Утром мы забрали своих коней из конюшни и там же купили запас провизии для них. Сами мы тоже сделали небольшой набег на попавшуюся по пути лавку и запаслись съестным в дальнюю дорогу, которая нам предстояла. Имея полную индульгенцию на оплату расходов, можно было бы и не скромничать, но мы понимали, что путь предстоит неблизкий и сильно перегружать скакунов не стоит, поэтому наш рацион в ближайшие дни будет состоять из лепешек хлеба, которые тут пекли по старым эльфийским рецептам и сушеного и вяленого мяса. С рыбой тут было не очень, чему я признаться был даже рад, а вот сухофруктов мы с собой набрали изрядно.

Наш путь вел нас дальше, на юг, к видневшейся вдали кромке Великого леса. Помня рассказ Коры, мы внимательно осматривали приближающиеся опушки. Пока все было спокойно. Мы въехали в лес и кроны могучих деревьев моментально скрыли собой солнце, сплетаясь ветвями над дорогой. Таких исполинских стволов я не видел нигде. Мы с Сэмом, взявшись за руки не смогли бы обхватить их даже вдвоем. Расстояние между ними были таковы, что две лошади, скачущие рядом, не задели бы их.

Поднимаясь на пару десятков метров, светлые колоссы стволов, распускали свои ветви во все стороны, сплетаясь в один большой зеленый ковер, который почти полностью перекрывали солнечный лик, пропуская вниз только лучики рассеянного света. Темноты не было, как не было и яркого света, здесь царила мягкая, загадочная, волшебная полутень. Яркая и сочная трава зеленела по обе стороны от дороги, перемежаясь с разноцветьем различных цветов и их оттенков. Бабочки радовали глаз своими красочными крыльями, на которых яркие узоры сплетались в загадочные глазки, словно крылышки их, тоже желали посмотреть и порадоваться буйству, растущих здесь диких цветов, с их нежными, постельных оттенков лепестками.

В пышных зеленых кронах, сновали разнообразно окрашенные певчие птицы, своими трелями сопровождая наш путь от самой кромки древнего леса. Запахи, витавшие в этом удивительном пространстве, со всех сторон окружавшем нас, достигали нашего обоняния и щекотали наши ноздри своими легкими цветочными ароматами и свежестью утренней росы, бриллиантовыми капельками украшавшими стебельки растущей под ногами травы, которые мягким и пушистым ковром застилали эту на редкость плодородную почву.

Глаза отдыхали на этом благословенном пейзаже, дарящем нашим душам покой и радостное спокойствие, умиротворяющего наши разумы созерцания. Время останавливалось в этих краях, веками неизменно прекрасных, неизменяемых в его неспешном течении и удивительно близких к изначально созданным. Эти леса, по всей видимости, появились вместе с рождением этого мира и просуществовали они сотни, а может и тысячи лет, в гармонии с их исконными обитателями, сохраняя при этом свою первозданную красоту и по-прежнему неся в себе, изначальный замысел Творца.

Мы ехали молча, не смея нарушить равновесие этого сложного симбиотического организма своими словами или иными звуками. Даже топот копыт наших скакунов, был настолько мягким, тихим и приглушенным, что казалось, не звучал диссонансом, а скорее сливался с негромкими звуками, наполнявшими и составлявшими общий фон многоголосной жизни, этого удивительного леса.

Я всеми силами старался быть настороже, не смотря на убаюкивающую атмосферу покоя и царившей здесь безмятежности и умиротворения. Сэм давно отринул все сущее и блаженно улыбался, неспешно вертя головой по сторонам. Он словно боялся упустить от своего внимания очередную полянку, пташку или цветок, а в глазах его я видел незамутненную какими-либо переживаниями радость ребенка, волшебным образом попавшего в сказку, и растворившегося в ней целиком, без остатка.

Таким образом, мы проехали почти весь день. Когда солнце прошло зенит и начало опускаться в сторону заката, я поднял руку, призывая спутника остановиться. Сначала мой взор кольнуло темное пятно, выглядевшее несуразно в этом царстве зеленой травы и цветов. Я спешился и оставив коня на дороге, прошел несколько шагов по пружинящему под ногами ковру зелени, подспудно стараясь не наступать на вездесущие кочки, различных лесных цветов.

Приблизившись, я понял, что это был след от костра, уже начавшего зарастать травой, которая в этой местности была словно живой, тут же заполняя собой малейшую проплешину. Затем я увидел следы топора, которым было изуродовано ближайшее к костру дерево. Из искореженного ударами острого лезвия бока гигантского ствола, по всей видимости, добывали древесину для этого кострища.

Окинув внимательным взором ближайшие окрестности, я заметил свежую поросль травы, росшей на как будто бы изрытой кем-то или чем-то полянке. В этой молодой поросли, я обнаружил несколько эльфийских стрел, не воткнутых, а как будто выпавших из колчана, а чуть дальше в траве лежал обрывок изумрудно – сапфирового одеяния, украшенного тончайшей вышивкой золотыми нитями. Присмотревшись, я понял, что на этой полянке были вдавленные следы огромных лап, которые могли принадлежать только оркам. Они уже поросли свежей травой, но вес орка, продавил нежную почву на несколько сантиметров, позволяя мне по форме следа, проследить направление его дальнейшего движения.

