Глава 28.

Мир Карна. Разгар лета 350 г. Битва.

Эманации ненависти, жажды победы и единоличной власти застилали поле последней битвы и не давали благоразумию собравшихся здесь вождей ни малейшего шанса отступить или договориться. Второй день битвы начался, как только показалось солнце. Пять из пяти частей древнего артефакта находились сейчас здесь и желали оказаться в одних руках чего бы это ни стоило. От всеобщего безумия спасало только то, что две из пяти частей не имели влияния на своих носителей и не продуцировали жажду крови вовне.

Два существа на Карне, вернее, чем мечи многих тысяч воинов защищали сейчас этот мир от Хаоса создателей артефакта. Одна часть артефакта была укрыта на груди Ведуньи Таварил, вторая часть, в шкатулке, выточенной из цельного алмаза, на поясной сумке Дурина Смышлёного и оба этих существа сейчас находились в тылу королевской ставки и вне поля битвы.

Как и у маршала Вирэна, у меня был план на битву и плох тот стратег, что не имеет плана на случай, если первоначальный план изменится и ещё одного, на случай если и второй план потерпит неудачу. Я видел, что Вирэн в точности делает так, как мы с ним уговорились. Мне же теперь не надо было уделять столько внимания уклонению или парированию, новых доспех позволял принимать все непрямые удары без особого вреда для меня и себя.

То, что сейчас было одето на мне, было сверх того, что могли предложить даже лучшие кузнецы двергов. Полная броня была построена на других принципах и действительно, она только немного снизила мою подвижность и манёвренность. Два слоя кольчуги были там, где не было пластинчатых, шедших внахлест друг на друга, элементов брони. Там же где были пластины, они были подогнаны так идеально, что при необходимости заходили друг на друга, позволяя мне изгибаться так, как будто я был налегке.

Отдельной частью моей защиты стала руна Варна на нагруднике и шлеме, та самая руна, которую я встречал дважды на изделиях подгорных мастеров. Подгоняя броню под меня перед самой битвой Дурин, сказал:

– Сейчас слишком мало времени тебе обучаться её использованию, но ты не переживай, я уже активировал её и при атаке волшебством, она защитит тебя.

Исполняя свой план на битву, я всё ещё терзался сомнениями: как мне получить часть артефакта Вернона? Отобрать силой? Но он же мой король, хоть и поддался злу…

Почувствовав спиной замах друга, я сделал глубокий выпад и мой «Душегуб», как я со вчерашнего дня начал называть свой полуторник, насквозь пронзил бедро оркуса, показавшись из района его крестца. Одновременно с этим штурмовой топор Ковальда просвистел над моей головой и с огромной силой, по самую рукоять вонзился к лицо горного великана и раскроил его череп.

– Хороший бросок, приятель! – Прохрипел я пересохшим ртом.

Сейчас мы втроём стояли на левом фланге боя и видели как то, к чему мы все так долго готовили, начало происходить. «Оголённый» левый фланг объединённого войска людей и двергов заманил кочевников в ловушку. Начиная свой разбег, лёгкая кавалерия варваров поднимала облако пыли, устремляясь в убийственный фланговый манёвр, нацеленный на ставку короля Вернона.

– Сигнал! – Сказал я Стрелку.

Молча, наш третий приятель вынул специальную стрелу из колчана, поджёг её и запустил прямо в небо. Мы только что дали Вернону и его личной, тяжело бронированной сотне латных всадников минуту на подготовку. Мы же втроём, не теряя секунд, бросились в ту сторону, в которой вскоре должно было случиться второе из главных событий этого сражения. Пока мы с Ковальдом неслись вслед за атакующими сотнями Чингиргурхана, я оглядывал поле боя и вспоминал…

Вчера, когда всё началось, я не мог не насладиться страшным, по сути, видом готовящихся к битве сторон конфликта. По приблизительным подсчётам, здесь, чуть западнее Леса Памяти, собралось более двадцати тысяч существ, готовых убивать друг друга. Старые обиды, месть, новые пагубные желания власти, послужили тому причиной. Войска врагов вдвое превосходили наши, но это было не самым худшим из того, что мы предполагали с Вирэном.

