Глава 11. Маяк. Омникорн. 2341 год. Биомасса.

Всю свою жизнь проводя в катакомбах, под землёй, долго оставаться на поверхности тяжело, не комфортно и чуточку страшно. Оставаться на поверхности, означает подвергать себя не только риску облучения и заражения, но и риску стать чьей-то добычей. Изученный только по коротким вылазкам биом Поверхность, таил в себе множество опасностей. Но, сейчас я не думал об опасностях, мои мысли были заняты только местом моего притяжения. Я верил, что в Чёрной башне, найду средство помочь всему Омникорну.

Когда-то, во времена Благоденствия, вся южная часть нашего Северного материка была одним сплошным, где-то ухоженным, а где-то и диким парком. Города-солнца раскидывались в них широко и привольно, удивляя комфортом и зеленью своих пригородов. Кроссборн был столицей и по совместительству, самым красивым городом Омникорна. Многокилометровые шпили Сити пронизывали облака своими ферробетонными и пласталевыми в основании пиками. Небо, облака и птицы отражались в их стеклопластовых огромных окнах, а прогулочные цеппели, при желании, могли почесать об их иглы свои толстые и важные животы.

Я хорошо помнил те обрывки воспоминаний, что Нова показала мне из памяти центрального компьютера. Сейчас, при свете тусклого начинающегося дня, я видел совсем другое зрелище. Давным-давно, на заре индустриализации Омникорна, Маунт был промышленно добывающим городком. Шли десятилетия, всё необходимое для промышленности сырье, люди стали получать с астероидных колец и малых небесных тел своей домашней звёздной системы. Маунт превратился в небольшой город-сад, в котором некогда всё было приспособлено для комфортной жизни. Жилые дома, социальная и развлекательная инфраструктура города были низко-этажными. Красивый и уютный ранее городок разлёгся в предгорье, а сейчас, по прошествии каких-то пятидесяти лет, он почти полностью зарос бесконтрольно развивающейся растительностью.

Всё что могло упасть, отгнить и отвалится, давно уже упало и отвалилось. Груды битого стекла, перекрученного и ржавого металла, брошенные тут и там мобили, проросшие сквозь ферробетон дорожного покрытия деревья, сейчас загромождали проспекты и маленькие улочки. Крыши домой обвалились, стены все были увиты диким мутировавшим плющом и ещё чем-то нехорошим и хищным. Дикая природа почти полностью прибрала город к своим рукам.

Я же, слегка страдая агорафобией, среди этого зелёного буйства нашёл старый водозабор и, спрятав на его территории байк, пробрался в катакомбы Маунта. И надо признать, местные подземелья меня не разочаровали. В старые времена люди нарыли здесь много разных сооружений. Побродив пол землёй немного, я почувствовал, что сейчас у меня нет искательского интереса и, выбрав безопасное место для сна, я с чистой совестью отправился на боковую. Нова же долго спать мне не дала, и не без оснований, считая, что шести часов для отдыха достаточно, она разбудила меня докладом.

– Доброе утро! Мутация Пустошницы, как я и ожидала, направленная! – Сообщила мне нейросеть. – И это плохо, по сути, это значит, что их отряды кто-то направляет. А это в свою очередь значит, что люди теперь будут не только бороться с планетой за выживание, но и с другим разумным видом. Нам же, придётся опасаться не диких мутировавших животных, как мы предполагали, а организованных формаций.

Я молчал и чесал затылок. Нова, тем временем продолжала:

– Считаю, что нам надо озаботиться маскировкой. Возможно, я сумею написать программу такой модуляции нашего щита, что он будет преломлять свет и хотя бы отчасти маскировать нас. Но это будет тратить наш запас энергии, и быстро я такое не запрограммирую. Такой код ещё никто не писал, чтобы ты лучше понял, я пытаюсь из толстого слона сделать синий конструктор… И ещё Криз. Пока ты спал, я уловила повышение ментального фона со стороны океана. Наш следующий пункт остановки научная станция Маяк на самом побережье. Будь осторожен, там вероятность появления проблем растёт экспоненциально.