Судя по скорости роста здешней травы, здесь пару дней назад или даже скорее вчера утром, произошла стычка эльфов и орков. Кусок одеяния такого качества и расцветки, вряд ли носил кто-то из орков, я был уверен, что это наряд эльфов, при чем, наряд женский и явно принадлежавший не рядовому воину, а скорее кому-то из знатного рода. Посовещавшись с Сэмом, мы решили проследить за ними, следуя по цепочке оставленных ими следов.

Сэм воспользовался каким-то хитрым заклинанием из своей школы Воды и оно позволила нам отчетливо видеть путь отряда, уходившего прочь от дороги в северо-западном направлении. Мы рысью последовали по их следам, слегка подгоняя своих коней, но, не позволяя им перейти на галоп, потому, что путь весьма возможно предстоял не слишком уж близкий, а мы не хотели их загнать раньше, чем доберемся до их стоянки. Уже ближе к вечеру, мы увидели вдали, по ходу нашего движения, мерцающий огонек костра. За время погони, мы все больше отклонялись от западного направления к северу и по моим приблизительным прикидкам, были уже близки к границе леса, практически вернувшись к Эльтанору. Только, даже если мы сейчас выедем из леса, то окажемся в паре километров западнее от дороги, по которой въехали в лес этим утром.

Спешившись и привязав коней, мы с Сэмом стали крадучись приближаться к стоянке орков. Когда между нами оставалось не более сотни шагов, я увидел, что костров было три, а между исполинскими стволами деревьев виднеются натянутые между ними тенты, а чуть дальше, теперь стали различимы, устроенные из огромных веток деревьев, большие шалаши. Судя по всему, мы нашли основной лагерь орков, который они устроили здесь уже достаточно давно. Мы с Сэмом, двигаясь почти ползком и скрываясь за широченными стволами, подошли еще ближе.

Улегшись на мягкий ковер травы, я принялся наблюдать, стараясь посчитать количество устроившихся в этом лагере орков, а Сэм тем временем, по широкой дуге обогнул место их стоянки и залег на противоположной стороне, занявшись тем же самым, что и я. Мы договорились встретиться через час и сравнить результаты. Неожиданно я заметил странное движение под ближайшим ко мне тентом, а через мгновение, в моей голове вспыхнул мыслеобраз, который в нее транслировал кто-то из лагеря, за которым мы в данный момент наблюдали.

Преодолев сопротивление, заложенное инстинктом самосохранения, я приоткрыл сознание, потому что ментальная сигнализация и защита устроенная мной же, в моем собственном разуме, прямо кричала о том, что на контакт пытается выйти дружественное мне существо. Слов было не разобрать, я к своему стыду, до сих пор не удосужился изучением эльфийского наречия, но поскольку я знал первослова, а современный эльфийский диалект был создан на их основе, имея своими корнями речь первых эльфов, которые говорили на нем свободно, я общий смысл ее послания уловил.

– Помоги, если ты друг! – Взывала ко мне эльфийка.

– Помогу, жди! – Ответил ей я, тем же самым способом.

Не знаю, насколько я сумел грамотно ей ответить, но общий смысл она явно поняла, потому что под тентом все затихло. За час наблюдения, орков в лагере я в итоге насчитал пятнадцать, а Сэм, вынырнувший через час из темноты, спустившейся на лес после заката, подтвердил это число. Лагерь постепенно укладывался спать. Два из трех горевших костров уже погасли, а у центрального, в дозоре остались лишь двое зеленокожих. Они уселись у огня, и вяло перерыкивались между собой, на своем полузверином наречии. Мы решили выждать еще час, а затем попытаться скрытно выкрасть пленницу. На случай, если тихо этого сделать не удастся, был запасной план, а именно – со всех ног нестись в сторону Эльтанора, попутно отстреливаясь из всех доступных нам боевых заклинаний и тем самым привлекая внимания местной стражи, которая даже за несколько километров, должна, по идеи, заметить наше светопреставление.

Чары, которые наложил Сэм, перед тем как выйти из-за укрытия ствола, за которым мы прятались, должны были укрепить сон всем спящим в лагере. К сожалению, данное заклинание было из школы Воды и как многие из них, носило скорее лечебный характер, позволяя лишь укрепить сон, а не свалить в него бодрствующих. Но нам было на руку даже это его свойство. Если бы на страже был один орк, я бы попробовал застрелить его метким выстрелом из своего лука, но их было двое, а второго лука у нас не было, да и стрелок из Сэма был весьма сомнительный, поэтому мы применили военную хитрость.

