Глава 3.

Мир Карна. 749 год. Лето. Зелёный Дол. Разведка боем.

Загнав себя и Вороного, я обеспечил сутки форы для жителей Зелёного Дола. Вся фортификация уже была готова, ров отрыт и укреплён, зная Ковальда, я не сомневался в наличии ловушек под водой. Деревня при баронском замке была обнесена крепким, трёхметровым частоколом, выстроено пять дозорных башен. Запасы воды, песка, укрывного, негорючего материала были организованы в достаточном количестве и равномерно распределены по территории. Также на территории деревни был размещён и скрыт под видом амбаров полу батальон онагров, но об этом я уже узнал позже. Всё это внушало оптимизм. Я понимал, что с этим врагом мы справимся, вопрос всегда в том, каков будет размен. Как командующему обороной мне предстояло на него ответить. Две сотни людей стоят полу тысячи тварей? А сотня? А сто душ чьих-то отцов, мужей, сыновей стоят? Стоят они того, чтобы их женщины и дети оплакивали своих близких, но остались живы благодаря их гибели. Я не знал ответа.

Оборонительных планов было два:

План А, заключался в индивидуальном поединке с вожаком этого экспедиционного корпуса, где победитель получает всё. Проигравший – отступает и не возвращается в этот год. План Б, вступает силу, если план А сорвётся.

Ковальд, словно задницей, почувствовал моё приближение и уже ждал меня у опущенного через ров моста. Соскочив с коня, я отдал поводья одному из воинов своего бывшего десятника, и мы коротко обнялись.

– Вчера я получил твоё послание голубиной почтой и ждал тебя, – не сохранив интриги про своё знаменитое чутье, произнёс он.

– Ну, чёрное на чёрном, то есть я хотел сказать – тебя на Вороном я приметил ещё со стены. Красивый галоп! Пока его рот не закрывался, я чуть отдышался.

– Де… Сотник, – чуть не оговорился я по привычке. – Примерно через сутки тут будет около пяти, шести сотен отвратительных рыл. Что у тебя готово к встрече? – К такой встрече, – выпятив мясистую нижнюю губу и теребя её своими толстыми пальцами, отвечал Ковальд, – у меня готово всё!

Широкая, хищная улыбка похожая на волчий оскал прорезала его до этого как будто придурковатое лицо. У меня не было даже сомнений в том, что здесь действительно готово всё настолько, насколько это вообще было возможно успеть за относительно недолгое время, которое у него было для этого.

– Ты Молодец, дружище. По-настоящему Молодец. – Искренне сказал я.

Я видел, что ему приятна похвала. Будучи сотником королевской гвардии, я никогда не баловал этим своих подчинённых. Но каждая сказанная из них была заслуженной, и они всё знали об этом. Пока мы шли в замок Эдхарта, Ковальд рассказывал мне самое важное, а я рассматривал готовность всех, всего и вся к скорым боевым действиям.

Военный совет мы держали впятером. Барон Эдхарт – он не был военным знатоком, но это были его земли и его люди. Я, Ковальд и его подчинённые – сотник баронской дружины Фран и полковник от ополчения Гризус. Я вынужден был сразу предупредить собравшихся, что не займу место Ковальда и вскоре покину Дол, поэтому я вызвался провести эту оборонительную компанию и не более. Барон Эдхарт, конечно, поджал губы. Но последнее время мой взгляд окончательно перестал давать людям надежду на конструктивный диалог, и барону пришлось отступиться.  Ковальд же, конечно, заметивший эту дуэль взглядов тихонько улыбался и как мне показалось, смотрел на барона немного с жалостью.

Право драться с вожаком сразу отстоял для себя мой старый приятель и поэтому план А, был утверждён без проволочек. С планом Б, повозились.

Учтено было всё. Рельеф местности, погода на завтра, характеристики, состав войск, вооружение нападающих и наши оборонительные возможности. Было выбрано место для размещения ополчения и засады. Командирам этих двух групп доходчиво и в деталях объяснено, что им надо делать и варианты действий в случае, если что тот пойдёт не так. В общем, разошлись мы только вечером.