Главной проблемой стал Рыцарь Смерти, возглавивший войска наших противников. Перед битвой они сошлись. Весь в красном король Вернон Мудрый и совершенно невозможный, казалось бы, здесь, мёртвый и могучий Рыцарь Смерти. Красная броня и плащ человека на белом скакуне были хорошо видны с холма ставки, где я стоял тогда. Не менее различимы были и остатки некогда золотой брони, неведомо как, сейчас державшейся на костяном остове нежити. Я видел издали синие сполохи мертвенного огня, мерцающие в его пустых глазницах. Они не могли договориться, каждому из них нужно было всё, а не часть от всего.

Воспоминания мои метнулись ещё дальше, и я отчётливо вспомнил как прямо на совещание, проходившее у старика Вирэна, ворвался королевский посыльный и чуть отдышавшись, произнёс:

– Твари неисчислимым числом вышли из Мёртвых Гатей и идут в обход Важина к Столице. И кочевники тоже идут с востока мимо Дозора, им в два раза дальше, но они быстрее. – Вирэн движением руки отослал посыльного прочь, упал в кресло и проговорил. – Началось.

Но мы были готовы. Воспоминания мои вернулись во вчера, и я ещё раз прокрутил всё случившееся в своей памяти. Оркусы, как и ожидалось, вместе со своим поистине огромным и страшным вожаком, бросились в бой первыми. Гоблинсы поддерживали их огнём своих луков, и даже приготовили нам сюрприз. Машины типа «скорпионов», несколько горных великанов тащили вслед за собой. Своими тяжёлыми, толстыми дротиками, они вносили ощутимый бардак в плотное построение нашей фаланги, этим конечно же пользовались оркусы, и в таких местах битва принимала особенно жаркий и кровопролитный характер.

Рейды быстрых конных отрядов кочевников беспокоили фланги и когда все наши фаланги, стоявшие во фронт и находящиеся на флангах, хирды двергов получили сигнал к отступлению, враг двинул в атаку свой первый резерв. Сотни невиданных уже сотню лет зверолюдей бросились в атаку. Существа напоминающие быков, огромных полулюдей полузмей, огромных волков, издавая ужасный рёв и гвалт попытались броситься в самую гущу схватки и переломить ход сражения.

Но сюрпризы были и у нас. Стоящие за двумя выкопанными ночью втайне от врага реданами онагры, отправили в полет свои самые страшные боеприпасы. Враг даже не успел опомниться, как огромные пятидесятилитровые глиняные горшки с маслом, упали в первые ряды бегущих и спустя время полёта стрелы воспламенились, сжигая нападающих. Восточный ветер донес до нас вой, дикие крики горящих заживо существ и запах паленой кожи, мяса и шерсти. Мнимое отступление закончилось, как только фланговые хирды качнулись в обратном направлении. В тот день битва уже носила скорее позиционный характер, и военачальники ушли строить планы с учётом открывшихся новых обстоятельств.

Утро этого дня и вспоминать было не надо, ибо оно ещё не закончилось, а началось оно с атаки наших войск. Не меняя построения, в центре наступали фаланги пикинёров, с флангов их прикрывали два стальных квадрата двергских хирдов, замыкали строй лучники и конные дружины графов и баронов, оперативно готовых атаковать или контратаковать там, где это будет необходимо. Последний хирд двергов и личная сотня короля осталась в ставке, онагры за прошедшую ночь сменили расположение и сейчас были вновь замаскированы.

Я же, вместе со своими двумя старыми сослуживцами Ковальдом и Стрелком, двигался в составе центральной фаланги пикинёров и до времени не планировал ничем выдавать себя. Я знал, как меня называют в войсках. Чёрный барон, шептали мне вслед, когда я появлялся в расположении воинских соединений. Своим видом, в новом, необычном чёрном доспехе, я внушал страх и трепет в людей, оказавшихся поблизости от меня. И меня это устраивало.

Ночью, между первыми двумя днями битвы, я доложил старому маршалу, что не изменил своих планов, и сейчас вместе с командой, буду стараться выбить командиров войск соперника. По своей сути, это был самоубийственный план, но никто не знал моих истинных намерений и поэтому не мог понять меня до конца. Среди моих целей значились: вожак оркусов, ибо я должен был отомстить за своих девочек, Чингиргурхан и Рыцарь Смерти. К последним двум у меня не было личных счетов, но у них были части артефакта, и это сулило им смерть от моего меча.

