насвистывая избитый мотивчик, подслушанный когда-то в таверне у заезжего менестреля, шагал по знакомым тропкам к родной Ледянке. По пути мне то и дело встречались старые знакомые, и, как и я сам, подросшие ребята. С одним из них, Глерном, нам было по дороге, он, так же был вооружен удочками, и шел на рыбалку. Как оказалось, мой любимый омут, где я так часто рыбачил в детстве, приглянулся и ему, поэтому, когда я уехал, он стал частенько туда захаживать.

– Надолго к нам? – Он с некоторой настороженностью начал расспросы.

Маги всегда внушали невольное уважение простому люду и даже Глерн, знавший меня с раннего детства, теперь разговаривал со мной соответственно. Мы были с ним одного возраста, хотя ему этой весной уже исполнилось девятнадцать, а мое день рождение будет только в самом конце осени.

Закинув удочки, мы разговаривали полушепотом, чтобы не испугать рыб и не остаться без улова. Я рассказывал ему о Школе, и он с восторгом слушал, вставляя из редко реплики и задавая наводящие вопросы. Я же, пользуясь случаем, договорился с ним поохотиться, чтобы восстановить былые навыки стрельбы. Глерн пообещал взять меня с собой уже завтра, он слышал, что как раз собиралась небольшая группа наших сверстников и мужиков постарше, пострелять синехвостых уток в болотах. На том и условились.

До вечера мы с ним тягали окуней, и к концу рыбалки у меня их было полное ведро. Я принес улов домой, перелил ведро, в специально для таких случаев, стоявший в кухне чан и, добавив рыбам свежей воды, пошел наверх, чтобы заняться уборкой. Протерев везде пыль и разобрав свои вещи, при этом выкинув половину, я уставший до нельзя, улегся спать.

Утром мы встретились с Глерном на околице и, пока подтягивались остальные, занялись приготовлением своего оружия и экипировки к предстоящей охоте. Я подтянул тетиву и расправил оперение на стрелах. Меня очень порадовало, что отцовский лук был в полном порядке. Стрел в колчане насчитывалось пару дюжин, а перчатки для стрельбы из сыромятной кожи, с обрезанными кончиками пальцев, висели у меня на поясе. Я был полностью готов. Когда все уже были в сборе, а набралось в нашем отряде добрый десяток пацанов и трое взрослых, мы, обменявшись подобающими приветствиями и распределив между собой поклажу с едой и палатками, наконец, вышли в сторону болот.

Идти было не близко: пару миль на восток от деревни, дальше примерно столько же к северу, затем немного вдоль русла Ледянки до ее поворота, и потом миль пять прямо на восток. Здесь она немного расширялась, теряя скорость и через несколько миль совсем замирала, зарастая вначале камышом, а затем и рогозом, превращаясь в едва движимое, в сторону далекого моря, болото. В зарослях камыша и рогоза, по обоим берегам реки, вили гнезда утки. Тут им хватало пропитания и воды, чтобы беззаботно жить и выращивать потомство. Хищников на окраинах болот не было, а глубже они и не залетали, опасаясь водившихся там земноводных рептилий и сернистых испарений. В глубинах болот обитали только кочевые болотники и прочие бандиты.

Берега тем временем окончательно опустились до уровня реки, и под ногами тут же захлюпала черная жижа. Наш отряд остановился. На последнем сухом островке мы развели костер и, оставив трех самых младших пацанов разбивать палатки и готовить нам обед, потихоньку двинулись дальше. Через полчаса, прямо перед нами из зарослей камыша выпорхнули первые синехвостки. Размером они были, чуть больше домашних кур. Спокойная жизнь, обилие водорослей и сочной болотной травы, позволяло им набирать к осени приличный жирок и соответственно вес. Лучники тут же вскинули свои луки, и я вместе с ними успел выпустить пару стрел. Полдюжины упавших после наших выстрелов уток, были нашими первыми трофеями. Постепенно мы отдалялись от лагеря, забредая все дальше вглубь болот. Я стрелял с каждым разом все точнее, былые навыки постепенно возвращались ко мне, но пока до уровня взрослых мне было еще очень далеко. Их стрелы почти не промахиваясь, поражали свои цели, мои же выстрелы были точны лишь наполовину. Утки взлетали все чаще, так что через пару часов, наши охотничьи пояса были уже полны добычи. Мы повернули назад, по пути стараясь подобрать выпущенные вхолостую стрелы.

