Мы выехали очень рано, когда только начало рассветать. Нашей задачей было добраться до Бангорда за один день, потому что ночевать еще раз в поле, на продуваемых всеми ветрами Мерзлых землях, не было никакого желания. Чем ближе мы продвигались к морю, тем сильнее задувал ледяной ветер. Кони, всадники и вся наша поклажа очень быстро превратилась в две единые белые статуи, которые полностью растворялись в такой же белесой окружающей нас среде.

Несколько раз мы обгоняли следующие по дороге обозы, такие же трудно различимые и заиндевелые. Ближе к городу, навстречу нам прополз обоз, сопровождаемый тремя вооруженными всадниками. Наконец, когда солнце уже почти нырнуло за горизонт, мы увидели стены Бангорда. Кони встрепенулись и слегка ускорились, чувствуя скорое окончание многочасового пути. Им, как и нам, уже нестерпимо хотелось очутиться в теплом помещении.

Город был небольшим, хотя и имел не особо высокую, оборонительную, каменную стену, окружающую его дугой со стороны суши. У берега она, постепенно понижаясь по высоте, превращалась в два мола, врезающихся в водную гладь на полусотню метров. Стена, как и все постройки внутри, были выполнены из грубо обработанного камня, добываемого чуть севернее города, в местных каменоломнях.

Проехав ворота, еще открытые, несмотря на сгущающиеся сумерки, мы попали на центральную улицу, пронзающую весь город и упирающуюся в порт. Слева от пристани располагалась таверна, которую нам рекомендовал Грин. В ней мы и остановились, не забыв отвести в примыкающую к ее стене конюшню, наших замерзших скакунов. Сдав их на попечение местного грума, который тут же принялся отчищать их от налипшей изморози, мы, наконец, отправились в обеденный зал таверны.

По пути сюда, мы не делали остановок, перекусывая на ходу только полосками сушеного мяса, поэтому запахи жареной рыбы, пропитавшие, наверное, насквозь весь зал, вместе с лавками и столами, вызывал урчание наших желудков и обильное слюноотделение. Не успели мы оттаять, как к нам подошел хозяин таверны:

– Господа желают поужинать?

– Нам рекомендовали вашу таверну. Говорят у вас отличные рыбные блюда! – Сказал я, уже привычным жестом показывая королевскую печатку.

– Уха, жареная рыба, тушенная с овощами, запечённая целиком в печи, вареная, соленая, маринованная, фаршированная. Что именно вы желаете? Вся рыба свеже пойманная. Я беру у рыбаков ее еще живую.

– Уху и запеченную рыбу, будьте любезны. И пива принесите.

Сэм заказал то же самое. Мы, наконец-то сбросили с плеч промокшие и поэтому невероятно тяжелые, утепленные мантии и присосались к принесенным кружкам. Буквально через минуту они опустели и нам принесли новые, которые мы уже пили не спеша, ожидая свой заказ.

Уха была великолепна. Наваристая, с большими кусками хорошо разваренной красной рыбы и половинками картофеля. Одолев за один присест половину глиняного горшочка с супом, я отдуваясь, откинулся на спинку скамьи и, утерев выступивший на лбу пот, огляделся. В зале стояло полтора десятка столиков на четверых человек каждый, и большая часть мест были сейчас заняты. Моряки, военные и немного местных жителей поедали различные рыбные блюда, запивая их пивом. Очевидно, эта таверна действительно была довольно популярным местом.

Расправившись с поздним и очень вкусным ужином, мы получили ключи от комнаты на втором этаже и, не теряя времени, поднялись туда, чтобы, наконец, добраться до кроватей. После того как наши желудки заполнились до отказа, глаза начали закрываться сами собой. Нужно было хорошенько выспаться, чтобы на утро иметь свежесть мыслей, тем более завтрашний день обещал быть весьма насыщенным и трудным. Заснули мы мгновенно, едва голова коснулась подушки.

