Мой въезд в город нельзя было назвать триумфальным. Не было труб и фанфар, славящих меня как великого победителя гоблинов и избавителя населения города и деревень от их набегов и грабежей на трактах. Я проехал через раскрытые ворота спокойно, заслужив только немного удивленный взгляд стражника, на мой красный плащ и сапоги того же цвета. От возложения короны на свою голову я воздержался, хотя такие мысли и мелькали в ней. Так же я воздержался и от сопровождения своей персоны ходячим скелетом. Мысль о том, как бы я выглядел и как тогда бы на меня посмотрел бы стражник, если бы я воплотил все свои мысли, искривило мой рот в язвительной и недоброй усмешке.

Первой моей запланированной остановкой, была мастерская ювелира, где я обменял на золотые монеты все изделия и камни, собранные под троном гоблинского короля. В кузне я избавился от всего холодного оружия и доспеха, чем несказанно обрадовал кобылу, нагруженную до этого всем этим барахлом.

Последним я посетил торговца всяческим магическим или около магическим товаром. Окинув его лавку взглядом, я хмыкнул, убедившись в том, что практически все, что было выложено или вывешено у него, не имело к магии никакого отношения. Сам торговец тоже не был магом. Как говорила мне когда-то давно мать:

«из магии в нашем богами забытом мире остались только сказки, да редкие артефакты, в которых сохранились жалкие крохи былого могущества населявшего когда-то его народов».

– Что изволит добрый господин? – Спросил меня торговец, устав ждать, пока я закончу разглядывать цветастые и покрытые замысловатыми узорами, но не имеющие никакого значения плащи, куртки, посохи и прочее.

– Оцените вот это! – Я выложил перед ним на прилавок жезл шамана.

– Интересный жезл! – Пробормотал торговец, вертя его в руках и разглядывая символы, выгравированные на его рукояти. – Дам за него два золотых!

Я бы рассмеялся, если бы мне не было так грустно. Вместо этого я забрал жезл и повернулся к выходу. Но торговец, к моему удивлению, не стал торговаться или же предлагать более высокую цену. Вместо этого он наклонился ко мне так низко, как позволил прилавок, и тихо зашептал, словно нас мог кто-то еще услышать, в его абсолютно пустой лавке:

– Вашим жезлом наверняка заинтересуется один приезжий торговец на рынке. Он прибывает сюда каждое воскресенье, когда на площади проходят базары. Он скупает все, что хоть как-то связано с магией. В мою лавку он тоже заходит, но тут ему не часто что-то интересное попадается, мне редко приносят что-нибудь действительно магическое. Он сидит всегда на восточной стороне площади, в палатке опалового цвета. Зовут его Хомун.

Я поблагодарил молодого человека и вышел из этого пыльного и пахнущего дешевыми благовониями, деревянного строения, лишь по недоразумению именуемого магической лавкой. Думая как скоротать день до базара, я решил пройтись по улочкам города. Строения в городе были в основном деревянные, одного, двух и очень редко трех этажные. Нередко попадались дома с заколоченными ставнями, давно покинутые жителями и постепенно приходящие в ветхое состояние. Остальные дома, по большей части тоже требовали ремонта, лишь несколько еще могли похвастаться свежей краской или лаком. Каменных строений было всего три. В центре стояла ратуша, где обитал глава города. Это было небольшое, двухэтажное здание белого камня с крохотным газончиком перед ним. Рядом стояла небольшая церквушка, с давно заколоченными дверями и окнами, следом располагался арсенал стражи, с оружейной и пристроенной к ней конюшней на десяток лошадей. Выглядело это здание хоть и солидно, но даже в нем чувствовалось какое-то обреченное увядание, давно и прочно захватившее весь этот небольшой, в общем-то, городок.

Жители прятались по своим домам, на улицах не было никакого оживления, не смотря на субботний день, редкие прохожие были заняты только своими делами, на лицах всех встречных застыло угрюмое выражение, смешанное с унылой обреченностью и пессимизмом. Даже ребята и девчата, которым вроде как по статусу положено быть веселыми и крикливыми, молча сидели небольшими группками по дворам, изредка перебрасываясь отрывистыми словами, или ковырялись палочками в песке, или же читали потрепанные детские книжки.

