Аудиенция закончилась очень быстро, но гостеприимство было не чуждо высокому народу и мне предоставили возможность отдохнуть, привести себя в порядок и принять участие в праздничной трапезе. Ведунья, к моему облегчению, решила не покидать моего общества, и я был рад этому, потому что не знал бы, куда деть себя в обществе этого странного народа. Все два дня, что я гостил у владыки Тариэля, запомнились мне навсегда и казались в последствие временем гораздо длиннее, чем были на самом деле. Когда я спросил об этом ощущении Ведунью, она улыбнулась и сказала:

– Альтеры живут в своём ритме времени, и немного в другом пространстве. Их природная магия в вечной жизни и постижении себя и мироздания. Ты заметил, например, как быстро мы дошли от края Великого леса до Эльтира? За одну ночь мы покрыли расстояние почти в двести километров.

До этого я не думал об этом, хоть моё подсознание и отмечало что-то странное в том путешествии по ночному лесу.

– Именно поэтому, – продолжала говорить Ведунья, – Альтерам достаточно мало дела до того, что происходит на Карне. И именно поэтому жизнь каждого из них несоизмеримо ценнее жизней других существ, ну, во всяком случае, они сами так думают! – Произнесла она и снова улыбнулась.

Я только покачал головой, а Таварил и вовсе заливисто рассмеялась. Всё время пока мы говорили с ней, маленьким ножиком она вырезала что-то из найденного при мне сухого сучка какого-то дерева.

– Почему владыка Тариэль называл тебя Таварил? – Спросил я её.

– На древнем языке Альтеров – это слово значит Дух леса или Дриада. – Ответила она и снова улыбнулась.

В эти два дня произошло несколько интересных событий, не считая праздничного ужина. Во-первых, у Альтеров были свои способы связи и мне не отказали в срочной отправке нескольких писем. Почтальонами великого леса были маленькие, водившиеся только в этом лесу совы. Люди, когда видели их, то так и называли – Совы Великого леса. Их размер был чуть меньшим, чем у обычного почтового голубя, но ум, скорость, скрытность и манёвренность, были значительно выше голубиных. Это были маленькие, но свирепые, лесные, пернатые хищники.

Но было и одно но. Они знали только один адрес, и этим местом была Цитадель Вернона Мудрого, короля людей Карна. Прикинув, я всё равно решил отправить корреспонденцию. Расчёт был таков. Старый Вирэн получит почту очень быстро, ибо он и служит в Цитадели, Стефан аналогично. Позже всего получит письмо Ковальд, потому как его почта придёт уже обычным королевским голубиным почтальоном. В своих письмах я предупреждал их обо всем увиденным мной и собственных выкладках. Я был уверен, что они сделают правильные выводы и предпримут все необходимые действия.

Во-вторых, праздничным вечером первого дня моей передышки у Альтеров, я услышал вдали знакомый перестук кузнечного молота. Как магнитом меня потянуло к этому месту. Подхватив ту из своих седельных сумок, где хранился мой кузнечный инвентарь, я отправился на звук. Это было первое здание, которое я видел здесь из камня. Архитектурный стиль Высоких людей прослеживался во всём и даже эта, казалось бы, утилитарного назначения постройка, была изыскана и прекрасна. Светло-жёлтого камня стены были украшены вырезанным изображениями деревьев и животных. Углы здания, от которых когда-то и было начата постройка, были из белого камня и чуть выступали наружу, как маленькие угловые башенки. Материал крыши было не разобрать, но устройство её было обычным двух скатным, она полностью была покрыта живым мхом и очень гармонировала со всем окружающим. Стрельчатые витражные окна, как вишенка на торте наводили последние штрихи в декоре этой чудесной кузни.

Подходя ближе, я был немного удивлён отсутствием дыма, но зайдя внутрь и вежливо поздоровавшись с мастером-кузнецом, понял, в чем было дело. Здесь не использовали обычного угля, в угольном сундуке был только лучший Двергский чёрный уголь. Только он давал лучший жар и почти совершенно не дымил. Не прекращая работы, мастер указал мне на меха, и я взялся за простую, но понятную и честную работу.