Утром ветер немного утих, сменившись легким пассатом. Солнышко светило, облака легкой дымкой проносились по небу, не мешая ему освещать улицы города. Мы шли вдоль порта, рассматривая многочисленные причаленные здесь корабли, рядком стоявшие вдоль пристани. Здесь были каравеллы королевского торгового флота, бригантины местных торговцев, шхуны рыболовов, а так же множество парусных лодок различных размеров и назначения. Паруса трепетали на легком ветерке, вымпелы с королевскими и торговыми штандартами развевались, борта поскрипывали о пристань. Несколько кораблей готовились к отплытию, а вдалеке был виден парус шхуны, возвращающейся с промысла. На пристани уже толпилось несколько владельцев таверн, ожидавших ее прибытия, среди которых я увидел и нашего.

Поднявшись по центральной улице от порта до первого перекрестка, мы, следуя указаниям Грина, повернули направо. Отсчитав четыре дома, мы постучали в массивную деревянную дверь, прикрепленным на цепочке молоточком. Дверь открыла служанка, которой мы представились, вручив ей рекомендательное письмо Грина.

– Проходите, господа! – Сказала она нам с поклоном.

Мы вслед за ней прошли в гостиную, где она предложила нам располагаться в креслах, стоящих у стены, вдоль длинного деревянного стола, на котором были разбросаны какие-то бумаги.

– Господин Хиторг сейчас спуститься к вам, – проговорила она и заспешила наверх, по пологой лестнице, расположенной вдоль противоположной стены.

Хиторг спустился к нам буквально через минуту, на ходу читая письмо, которое принесла ему служанка. Это был упитанный мужчина средних лет, невысокий, с уже намечающейся лысиной на круглой и щекастой голове, центром которой служил приплюснутый широкий нос, с волосатыми ноздрями. Узкие, заплывшие жирком глазки, шустро бегали по строчкам письма. Губастый, слегка приоткрытый рот, лишь слегка скрывала жиденькая рыжая бородка, которую он стриг на высоте пары сантиметров от круглого и мясистого подбородка. Усевшись напротив нас в такое же кресло, он дочитал письмо и поднял на нас взгляд:

– Господин Грин пишет здесь, что вы представляете короля и ведете какую-то проверку?

– Наши дела не должны волновать вас. Конкретно здесь, мы хотим узнать причины ограбления торговых обозов господина Грина и подробности этих случаев. – Сказал я довольно резко.

– Чем же я могу вам помочь? – Глазки торговца снова забегали, он явно не хотел встречаться со мной взглядом.

– Расскажите все, что вам известно по каждому из пяти случаев, когда обоз не доехал до Низорда! – Сказал я с нажимом, не отрывая внимательного взгляда от лица Хиторга.

– Мне ничего не известно, кроме того, что я отправил их из города и передал соответствующие бумаги охране, с полным перечнем и стоимостью товара.

Хиторг нервничал все очевиднее. Глазки его беспрестанно бегали по комнате, ни на чем не останавливаясь дольше, чем на секунду. Он начал ерзать в кресле, словно никак не мог пристроить свой толстый зад. На розовом лбу начали образовываться капельки пота, не смотря на то, что в доме было прохладно. Слуги еще не затопили камин, хотя дрова уже были уложены в нем.

– Почему мне кажется, что вы мне врете? – Спросил я грозно, добавляя в голос порцию ментального давления

– Я ничего не знаю, я всего лишь простой торговец, которого нанял господин Грин!

Голос его, в начале разговора глубокий и солидный баритон, с каждой фразой все больше скатывался в фальцет, поднимаясь все выше в тональности, по мере увеличения его волнения и почти сорвался на визг в последнем слове. Я приподнялся из кресла и, перегнувшись через стол, сунул ему под нос королевскую печатку:

– Ты знаешь, что это такое? – Спросил я грозно.

– Да! – Тонко выдавил он, обильно потея.