Я добрался до таверны и, пройдя внутрь, еще раз удивился, на этот раз полному отсутствию в ней посетителей в выходной день. Хозяин грустно протирал стеклянные бокалы, а какая-то условно опрятная дама намывала деревянный стол, неторопливо возя по нему старой и буквально рассыпающейся в ее руках мокрой тряпкой. Вместо уместного здесь запаха табачного дыма, жареного мяса и разливаемого пенного пива, в зале пахло сыростью дерева и затхлостью давно не проветриваемого помещения.

Раздумав обедать, я заказал комнату и попросил принести в нее пару кружек эля и канделябр со свечами. Прогулка по городу и общее уныние не подействовали на меня угнетающе, скорее вызвали жалость к людям, позволяющим превратить себя в некое стадо, вяло жующее сено и радующееся тихонько в тряпочку, очередному прожитому бездарно дню. Я завалился на диванчик и, дождавшись принесенного мне света, вытащил из сумки свое последнее приобретение – старые книги, которые я вытащил из-под трона короля гоблинов.

По большей части, книги оказались сказаниями и летописями самих гоблинов и орков, с которыми они некогда были очень дружны. Быстро пролистывая, я отбрасывал их в сторону, пока в очередной книге не оказалось нечто, заставившее меня вчитаться внимательнее. Это был подробный рассказ одного из гоблинского клана, о встрече в каком-то древнем подземелье, некогда принадлежавшего гномам, с древним огненным демоном. Я отлистал книгу к началу, и углубился в чтение. Мне нужно было понять: где находится это подземелье, как в него проникнуть и где именно там внутри, мне уже следует искать демона.

На следующий день я встал вместе с зарей и отправился к ратуше, перед которой и располагалась центральная площадь, где проводился еженедельный базар. Сегодня как раз было воскресенье. Я вышел на площадь и поискав глазами, увидал огненно-желтый шатер. Как и говорил торговец из лавки, он расположился на восточной границе площади. Откинув полу шатра, я вошел внутрь. Посреди шатра стоял прилавок, почти во всю его ширину. На нем были разложены различные баночки, пузырьки, колбы с жидкостями, порошками и кусочками растений. Сбоку лежали трости, посохи, жезлы из дерева и металла. На вешалках у входа висели плащи, мантии, рубашки, штаны и комбинезоны как тканные, так и со вставками кожи и даже металла.

За прилавком, на высоком деревянном табурете с резной спинкой сидел старец с абсолютно седой головой и бородой, достававшей ему до пояса. Тощенькое тело его было плотно закутано в черный дорожный плащ. Старческие руки, испещренные венами, аккуратно листали, на вид очень древнюю книгу, которую он расположил у себя на худых коленях.

– Здравствуйте, досточтимый Хомун! – Произнес я, потому как на мое появление в шатре он не обратил внимания, по-прежнему листая свою книгу и что-то тихо бормоча при этом себе под нос.

– Здравствуй и ты, молодой человек! – Старик поднял на меня глаза и вздрогнул, когда его глаза обежали меня с ног до головы.

– Торговец из лавки, именующей себя по недоразумению магическая, направил меня к вам! – Сказал я, не обращая внимания на явный испуг, и проснувшийся следом за ним интерес хозяина шатра.

– Малец совсем нюх потерял, некромантов ко мне посылать… – пробормотал себе под нос старик, но я его услышал. – Что же ты хочешь от меня?

– Я показал вашему мальцу один жезл, но он не смог дать мне за него достойную цену, потому что попросту не увидел его суть. – Я протянул жезл старику.

Старик скривился при слове «малец», которое я специально произнес, давая ему понять, что слышал его бормотание. Однако вид жезла, который он вертел в руках, вскоре захватил его целиком. Он ощупал его, покачал головой, поглаживая письмена и гравировки, покряхтел, разглядывая лепестки тюльпана, заглянул внутрь цветка, нахмурился, поковырял там скрюченным пальцем, снова покачал головой и наконец, изрек, несколько отрывисто и путано:

– Жезл побывал в очень многих руках. В нем не хватает концентратора. Это очень старый жезл, изготовленный еще в эпоху богов и древних народов. Создали его повелители подземных чертогов из добываемого там горного серебра. В те времена, в этом мире еще жила магия! Использовался он для добра и для зла, причем иногда добро творило поистине страшное зло, а иногда бывало и наоборот! – Он посмотрел на меня при последних словах, нахмурился и стал что-то искать в своей книге.