Подойдя очень осторожно к границе света от костра, мы разделились. Сэм двинулся вправо от меня и через минуту специально громко хрустнул, заранее заготовленной сухой веткой. Орки тут же встрепенулись и спустя минуту перепалки, один из них двинулся на звук, не забыв прихватить с собой меч и щит. Выждав, пока он скроется в темноте, я натянул тетиву и замерев неподвижной статуей, на плавном выдохе, выпустил стрелу, которая тихонько тренькнув тетивой, вылетела в свой смертоносный путь, мгновением позже, завершив его в правом глазу орка. Метнувшись к костру, я успел подхватить безжизненное тело, чтобы оно при падении не наделало шума.

Уложив его так, чтобы стрелы не было видно, я тенью метнулся назад. Через минуту показался напарник дозорного, вернувшийся из своего путешествия, так и не заметив Сэма, скрытого в тени, за огромным стволом, в пяти шагах от раздавленной им ветки. Орк увидал лежащего товарища и недоуменно замер, не решив, что делать. Стрелы он видеть не мог, поэтому в его неторопливом мозгу, должна была, по моему мнению, родиться мысль, что его напарник просто прилег отдохнуть. Видимо, он так и подумал, потому что, недовольно рыкнув, он шагнул в круг света и наклонился к лежащему напарнику так, как я и рассчитывал, то есть головой в мою сторону.

Еще раз пропела стрела, и второй орк завалился прямо на своего мягкого и уютного товарища, не произведя при этом сильного шума. Сэм подошел ко мне и несколько раз хлопнул в ладоши, аплодируя моим выстрелам. Затем мы, уже не таясь, вышли на свет и убедившись что орки мертвы, повернулись в сторону тента, который располагался еще правее, метрах в пяти от костра. Стройная фигура в сине-зеленом одеянии, с золотой вышивкой, блестевшей искрами в бликах костра, была накрепко привязана к стволу, в положении сидя. Во рту ее был заткнут массивный кляп из какой-то не очень чистой ткани, а ее длинные умопомрачительные ноги, перемотаны веревкой так крепко, что местами нежная кожа кровоточила. Сапфирового цвета, большие миндалевидные глаза, смотрели прямо на меня, неотрывно и не мигая.

Я впал в секундный ступор, поймав ее взгляд своим и, лишь толкнувший меня по-дружески в плечо Сэм, вывел меня из него, заставив двинуться навстречу пленнице. Глянув на друга, я успел поймать широкую понимающую ухмылку друга, который тут же отвернулся. Я подошел к эльфийке и первым делом вынул у нее изо рта кляп, прижав палец к своим губам, призывая к молчанию. Она тихо закашлялась, и я тут же передал ей фляжку, где на дне еще плескалось, взятое мной в дорогу эльфийское вино, а сам я, тем временем, кинжалом разрезал, стягивающие ее конечности путы.

– Благодарю вас, – очень тихо произнесла эльфа, поднимаясь, но тут же, с тихим оханьем оседая на землю.

– Не стоит благодарности, госпожа! – Ответил я, подхватывая ее гибкое тело, и помогая ей устоять, на затекших от длительной неподвижности, стройных ножках, на которых мой взгляд не смог не остановиться в восхищении.

– Лучиэниэль! – Представилась она, мгновенно и очень ловко освобождаясь из моих рук.

– Драгорт! – Прокашлял я, внезапно охрипшим голосом.

Ее акцент при произношении слов всеобщего наречия, отзывался в моей душе звуками арфы и тихим журчанием ручья, который своей прохладной водой, будто омывал, уж слишком быстро бьющееся сейчас и сильно разгоряченное сердце. Да еще Сэм, хитро поглядывающий на нас, но тут же отворачивающийся, при моем взгляде на него, сбивал меня с толку, хмыкая со все шире расползающейся на своей хитрой физиономии улыбкой. Все это сильно сбивало меня с насущных мыслей, и так скачущих, подобно зайцам, в гудящей и слегка кружащейся голове.

– Нужно найти мой лук и колчан! – Заявила Лучиэниэль, уже твердо стоявшая, на своих стройных, умопомрачительных ножках.

– Это крайне неразумно, мы можем всполошить здесь всех! – Попытался было возразить я.

– Этот лук мне подарил отец! – Словно отрезала она, и осторожно двинулась вглубь лагеря, даже не обернувшись, чтобы посмотреть, следуем ли за ней мы.

По пути она шептала какие-то слова на своем языке, легко касаясь, слегка засветившейся ладошкой то своей ноги, то плеча. Ее раны, ушибы и порезы, тут же затягивались, исчезали, а кожа приобретала свойственную этой расе полупрозрачность и внутренний, едва заметный, лишь очень внимательному глазу, лунный свет. Лук ее мы все же нашли, его заметил Сэм. Он стоял небрежно прислоненный к центральному шалашу. Орки по какой-то причине не стали его прятать внутрь, видимо чувствуя себе не совсем уютно рядом, с очевидно, магически усиленной вещью. Аура окружала это изящное и, даже на беглый взгляд, уж слишком хищно выглядевшее оружие. Недалеко от лука, девушка подобрала и свой колчан. Бросив на нас прощальный взгляд, в котором все же скользнула тень благодарности и чего-то еще, она мгновенно и совершенно бесшумно, как это умеют только эльфы, растворилась в ночи.