– Я имею неограниченные полномочия! И если ты, да простят меня Восемь, будешь и дальше отпираться, то я применю к тебе методы, которые не вызовут восторга в твоих поросячьих глазках! Говори все что знаешь! – Словно невзначай, я оперся второй рукой на стол перед ним, давая возможность вблизи рассмотреть золотое кольцо с рубином. Голос мой звучал как вибрирующая от напряжения металлическая струна.

– Я только… – Он задохнулся от волнения, а упершись взглядом в рубин, побледнел как полотно. – Я только сказал…

– Кому? – Я продолжал нависать над ним, заставляя его все сильнее вжиматься в спинку кресла.

– Ромулу! – Едва слышно произнес он и, закрыв пухлыми ладошками лицо, он затрясся, толи от страха, толи от беззвучных рыданий.

Я сел обратно и, увидев потрясенно застывшую на лестнице служанку, знаком велел принести нам воды. Она сбежала по ступенькам, забавно топоча каблуками своих туфелек по деревянным ступеням, и шмыгнула в дверь напротив. Судя по всему, там в этом доме находилась кухня, потому что она мигом вернулась, уже со стаканом воды. Вручив его в трясущиеся руки хозяина, она улетучилась так быстро, словно вместо меня тут сидел болотный тролль. Аура подавления, лившаяся сейчас из меня полноводной рекой, захлестнула всех в этой комнате.

– Как нам найти твоего Ромула? – Спросил я, стараясь убавить до минимума металл из своего голоса.

– Он стоит на страже у городских ворот! – Выдавил из себя Хиторг, стуча зубами о край стакана. Вода наполовину проливалась на его кружевной воротник, когда он делал глоток.

– Я очень надеюсь, что этот разговор не выйдет из этих стен, – проговорил я, добавляя в голос ментальный посыл убеждения, – а так же, я рекомендую закончить общение с кем бы то ни было о грузах, которые ты отправляешь Грину.

– Да, конечно, как скажите, – заторопился торговец, видимо он до сих пор не верил, что этот разговор закончился для него так легко и уже подготовился к самому худшему.

Я поднялся, с брезгливостью наблюдая за подскочившим вслед за мной торговцем, который сгибая спину, кланялся нам с Сэмом, а затем самолично ринулся открывать нам дверь на улицу. Выйдя из его дома, я вздохнул полной грудью прохладный воздух, очищая легкие от миазмов страха и отчаяния, которые обильно источал Хиторг.

– Какая дрянь! – Скривился Сэм, как только мы услышали стук закрывающейся за нашими спинами двери.

– И не говори, – согласился я, – пойдем, знакомимся с Ромулом.

Город был совсем небольшим в ширину. Он вытянулся вдоль побережья, имея длину, втрое превышающую расстояние от моря до городских ворот, к которым мы подошли уже через десять минут. Сторожка примостилась к стене, с внутренней стороны городских стен. Войдя внутрь, мы сразу же увидели двух стражников, разливающих по кружкам горячий, дымящийся чай.

– Кто из вас Ромул? – Спросил я, вытягивая вперед руку с печаткой.

– Я, – ответил чернявый стражник, сидевший до этого на табурете, но подскочивший, как только увидел печать короля. Чай опасно заплескался в его кружке.

– Выйди вон! – Велел я второму, который замер на месте с чайником в руке, не отрывая глаза от печатки. – Быстро! – Я проводил взглядом опрометью бросившегося на свой пост у ворот солдата.

Затем я перевел тяжелый взгляд на вытянувшегося во фронт Ромула и медленно, с расстановкой произнес:

– Я хочу знать, как ты связываешься с бандой орков и где мне их найти!

Стражник сел, а точнее упал обратно на стул, будто я не говорил, а бросал в него слова, весившие по пуду каждое. Возможно, я немного перестарался с аурой подавления, но миндальничать у меня уже не было ни сил, ни желания, особенно после последнего разговора. Можно было бы конечно применить заклинание Правдолюб, но я надеялся, что до этого не дойдет, уж больно тяжелый и темный след он оставлял в моей душе, после каждого его применения.