– Я готов продать этот жезл, у меня есть еще один, тот который с камнем. – Я сам не понял, зачем признался в последнем. Этот старик, помимо моей воли, воздействовал на меня, почти что гипнотически.

Хомун снова вздрогнул, оторвался от книги, глаза его ярко блеснули, он посмотрел на меня и протянул руку. Я, ни секунды не колеблясь, вложил в нее жезл короля гоблинов. Повторилось ощупывание, осмотр и поглаживание всех частей и символов жезла, только в этот раз, вместо ковыряния в пустом бутоне, старик любовно оглаживал своими сухими и потрескавшимися ладонями и пальцами острые грани агата, размером с голубиное яйцо.

– Да, этот жезл цельный. Вижу, что все злато мира не заставит тебя расстаться с ним, ибо силу твою невеликую, усилит он в разы, при мудром использовании. Только настроиться тебе надобно на камень этот.

– Настроиться? – Не понял я.

– Настроиться, подружиться, короче говоря – войти с ним в контакт, экий ты бестолковый еще. – Старик пожевал губами и неторопливо протянул мне назад жезл.

– А ты расскажешь мне как это сделать? – Я чуть было не начал топтаться от нетерпения, но вовремя спохватился и даже сделал лицо как можно более бесстрастным.

Жезл я схватил так быстро, что старик чуть было не свалился со своего табурета, не успев вовремя разжать на нем свои пальцы. Он посмотрел на меня испытующе и как-то немного странно, словно в данный момент на меня смотрел не он сам, а кто-то другой, но его глазами. Поза и расслабленность тела его, уж больно не вязались с твердым, направленным прямо мне в душу взглядом.

– Расскажу, но взамен попрошу тебя отдать мне тот, первый жезл.

– По рукам! – Я отдал жезл шамана в жадно протянутую руку старика и тот тут же спрятал его под прилавок.

– Слушай тогда меня очень внимательно!

Хомун рассказал мне о том, что и где мне нужно сделать для настройки жезла и его камня на меня, чтобы, как он сказал, войти в резонанс с тонкими структурами артефакта, коим и являлся агат, инкрустированный в боевой жезл мага. Еще он порадовал меня, сказав, что агат является наиболее подходящим для меня камнем, коих могло быть инкрустировано в жезле еще три вида, но с ними резонанса я, скорее всего, не добился бы никакими способами, из тех, что были известными ему.

Я вышел из шатра на площадь и вздохнул с облегчением. Старик здорово нагрузил меня информацией, помимо моей воли, он буквально заставил меня идти в этот поход, чтобы сделать что-то, ну прямо совершенно необходимое и очень и очень срочное, по его словам. Голова моя гудела, и я поспешил прочь с площади. А на ней, как-то вяло и без присущего обычно всем базарам энтузиазма, шла торговля местными и привезенными в город товарами. Покупатели ходили подобно промороженным рыбам, а торговцы не кричали, зазывая покупателей, а хмуро буркали, в ответ на вопросы о цене их товара.

В шатре, тем временем, сидевшего все так же на табурете и разглядывающего жезл старика, вдруг выгнуло дугой. Он резко откинулся на спинку табурета, затем судорожно запрокинул назад голову, а из его приоткрытого в немом крике рта, вверх вылетел маленький, но ярко сияющий огонек, тут же рванувшийся ввысь, прожигая крышу шатра и исчезая в небесах. Старик закашлялся, снова сгорбился и в полном изумлении уставился на жезл, который все еще держал в руках:

– Вот так штука! Откуда он тут взялся? И почему я не помню ничего, с того самого момента, как открыл сегодня утром свой шатер?

Но на вопросы ему ответить в шатре было некому. Наверное, на них смог бы ответить тот, кто находился очень далеко, за пределами этого мира, но очевидно, он этого сделать не захотел или же просто не посчитал нужным.