Я не спал более суток и должен был отдохнуть хотя бы часов шесть. Наказав никому не беспокоиться обо мне, я пошёл в конюшни, ибо знал где они. Вороной спал стоя и я, зайдя в его клеть, повалился на сено. Было хорошо, знакомый запах друга успокоил меня, и я сразу уснул. Мерк, весь день проведший рядом со мной ещё немного потоптался вокруг и потом, свернувшись клубком, как-то сразу, как умеют только коты то же медленно закрыл свои глаза.

Ковальд разбудил меня спустя шесть часов.

– У нас гости, – сказал он и вышел из конюшни.

Вчера на военном совете мы решили, что встретим неприятеля в поле. Нашему главному сюрпризу требовался простор, кроме того, деревню при замке было жаль, а частокол не выдержал бы настолько длительной осады. Все знали, что им надо делать прямо сейчас и это говорило о том, что Ковальд не зря всё это время ел свой хлеб.

Без спешки приведя себя в порядок, я размялся, умылся, легко перекусил и экипировался. Когда я поднялся к Ковальду на южную вышку, утреннее солнце уже начало пригревать. Погода стояла отличная, и видно было далеко. Приличное облако дорожной пыли поднимали бегущие к нам в походном ритме войска противника. Чуть сзади основной группы войск широким шагом двигались горные великаны они же самая серьёзная угроза дня нас.

– Через час они будут здесь, – проговорил мой звероподобный друг.

Он выполнил обещание, данное мне, и экипировался дорого и качественно. Хорошей двергской работы кольчуга ладно сидела на его могучем торсе и доходила ему до середины бедра. Толстые, но мягкие меховые сапоги унты до колена неплохо защищали ступню и голень. Клоки рыжего меха ещё торчали из этих сапог то там, то сям и это гармонировало с поистине шикарного огненно-рыжего цвета густой меховой накидкой на его плечах. Буйная растительность на голове Ковальда сама по себе служила неплохой защитой для шеи и горла. Но в этот раз ни он, ни я не пренебрегли шлемами.

Прекрасные изделия подгорного народа сели как влитые и мы ещё раз проверили друг на друге все ремни, пряжки и подтянули их. Я кроме шлема, экипировался как обычно, по-походному. В отличие от меня, вооружённого как я привык, полуторником и засапожным кинжалом, Ковальд взял оружия много. Он действительно был крайне силён и вполне мог себе это позволить, не потеряв в скорости и ловкости. Боевой топор на длинной перемотанной стальной полосой рукояти, грозно и хищно выглядевший клевец, два длинных и прямых боевых ножа, метательное оружие счёту не поддавалось. Критически оглядев его вооружение, я приподнял бровь, а он радостно заулыбался.

Наши ополченцы тем временем уже становились на месте скорой битвы. Засадный полк уже с ночи занимал своё место и ничем не выдавал своего присутствия. Западная роща метрах в ста пятидесяти от западных же ворот была тиха и благолепна. На поле же в двухстах метрах на юго-запад, откуда и приближался противник, всё выглядело иначе. Длинная прямоугольная фаланга выстроилась по направлению к вектору атаки, опустила ростовые щиты и замерла. Четыре сотни пикинёров, по пятьдесят в каждом ряду, стояли прямо и гордо. Всё что они успели понять на долгих изматывающих тренировках, заключалось в том, что шанс выжить у них остаётся только в том случае, если они не разомкнут свой строй.

Их экипировка была другой. Плотные набивные дублеты и такие же штаны, поножи и наручи, лёгкие шлемы, ростовые щиты с боковой выемкой для копья, длинное копьё и короткие мечи. Всё чему их можно было успеть научить за это время – это стоять и колоть. Но, большего от них и не ждали. За фалангой в свободном построении стояли лучники. Сотня парней и мужчин с длинными луками были без брони. Лук, колчан с пятью десятками стрел, которые они были готовы прицельно выпустить за минуту и круглый щит на спине. Вот и вся амуниция. Одеты они были, конечно, единообразно и просто, всё же баронские войска, а не лихая вольница.

Эти примерно равные по численности нападающим войска и должен был увидеть наш текущий соперник. Чувство пусть и не лёгкой, но вполне возможной победы мы обязаны были внушить ему, и на это был сделан акцент в наших планах. Нельзя было напугать их и заставить просто уйти. Как бы мы потом гоняли эту огромную ватагу по всем баронским землям? Всё было готово.