– Орки взяли в плен мою жену! – Очень тихо проговорил Ромул. – Они сказали, что убьют ее, если я не буду указывать им на обозы, которые везут продовольствие и оружие.

– Почему ты думаешь, что они отпустят ее? Да и жива ли она вообще?

– Жива! Они позволяют мне увидеться с ней, после каждого ограбления. Они сказали, что отпустят ее, как только они получат все, что им нужно! – Ромул говорил все так же тихо, не поднимая головы.

– Наивный, они убьют и тебя и ее, как только получат желаемое, неужели ты этого не понимаешь? Почему ты не рассказал про это все вашему десятнику, или сотнику, не знаю кто тут у вас главный.

– Я боялся за нее, они сказали, что убьют ее…, – он начал повторяться, сглатывая ежесекундно несуществующий комок в горле, голос его дрожал, – десятник у нас тут главный.

– Сколько их в банде? – Снова брезгливость начала подниматься в моей душе.

– Я видел пятерых, но, наверно, их больше…

– Где их лагерь, где ты виделся со своей женой? – Я словно клещами выдавливал из него сведения.

– Старые каменоломни. Там, где пещеры самой первой выработки.

– Бегом за десятником! Чтобы через пятнадцать минут оба были здесь! Марш!

Ромул рванул из сторожки, как породистый скакун, все-таки все кадровые военные, даже местные, отличались хорошей физической подготовкой и были вымуштрованы, как следует. Хилых на службе не держали, но вот моральные их качества, явно оставляли желать лучшего. Через десять с небольшим минут, я услышал сдвоенный топот сапог и в дверь вошли двое. Ромул войдя, тут же сделал шаг в сторону, пропуская своего командира.

– Десятник Грохан к вашим услугам, господа магистры! – Отрекомендовался тот, вытянувшись так, что мундир затрещал по швам, но к счастью нити выдержали.

Это был бывалый королевский гвардеец, командовавший как приданной городу десяткой королевских кадровых военных, так и местными стражниками. Высокий, широкоплечий мужчина, в отлично сидящем и подогнанным по его атлетической фигуре мундире, с начищенными до блеска бляшками десятника и пуговицами. Зачесанные назад волосы, не скрывали многочисленные следы и шрамы на волевом лице, полученные в боях. Стального цвета глаза, смотрели прямо на меня, в ожидании приказов.

– Слушай мою команду! – Кажется, я органично входил в роль командира, чем вызвал усмешку, сидевшего рядом Сэма, которую он тут же скрыл покашливанием в кулак. – Идем в каменоломни, сбор вашего десятка через час у городских ворот!

– Слушаюсь! Задача? – Десятник не высказал ни удивления, ни сомнения.

– Боевой рейд, зачистка каменоломен от засевших там бандитов! Полная выкладка!

– Вас понял, разрешите приступить к исполнению?

– Приступайте! – Я посмотрел на десятника, любуясь идеальной выучкой, которую не часто можно было увидеть вдали от столицы.

Грохан развернулся на каблуках, и все такой же прямой, как стрела, вышел из сторожки. Я посмотрел ему вслед, подумав, что вот такого бойца, уж точно не удалось бы запугать или сломить ни орками, ни барышами. Когда дверь за десятником закрылась, я повернулся к Ромулу:

– Чем ты расплачивался с Хиторгом за его сведения?

– Орки давали по десять золотых за каждый обоз, – опустил глаза стражник, – я все отдавал торговцу, себе не оставлял ни серебрушки.

Мне стало противно, и я отпустил его на пост, велев готовиться к рейду. Его придется взять с собой, в качестве проводника, хотя местным стражникам далеко до королевских гвардейцев, и он в бою будет не слишком полезен. Может хоть погибнет тогда он с честью?