Обменявшись дождём из стрел, две огромные массы тел сошлись врукопашную. На нашей стороне была тактика и построение, на их стороне звериная мощь и жажда наших смертей и крови. Кровь текла полноводной рекой, и земля уже была расквашена красным. Справа от себя, я видел красных и потных от натуги людей, державших свои ростовые щиты из последних сил. Они уже не могли бить поверх них, оставляя эту прерогативу второму ряду. Слева от себя, вдали, я видел стальной хирд двергов и видения из других миров захлёстывали мой разум, ввергая его в состояние кратковременного дежавю.

Длинные пики мерно и неотвратимо кололи во все три стороны. Было не важно, проткнут ли они воздух или тело противника. Живая машина смерти двигалась и убивала по приказу своего Хирдмана. Смерть обильно собирала свою круговую жатву. Оркусы проламывали строй людей и наносили огромный урон в этих проломах, пока их не выдавливали наружу, усилием глубинных рядов построения.

Вот хирд, не меняющий направление своего движения, оказался рядом с огромным горным великаном. На три корпуса эти чудовища возвышались над казавшимися теперь совсем небольшими подгорными войнами. Могучий замах и пока длинная, двухметровая пика дверга не достигла ног великана, он обрушивает страшный по силе удар своей каменной дубины по их бронированному строю и вминает их в землю, разбрасывая по сторонам изломанные тела. Я слышу, как из глубины построения двергов раздаётся короткая команда и пятьдесят семь двергов в сверкающей, тяжёлой штурмовой броне вырываются из строя и бросаются к ногам великана. Секунда и подрубленные множеством ударов ноги гиганта не выдерживают его веса, и с криком боли и ярости он заваливается на землю, сотрясая её своим падением. Ещё секунда и вот старый, но всё ещё могучий Хирдман опускает огромный, в свой рост, молот на череп великана, и разбивает его. Ещё секунда и точный квадрат хирда восстановлен. Также мерно продолжают работать пики, вот только центр хирда теперь пуст…

Наша же цель – Шаграт, могучий военный вождь Великой орды. Я знал, что он честолюбив и будет в самом центре битвы. Никто не должен будет в последствие сказать, что великий Шаграт испугался и сражался где-то сбоку от основного театра боевых действий. Расчёт оказался верным, я видел, как его огромный, прикованный к страшному и шипастому наручу толстой цепью боевой топор, мелькает всё ближе и ближе.

– Смена! – Что есть силы, заорал я, чтобы быть услышанным и наши пять рядов поменялись с остатками тех пяти, что были до этого перед нами.

Шаграт и два его самых верных бойца встали лицом к лицу с нами. Шесть существ, стояли друг напротив друга, в мнимом бездействии. Каждый из нас сейчас просчитывал варианты, векторы атак и уклонений, последовательность ударов и уходов.

– Чёрный! – Сказал, как будто выплюнул Шаграт. – Я знаю тебя, о тебе доложили мои младшие братья, сумевшие уйти от бойни при поселении у леса Высоких. Сказали, ты силён и быстр. Твоя голова и зубочистка, он указал свободной рукой на «душегуба», станут достойными трофеями для меня.

– Шаграт – убийца детей! – Ответил я ему. – Сегодня мой лучший день, потому что наконец-то месть моя свершится и своей поганой жизнью ты оплатишь смерть моих маленьких дочерей. Они были совсем крохами, но они были убиты твоими мародёрами.

Я видел, как его зверская клыкастая морда изменила своё выражение и в глазах появилось что-то, но что-то другое, не ярость боя, не злость на меня, не боевое безумие, присущее этой расе, но понять, что именно, я не успел. Стрелок посчитал этот момент удачным и плавным и быстрым движением поднял свой мощный лук и выстрелил. Шаграт, не смотря на свои размеры, был очень быстр. Дёрнув плечом, защищённым шкурой и черепом какого-то древнего существа, он отправил стрелу врикошет, а сам коварным ударом снизу вверх попробовал достать меня. Но я уже поменял свою стойку с фронтальной на боковую, и огромное лезвие пронеслось в сантиметрах от моего нагрудника, обдав меня потоком ветра.