Пока Нова, так своеобразно будила меня, вернулся Микки. Половина метра, и это уже без хвоста, сплошной суеты, непоседливости и любопытства. Он очень любил все блестящее. Вот и сейчас он выплёвывал мне под ноги из своих защёчных мешочков, что-то интересное. Посмотрим…

Первой мне попалась серёжка с красным камешком, вторым – старый, сверхкомпактный флешка – накопитель, третьей находкой, стала непонятных времён, не потерявшая блеска монетка, и под конец я поднял с земли чью-то золотую зубную коронку. Похвалив крыса, я почувствовал как ему это приятно, я спрятал "богатство" и, завершив свой завтрак, отправился на поверхность. Маяк и осторожность – вот мои девизы на сегодня.

Горы были великолепны, и я мчался над остатками некогда пролегающей через них дороги. Стеклопластовый козырёк байка был в форме капли и прекрасно закрывал меня от прямого и бокового ветра. Климат контроль старенькой машины, работал не слишком ровно, но в целом мне было тепло, иногда даже слишком. Я с ужасом представлял, как бы я перемещался здесь без этой скоростной машины. Да, экзо позволял бежать без устали по многу часов безостановочно, по двадцать километров в час. Но тогда только от Кроссборна до Маунта моя дорога заняла бы семь, а то и восемь часов.

Воздух, по мере приближения к Маяку, менял свой вкус и вскоре я понял, что так пахнет океан. Путешествие завораживало меня, и я с упоением разглядывал всё вокруг. Научная станция Маяк, действительно была простым маяком когда-то и даже сейчас его игла всё ещё торчала на скальном уступе. Орбитальные удары не пришлись по этим горам, в этом действительно не было смысла. Здесь не было больших скоплений людей или оружейных систем земля-космос, поэтому здание устояло и только сильно обветшало без должного ухода.

Облупилась и местами слезла краска, треснули стекла и зеркала, механическая начинка маяка пришла в негодность и заржавела. Я стоял на балконе здания и не мог отвести взгляда от океана. Я никогда его не видел и даже сейчас, не освещённый солнцем, он был прекрасен и могуч. Десятки оттенков серого, от неба до океана, накаты волн, шум прибоя и нарядно белые барашки пены, манили меня к себе.

"А почему бы мне не поплавать"? – Вдруг подумал я.

Мысль эта была извне, и я на секунду напрягся, но критичность моего мышления была нарушена уже кардинально, и я тут же забыл о своей тревоге. Восемьсот метровый обрыв, острые скалы внизу – ничего из этого уже не внушало мне смертельного ужаса. Всё о чем я думал – это прыжок и тёплые и нежные объятия океана. Два следующих события случились на моё счастье одновременно. Я прыгнул, но мой экзо не подчинился. Дикая ярость бессилия нахлынула на меня цунами, и на самом краю восприятия я услышал, отчего-то ставший механическим голос Новы:

– Статус: контроль управления экзо взяла на себя. Носитель под воздействием, он обездвижен, согласно первому закону. Ситуация критическая. Носитель под воздействием, требуется эвакуация.

И тут я стал понимать, что выбраться из сложившегося положения, мне самому не дано. Осознание проблемы, было ключом к оковам, но Океан или что-то, а может кто-то в нем не отпускало, держало, звало и умоляло.

– Выполняю эвакуацию! – Голос Новы снова вклинился в мои мысли.

Я, не я буду, если в её, даже сейчас ещё механическом голосе, я явственно расслышал нотки облегчения. С любопытством наблюдая, как нейросеть управляет экзо со мной внутри, я дождался, пока мы не окажемся за гермозатвором входа в научную базу Маяк. Многометровые стены из ферробетона и металла в разы снизили смертельно опасное для всего разумного ментальное излучение и с облегчением, я потерял сознание.