Внутри частокола, на южной и юго-западной дозорных башнях, так же стояли лучники, крыша фальшивого амбара была разобрана и шесть онагров приведены в полную боевую готовность. Каждую из этих машин обслуживало по шесть человек. Онагр по сути своей, это тяжёлая телега на цельных деревянных колёсах и работала она по принципу торсионной пружины. Скручивание канатов происходило путём вращения специального барабана, а высвобождение этой силы и толкало рычаг, на котором в ложементе укладывался снаряд. В зависимости от веса, снаряд мог пролетать до трехсот метров. Сегодня мы хотели, как следует напугать врага, и поэтому планировали использовать самый дорогой тип боеприпаса.

Следующей и последней линией обороны был сам баронский замок. Мы с Ковальдом были уверены, что ему сегодня ничего не угрожает, но в качестве тренировки никому об этом не сказали. Замок теперь окружал глубокий ров с подводными сюрпризами, узкие окна бойницы на всех этажах и башенках были заняты умелыми стрелками. Ну и в холле замка бессменно дежурил десяток королевской гвардии, сам барон и домочадцы. Жители городка при замке, были обучены прятаться в глубоких погребах своих домов, и не мешать сражающимся воинам. Единственно, дежурные команды огнеборцев были распределены сидеть около своих запасов воды и инструментов, и быть готовыми тушить пожар, или помогать с ранеными.

Тем временем вражеская группировка войск остановилась в полукилометре от нашей фаланги и начала переформировываться в некое подобие боевого порядка. Мы с Ковальдом уже были в сёдлах и находились здесь же, перед своими воинами, и подбадривали их своим спокойствием. Чёрный и рыжий, ночь и огонь, траур и феерию жизни, воплощали мы сейчас своим видом.

В очередной раз я удивился и невольно восхитился собранности Гоблинсов в составе войск противника. Их было чуть больше, чем Оркусов, все они были лучниками, которые уже построились в фалангу на подобии нашей, и ждали. Оркусы же стояли кучей, что-то гортанно орали, брызгали слюной и потрясали оружием в нашу сторону. Похлопав Вороного по шее, мы шагом двинулись навстречу неприятелю.

Базовые правила переговоров перед сражением Оркусам были известны и навстречу нам также выдвинулись двое. Огромный звероподобный Клыкастый и маленький Гоблинс рядом смотрелись бы смешно, но повод для встречи был куда как серьёзный и к веселью не располагал. Скоро начнут гибнуть люди, которых я обещал защищать барону Эдхарту. Огромный, шипастый и железный наплечник Оркуса привлёк моё внимание, пока мы сближались. Вспомнив и заново осмыслив все то, что я знал и видел про этих зелёных тварей, я понял, что наплечник для них является своего рода знаком отличия и ранга. Сейчас передо мной, судя по всему, стоял как минимум вождь одного из Оркских племён.

Остальная его экипировка была обычной. Меховые шкуры, кожаные ремни, бляхи, амулеты из костей и клыков. Из оружия неплохого качества монструозный топор и шипастые наколенники. С его ростом удар коленом, легко попадал среднему человеку в грудь, и пропустить такой было бы страшно. Гоблинс же был одет во все кожаное, но Вожак этой банды не дал мне, как следует рассмотреть его, и привлёк внимание к себе, прорычав:

– Сдавайтесь, рабы! К'ралт, – он ударил себя по груди, – пощадит Вас.

– Угу, кого не сожрёт! – Тихонько сзади произнёс Ковальд.

– Я защищаю этих людей и земли, – сказал я в ответ. – Сдавайся сам К'ралт и ты умрёшь быстро.

Взревев, Оркус схватился за топор, но сумел взять себя в руки и продолжил:

– Пусть кровь рассудит нас, – прорычал он что-то ритуальное.

– Поединок? – Попытался вызвать его я.

По его глазам я видел, как он хочет разорвать меня и сожрать мою печень. Я смотрел ему прямо в глаза и улыбался, как мог нагло. Я чувствовал, как Ковальд позади меня затаил дыхание в предвкушении дегустации Оркской печени. Лёгкое движение спутника Вождя зеленокожих вывело того из предбоевого транса.