Итоги моей ночной работы в кузнице Альтеров и восхищали меня и одновременно угнетали. Не сразу, но с мастером я сумел найти общий язык. Он, как и владыка Тариэль, прекрасно говорил на общем наречии. Несколько раз я делал ему знаки, что готов помочь ему в поковке, но он словно не замечал этого и продолжал медленно, крайне медленно, на мой взгляд, сковывать заготовку, формируя нужное количество слоёв и придавая форму. Когда же он, спустя несколько часов безостановочной работы отошёл от наковальни, чтобы напиться, я подошёл к нему и не успел открыть рта, как он произнёс:

– Нет. Рано. Я вижу, ты будешь слишком спешить, и ты испортишь заготовку!

Я же закрыл рот и замолчал, потому что он был совершенно прав, я гораздо скорее бы делал всё то, что делал он. Посмотрев на меня, он скупо улыбнулся и, покачав головой, снова произнёс:

– Люди, куда вы так всё время спешите…

Это не было вопросом, и я не стал отвечать. Его слова, наконец, настроили меня на нужный лад и я задумался. А как по другому, люди же не живут вечно! За этими мыслями мы вернулись к работе. Он ковать, а я качать меха. На очередном этапе изготовления этого наверняка дивного в будущем копья, мы снова сделали паузу, и он попросил сделать меня специальный отвар, в котором нужно будет оставить это цельнометаллическое копьё для отпуска стали. Он дал мне книгу кузнечных рецептов, и я беззастенчиво, но не в ущерб его заданию, стал запоминать их. У меня было время, отвар на то и отвар, что его нужно варить, постепенно добавляя туда нужные ингредиенты. Одобрительную улыбку Фариэля, так звали кузнеца, я заслужил когда он увидел, что я уже прилично пролистал страниц от того места где был указанный мне рецепт. Конечно, он приглядывал за мной, ошибка при варке отвара ему была не нужна. Когда изумительно тонкой работы копьё легло в чашу с готовым отваром, он сказал:

– Я вижу в тебе тягу к знаниям и это похвально, Человек. Покажи что умеешь.

И я показал. Остаток ночи Фариэль качал меха, а я ковал. Я подсмотрел его чертёж, и это было сенсационно, люди не делали так. Суть поковки заключалась в том, чтобы внутрь закалённой стальной заготовки, был помещён мягкий сплав сердечника. Я видел, что получается на примере копья. Тонкое, необычайно прочное, гибкое. Мне кажется, что у меня даже закружилась голова от восхищения. Конечно, я не успел закончить, времени на такое изделие требуется куда больше чем полночи. Внимательно осмотрев мою заготовку, Фариэль внимательно посмотрел на меня.

– Я взял бы тебя в подмастерья лет на сто. – Сказал он, и я понял, что это была серьёзная похвала в его устах.

– Мастер, я благодарен тебе за возможность поработать сегодня с тобой и за те знания, что ты дал мне! – Ответил я.

– Я ничего не давал тебе. – Улыбнулся Фариэль. – Ты всё взял сам и это правильно. Иди же и отдыхай теперь.

Вежливо прогнав меня, он вернулся в кузню и вскоре его молот зазвенел вновь. Я же, разминая уставшие плечи и возвращаясь в ту беседку, что предоставили мне для отдыха, удивлялся, откуда столько силы в столь тщедушном теле. С другой стороны чего я удивляюсь, продолжал я размышлять, натянуть такой лук, каким в совершенстве владеют Альтеры не тривиальная задача. Я попробовал сам, и у меня даже получилось, но я это я.

Умывшись, я позволил себе четыре часа на сон и начал собираться в дорогу. Снова, как и тогда, у дома Ведуньи, у нас были провожатые. Я сообщил им о том, куда держу путь, и они коротко посовещавшись, сделали мне знак следовать за собой. Ведунья отправилась с нами. Мы также как и тогда, вышли в сумерках и шли всю ночь и пока мы шли, я думал и вспоминал. Вот, например, тот же Мерк, насколько это осторожное, свободолюбивое, не приручаемое существо. Но здесь в Лесу, он чувствовал себя превосходно, и я чувствовал это. Наша эмоциональная связь с ним крепла, хотя по-прежнему её нельзя было назвать полноценным способом общения. Вороной же вообще был обласкан.

Альтеры не держали коней, как ездовых животных, и уж тем более для пищи. Весь живой мир был для них друзьями или даже своего рода роднёй. Это сложно было понять, и я особо не думал об этом. Вместе с восходом солнца Лес расступился перед нами, и мы вышли на небольшую тенистую поляну. Теперь только пограничные деревья отделяли меня от просторных долин Зелёного дола. День умеренно быстрой скачки и я у цели. Я уже представлял себе радостный оскал Ковальда.

