Весы качнулись и замерли в неустойчивом положении. Левая Чаша сдвинулась вверх по отношению к аналогичной ей Правой, которая соответственно слегка опустилась, все еще находясь значительно выше той. После окончания движения Чаш, стрелка маятника показала, что это движение, лишь немного выровняло перекос, уже давно вызывавший беспокойство богов.

Великие Весы Равновесия – так назывался этот божественный инструмент, расположенный в самом центре огромного мраморного стола. Это был гротескный по величине, выполненный из белого золота, аналог весов ювелиров. Но на этих Чашах взвешивались, конечно, не золото и драгоценные камни, а сам Свет и Тьма или по иному, если говорить человеческим языком – Добро и Зло, или Порядок и Хаос, если использовать язык божеств.

Многие века эти Весы находились не в равновесии, Левая Чаша упорно ползла вниз, неуклонно показывая, что Великое Равновесие нарушено, и Закон все больше отвоевывает у Хаоса пространство, в умах и душах существ, населяемых подведомственные богам миры. Коррекции, проводимые богами в них, не имели успеха, потому что были локальными, точечными и несущественными, а предпринимать глобальные действия боги не решались.

Всеотец поручил им присматривать за созданными им мирами, и они педантично выполняли его Волю, опасаясь при этом глобальных коррекций, которые могли бы кардинально изменить тот или иной мир. И вот наконец, к радости Восьмерых, произошло то, чего они давно ожидали и на что в тайне надеялись – Весы качнулись в нужном им – обратном направлении. Видимо произошло какое-то событие, увеличивающее Тьму в глобальном для их миров масштабе.

– Первозданный Хаос, я не верю своим глазам! – воскликнул Ульфиг, вскакивая со своего трона. Его секира звонко клацнула о край мраморного стола, качнувшись на поясе от его резкого движения. Кованное обоюдоострое лезвие его оружия, было начищено до зеркального блеска, отливая синевой от проведенной закалки. Ручка из черного дерева была обвита полосками того же металла, изображая своим узором руну Земли.

Сам Ульфиг был коренастым, плотно сбитым богом, про таких как он, обычно говорят – с широкой костью. Его окладистая, черная как смоль борода, со сросшимися с ней усами и бакенбардами, вкупе с характерной фигурой, придавали ему отдаленное сходство с гномом, если бы не нетипичный для этого народца рост бога и не его высокий прямой лоб с зачесанными назад волосами. Начищенная до блеска мифриловая броня, закрывала все его тело, пылая черненым серебром, в свете агата, сверкающего на его троне.

– Сядь, пожалуйста, дорогой мой, – Варда положила руку на его плечо, усаживая мужа на место, – иначе ты разобьешь что-нибудь или кого-нибудь покалечишь своей железкой!

Ульфиг неохотно уселся, бормоча что-то неразборчивое себе в бороду. Со своего места подал голос Аргонт, неотрывно смотревший на Великие Весы:

– Такое знаменательное событие стоило бы отметить, – заметил он.

Боги переглянулись. Не увидев возражений, Аргонт сделал пас в сторону стола и перед каждым из них возник приличного размера прозрачный кубок с искрящимся золотыми искрами напитком.

– Эльфийское золотое! – прокомментировал он содержимое.

– Я бы предпочел что-нибудь покрепче! – не удержался Ульфиг, но под неодобрительным взором супруги замолчал, потянувшись за своим напитком.

Аргонт вслед за ним взял со стола свой кубок, и все остальные последовали их примеру. Они подняли их, салютуя друг другу.

– Слава Отцу! – провозгласили боги хором традиционный тост.

Некоторое время каждый из них, не торопясь, смаковал напиток, поглядывая на остальных поверх своих кубков.

– Хотелось бы мне знать, что произошло и где это произошло, – проговорил в задумчивости Аргонт, – у кого-нибудь есть мысли на этот счет?

Все отрицательно покачали головами, и тогда он продолжил, нахмурив брови:

– Может быть, кто-то видел предпосылки или заметил что-нибудь необычное в наших мирах? Такого рода изменения в расстановке Первородных сил не могли пройти незамеченными нами…

Боги в очередной раз переглянулись, но никто не спешил взять слова.

– Тогда у меня есть предложение, – Аргонт посмотрел на всех по очереди. – Разделим миры на восемь равных долей, и пусть каждый проведет внимательный осмотр своей части. Встречаемся здесь же, скажем, через десять циклов. Если кто-то обнаружит искомое раньше – собирает остальных немедленно.

Оглядев остальных и не заметив возражений, Аргонт поставил опустевший кубок на стол и встал со своего трона. Камень над ним погас, подавая этим знак всем, что их встреча окончена:

– Да здравствует наш Отец вечно!

Восемь богов повторив его фразу, как прощальную мантру, встали вслед за ним и через некоторое время дружно растаяли в воздухе, покидая залу. На своем троне остался сидеть лишь Орфенор, в глубокой задумчивости вертя в руках пустой кубок и слегка улыбаясь каким-то своим мыслям.