– Пусть кровь рассудит нас, – снова повторил он уже сказанное и развернулся, чтобы уйти к своим.

Поймав на себе взгляд, я опустил голову и встретил глаза Гоблинса. Очень умные глаза. Кивнув ему в знак уважения, мы с Ковальдом развернули своих коней и отправились к своим.

– План Б, командир? – Спросил он меня.

Я не стал отвечать и просто кивнул. Перед строем нашей фаланги я повернул левее и поскакал к западным воротам нашего частокола, а Ковальд остался и начал орать что-то напутственное перед строем. Своим манёвром я преследовал две цели. Первая, заключалась в том, чтобы показать, что ворота нашего частокола построены плохо, открываются и закрываются долго, с усилием. Я был уверен, что за мной наблюдают и не смогут не подметить этого. Вторая цель была в том, что я хотел видеть всю картину боя и поучаствовать там и тогда, когда это будет максимально эффективно.

Так и не сумев построиться Оркусы, все как один заорали что-то похожее на «Аааргххх» и ринулись в атаку. Спокойно и не нарушая строя, их маленькие лучники побежали следом, в руке каждого из них уже был лук и пучок стрел, которые они воткнут в землю перед собой для скорости метания, когда встанут на позиции. Я же был доволен тем, что наша фаланга стоит совершенно незыблемо и монолитно.

Двести пятьдесят метров или минуту бега отделяло врагов от той секунды, когда наши лучники смогут начать свою стрельбу на предельной для них дистанции в триста метров. После этого у каждого из них будет ещё одна минута, чтобы выпустить по полсотни стрел каждому, и отступить за частокол.

Сердце спокойно и неумолимо отсчитывало секунды и спустя шестьдесят ударов первая сотня маленьких, острых и смертоносных подарков отправились в полет к приближающемуся врагу.

Ниспадающий по мере приближения врага к нашему строю поток стрел прекратился вдруг, когда больше невозможно стало стрелять навесом. Из пяти тысяч стрел каждая пятидесятая примерно нашла свою цель и впилась в зелёную вражью плоть, наносят большие или меньшие повреждения. Смертельно раненых и убитых наповал было не более двадцати, и это был хороший результат для ополчения, состоящего из обычных крестьян и горожан.

Вражеские стрелки успели выпустить стрел ещё больше, но Гризус вовремя выкрикнул команду «щиты наверх» и все ряды фаланги со второго по восьмой присели на колено и накрылись ростовыми щитами. Страшный дождь из стрел закончился быстро, ибо и Гоблинсы более не могли навешивать, не попадая по своим, более крупным товарищам. Смертельный дождь из стрел, как и обычный, из воды всегда найдёт щель. Убитых, как я видел, не было, но и наша фаланга была прорежена на три дюжины раненых бойцов, которых уже оттаскивали лучники, вместе с ними отступая к воротам.

Перед самой сшибкой фаланга встала в полный рост и изменилась, ощетинившись оружием. В руках двух передних рядов появились поднятые с земли тяжёлые и длинные копья. Ни один человек не смог бы держать их на весу долго, и именно для этого сбоку в щитах были придуманы специальные выемки. Кровавая пена слетала с клыков Оркусов, когда они в порыве боевого безумия со всего маху насаживали себя на эти пики все ещё пытаясь добраться до ненавистных им и слабых людишек и надо признать кое у кого, к сожалению, это получалось.

Зная особенность этих тварей, мощно впрыгивать во вражеский строй и наводить там сплошной кошмар ближнего боя, в котором Клыкастые были очень хороши, Ковальд обучил ополчение ещё одному очень простому приёму. Как только первые два ряда пик погрузились в тела врагов и застопорили всякое движение, третий и четвёртый ряд упёрли свои пики в землю и направили острия в сторону врага и вверх. Взвившиеся в прыжке, с топорами, шипастыми дубинами, палашами и большими ножами Оркусы, снова насадили себя на копья.

Все это заняло примерно три минуты, и сейчас наступал самый сложный и опасный момент боя. Нежданные для самих Оркусов значительные потери в три дюжины бойцов, тем не менее, не были напрасны. Люди не могли выдернуть свои пики из врагов и не могли удержать их веса. Четыре передних ряда фаланги вынуждены были бросить свои пики и отступить под напором врага. В неорганизованном месиве боя подавляющее количество Оркусов не видело того, что происходит с их товарищами спереди, и воспринимали дикие крики боли и летящие брызги крови, как норму и даже не думали, что ловушка почти захлопнулась.