Подняв руки в вечном жесте прощания, провожающие нас Альтеры отступили в темноту ещё не до конца проснувшегося леса и растворились в нём. Оставшись наедине с Ведуньей, я было собрался прощаться и с ней, но она приложила свой прохладный пальчик к моим губам и произнесла:

– Я вижу твою решимость и решительность, и вижу её причины, но у тебя есть друзья и только Старшие знают, почему они ещё не сгинули в твоих походах и приключениях. Особенно это касается твоего верного и гордого скакуна. Ты бросаешь его, когда и где ни попадя, и каждый раз тебе везёт, что ты находишь его живым. Я не могу допустить этого, и я приготовила тебе три подарка. Но не за красивые глаза, мальчик мой, а за будущую службу. И эта просьба очень важна для меня, прошу тебя не забыть исполнить её в нужный час! Когда ты встретишься в духом Смерти и моим единственным братом, скажи ему, что нам пора встретиться. Не спрашивай меня сейчас ни о чем. Я знаю, что ваша встреча состоится.

Она посмотрела мне в глаза и, дождавшись моего кивка продолжила:

– Теперь о подарках. Я обещала тебе напомнить руну. Она простая и называется Неста. Это малая руна здоровья.

Сказав это, она снова прикоснулась ко мне своим указательным пальцем, но вместо прошлой прохлады на губах, я ощутил ярчайшую вспышку огненной боли в районе солнечного сплетения. Если бы этот безумный сгусток огня в моём животе продлился ещё хоть мгновения, я наверно не выдержал бы и закричал, но также внезапно, как и появилась, боль ушла. Дождавшись когда я приду в себя, она продолжила:

– Второй подарок – это свисток, как угодно далеко теперь твой конь услышит тебя и примчится, если найдёт такую возможность. Тебе больше не надо подвергать его риску оказываясь вместе с ним слишком близко к твоим врагам, которых у тебя будет всё больше и больше. Высокие провели много времени с ним, и он стал ещё чуть быстрее и выносливее. Отпускай его немного раньше, это умное животное и в отличие от тебя, с его инстинктом самосохранения всё в порядке.

Она протянула мне деревянный свисток, который я тут же забрал и убрал в карман Разглядывать подарок было некогда, потому что она уже продолжила говорить:

– И третий подарок – это амулет для твоего Мерка, не снимай его с пустынного кота никогда! Мерк не любит, когда ты уходишь далеко от него, а этот амулет отвода глаз позволит ему быть рядом с тобой и не бросаться в глаза своей необычностью. Кто-то просто подумает, что это большой кот, кто-то и вовсе его не заметит. И нет, он не станет невидимкой. Он просто не будет привлекать к себе внимания.

Я не стал ничего отвечать ей и, похоже, она не ждала этого. Древние существа читали людей как книгу и отвечали сразу на все ещё даже невысказанные вопросы. В благодарность я опустился перед ней на колено, и её рука легла на мою голову, смыв начавшуюся от ночного перехода усталость.

Уже через пять ударов сердца я, не оглядываясь, мчался на восток в сторону баронских земель, что обещал защищать Эдхарту. Как только Лес чуть остался позади, долгими годами взлелеянное и навострённое чувство опасности нахлынуло на меня с головой. Чуть изменив направление своего движения, с восточного на юго-восточное, к отрогам Сторожевых гор, я ещё сильнее прижался к могучей спине Вороного, а он поняв моё желание, с огромной скоростью понёс меня к горам. Спустя примерно полчаса этой безумной гонки, я спрыгнул на землю и, немного придя в себя, устремил взгляд в горы. Тревога отпустила меня, теперь всё было ясно.

До полу тысячи Оркусов и Гоблинсов спускались в долину Сторожевых гор. Я не знал, как быстро они будут продвигаться, но рассчитывая по меркам логистики королевской гвардии, до Зелёного Дола им было двое, в крайнем случае – трое суток пути. Над всей этой вражеской ватагой возвышались три Горных великана, и это было особенно неприятно. Эти существа были неимоверно сильны и обладали живучестью камня.

«Началось!» – Подумалось мне тогда, и это уже не просто рейдерский набег.

Вскочив на уже немного остывшего и восстановившего дыхание Вороного, переходя с шага на рысь и обратно, я направился в баронство. Я спешил, потому что понимал, что на подготовку к битве у города остались только сутки.