Вернувшись в лагерь, я в итоге недосчитался только трех, что меня не сильно огорчило, так как дома был еще один запасной колчан, полный стрел. Сгрузив с пояса подстреленных уток, в специально для этого взятые с собой плетеные заплечные корзины, в которых до этого мы несли еду и палатки, мы наскоро поужинали и расселись вокруг костра. Солнце уже клонилось к закату, и сегодня охотиться уже было поздно. Мы попивали пиво и неспешно беседовали на житейские темы. Я узнал, что пока меня не было, болотники нападали на нашу деревню только один раз. К счастью, наши ополченцы успели закрыть частокол и потом целый день сдерживали их атаки, а на вечерней заре, прискакал отряд с Пентакора, куда сразу же после нападения отправили почтовую птицу, и наголову разбил бандитов. Нападение это случилось три года назад, летом, поэтому перевал был сухим и королевская конница, без труда и достаточно быстро добралась до нас. С тех пор нападений больше не было, видимо болотники усвоили урок и на время оставили нас в покое. А может просто копили силы, потерянные после такого неудачного набега на нашу деревню.

На следующий день, мы еще дважды отправлялись на вылазку из лагеря и хотя уток попадалось меньше, в сумме за день, мы настреляли еще три полных корзины. Меня по-прежнему совсем не радовало качество моей стрельбы, и я дал себе зарок: по возвращению домой, посвящать занятиям с луком несколько часов в день, на протяжении всех своих каникул.

Еще два дня мы охотились и когда все двенадцать взятых с собой корзин были доверху полны дичи, мы, наконец, свернули наш лагерь и выступили в обратный путь. Охота оказалась довольно удачной, несмотря на то, что на обратном пути нас застал приличный ливень. Берег реки, по которому мы шли, моментально превратился в скользкое заболоченное месиво. Мы брели по уши в грязи, постоянно поскальзываясь и падая. Укрыться от дождя было абсолютно негде. Два часа нас поливали тугие струи воды, все были мокрыми до пят, и когда, наконец, ливень стих, мы вздохнули с облегчением.

Хоть как-то отмыться удалось только ближе к деревне, в холодной воде горной Ледянки. Зато добычу мы донесли без потерь. Плетеные корзины не тонули в воде и легко отмылись, не испортив при этом свое содержимое. Все что принесли, мы разделили поровну. Я взвалил свою корзину на плечи и побрел к дому, надо было порадовать вечно нетрезвую тетку свежеподстреленной дичью, и как следует отмыться самому, а затем привести в порядок грязную одежду.

Все следующие дни были похожи на предыдущие. Я несколько раз ходил на охоту, подолгу рыбачил и при этом не забывал тренироваться с луком. На заднем дворе я соорудил щит для стрельбы, куда вешал мишени и сначала с десяти, потом с двадцати, а через месяц уже с тридцати шагов расстреливал их до тех пор, пока все десять выпущенных мною подряд стрел не ложились точно в яблочко. Кроме точности, мне удалось подкачать мышцы спины, плеч и рук, которые поначалу просто отваливались от ежедневных тренировок, а на следующий день были попросту деревянными. Мне даже пришлось первый месяц попринимать обезболивающее снадобье, автором которого, конечно же, был Сэм. Флакончик его я прихватил из Школы. Зато через два месяца, я мог без устали расстреливать мишени по пару часов кряду. С сорока шагов стрелы уже ложились точно в мишень, но кучность стрельбы пока еще оставляла желать лучшего. Как я проверил на практике, отцовский лук напрямую, бил без потери силы выстрела, максимум на пятьдесят шагов. Так что у меня еще оставалось поле для приложений усилий.

Лето, тем временем, неумолимо подходило к концу, и пришла пора возвращаться в Школу Волшебства. Я попрощался с теткой, зашел к старосте и с последним летним караваном отправился в Пентакор.