Предводитель Оркусов оказался на левом фланге атаки и был почти единственным, кто сумел зацепиться за фалангу и не быть нанизанным на копья как мотылёк. Движение слева и панические крики гладкокожих привлекли его внимание, и он увидел, что часть войск людишек уже «бежит» и пытается спрятаться за частоколом.

«Вот он, наш шанс» – подумал вождь племени Горных топоров К'ралт.

Острым клювом обуха своего монструозного топора он зацепил край большого щита человека, который рассчитывал за ним спрятаться от К'ралта и резко потянул его на себя. Ожидавший обратного человечек, вылетел из строя, как пробка из кувшина с забродившим вином, и тут же был разорван кем-то из Руки приближенных самого вождя племени. Надеясь, что кто-нибудь продолжит развивать здесь его успех, он крикнул приказ своим следовать за собой и огромными прыжками помчался к глупо открытым людским воротам, чтобы на плечах врагов оказаться внутри поселения и завоевать победу.Чуть не дошедшие до фаланги великаны, заметили это движение своего маленького командира и последовали за ним. Бой разделился на две части.

– Меняйся! – Во всю глотку крикнул Гризус и первые четыре ряда фаланги поменялись со вторыми четырьмя свежими и полными сил рядами.

Большая же часть оркусов, гоблинсы и великаны, уже шли к западным воротам частокола, огораживающего Зелёный Дол. «Висеть» на фаланге осталось всего около полусотни клыкастых. Ковальд, выросший как из-под земли, уже закрыл брешь в построении и края фаланги начали загибаться, чтобы окружить и смять увязших в схватке противников. Длинные копья уже давно были брошены на землю, чтобы не мешались, и сейчас ополчение делало то немногое, чему их научили. Щит перед собой, шаг, прямой укол мечом. Шаг, укол и ничего более.

События у ворот развивались более интересно. Почти перед самым носом К'ралта, людишки почему-то перестали орать и суетится, как-то сразу, быстро и организованно построились в колонну и прошли за ворота, которые уже начали закрываться. Поднажав по-настоящему, вождь племени ускорился, но вдруг увидел, как из леса чуть впереди и слева от него клином вылетает и начинает разгоняться в галоп тяжело бронированная конница людей. Уже ненавистные им длинные пики всадников были опущены в боевое положение, а спустя ещё дюжину ударов сердца, так толком и не осознав случившегося, стальной клин конницы смял и раздавил ядро его войска.

К'ралт лежал на земле не раненый, но оглушённый. Он сумел избежать удара пикой, но латный сапог какого-то всадника со всего аллюра ударил его по голове, и он упал, на время потеряв сознание. Ракурс зрения с земли был нов для него, но он был достаточен для того чтобы увидеть, как клин человеческой кавалерии разворачивается и снова берёт разгон, чтобы втоптать его стрелков в землю.

Великаны без команды тоже растерялись. Один из них отступал вместе с малыми братьями, второй стоял и оглядывался, явно не понимая, что же ему теперь делать, и только третий самый молодой из них уже стоял у частокола и схватившись обеими руками за дозорную башенку валил её вместе с находившимися там людьми лучниками. К'ралт видел, как ворота снова отрываются, и оттуда неспешно выходит тот, кто говорил с ним перед боем.

Приличного даже для Оркуса размера меч, человек одетый в чёрную цвета, кожаную броню, держал в одной руке опущенным. Дальше К'ралт не понял, что произошло. Силуэт чернеца расплылся, чтобы в следующий момент собраться стоящим на сутулых и покатых плечах горного великана. К'ралту показалось, что красный отсвет пробежался по сверкнувшему острию длинного меча. После этого меч погрузился в основание черепа великана и тот вместе со своим «наездником» мёртвым осел наземь.

«Не может быть» – подумал вожак племени горных топоров. В этот момент какая-то тень возникла прямо над ним, и удар тяжёлого обуха топора Ковальда отправил его в беспамятство.