Вся одежда вождя орды была характерной и классической для их расы. Тяжёлые ботинки и наколенники с шипами, были одеты поверх кожаных штанов. Увитый мышцами торс был обнажён, и только широкий пояс закрывал бока оркуса и его живот. Мой прямой и от этого очень быстрый удар был направлен именно туда. Обычный, даже укрепленный пояс мой меч пробил бы без всякого труда, но здесь вышла осечка. Заточенный до бритвенной остроты «душегуб» только сильно ткнул Шаграта, но не смог проникнуть за его защиту. Слава Восьмерым, я был готов ко всему, поэтому моментально сменив позицию, я не «завис» от неудачи и это спасло меня от обратного удара топора.

Атаки Шаграта были предсказуемы, но очень быстры. Верх его туловища был защищён только упомянутым мной костяным наплечником и следующий мой удар, пришёлся именно по нему и тоже был предсказуемым. Я уже понял, что парирование толстым черепом давно погибшего животного на рефлексах отработано этим воином. Ковальду за моей спиной приходилось непросто, ибо сейчас двое побратимов Шаграта наседали на него с разных сторон.

Стрелок же отступил чуть дальше назад и стрелу за стрелой вгонял в нападающих на Ковальда оркусов, причиняя им значительное беспокойство. Попасть в уязвимое место мечущегося в бою война, очень непросто даже для такого мастера как он. Возможно, альтер бы и справился, но Стрелок хотя бы старался. Всё это я подмечал за те мгновенья, что мне давал бой с Шагратом. Обмен ударами заводил нас в тупик боя, мой противник не мог достать меня своим топором, я же не хотел до времени использовать руны, так как понимал, что мои духовные силы не безграничны. «Душегуб» удар за ударом расковыривал тело вождя незначительными порезами и уколами, но ничего смертельного я придумать пока не мог.

Но, каждый поединок имеет свой конец, а смертельные увечья, что сейчас получали уже порядком измочаленные меткими стрелами и ударами Ковальда побратимы Шаграта, заставили его броситься в самоубийственную атаку. Неточный, но очень мощный удар сверху вниз и по диагонали топора Шаграта проносится в том месте, где меня уже нет, и впивается в землю, по инерции таща за собой и пригибая плечевой пояс могучего воина. И только тогда, когда он взвился в мощный прыжок, летя в меня шипованным коленом вперёд, у меня мелькнула мысль, о том, что, если бы не руны я мог бы проиграть.

Талта – самая моя первая и лёгкая в использовании руна вновь спасла меня, замедлив вокруг меня мир. Точнее сказать, что мир не изменил скорости течения времени, а древняя магия ускорила меня в несколько раз. Отойдя с линии атаки Шаграта, я отпустил руну и когда его ноги коснулись земли, я подошёл сзади и почти без усилия протолкнул «душегуба» под его правую лопатку, пронзая его могучее сердце. Отчего то мне на секунду стало жаль этого воина и, наклонившись в его уху, я сказал:

– Ты мог бы победить Шаграт, но правда на моей стороне. Прими смерть достойно, я отомстил за своих девочек.

– Ты отомстил не тому! – Прохрипел Шаграт и сплюнул кровью. – Иди, мсти своему королю, это он в прошлом году договорился со мной о набегах на окрестные поселения. – Голос его совсем затих, и я едва его расслышал.

– Мы хотели мести, но не хотели войны! – Прошептав это, Шаграт, великий воин орды умер.

Я же стоял и не мог двинуться, переваривая его последние слова. Ковальд, слышавший всё, тряхнул меня за плечо и, всматриваясь в обзорную щель моего шлема проговорил:

– Не верь, это он специально сказал, чтобы ты расклеился и засомневался. Помнишь, что говорил наш инструктор по фехтованию?

– Сомнения – есть первый шаг к поражению! – Приходя в себя, произнёс я фразу, которую по молодости лет повторял, наверное, тысячу раз.

Основное сражение тем временем ушло вперёд и вправо. Время воспоминаний подошло к концу, и я стал всматриваться в то, что происходило в полукилометре перед нами. Разрозненным строем почти полу тысячная конная формация лёгких всадников Чингиргурхана неслась к ставке короля Вернона. Навстречу им набирал скорость клин из сотни отборных и тяжело бронированных всадников личной гвардии короля, и он был с ними, во главе строя.

Стяги короля Вернона полоскались и хлопали на ветру, солнце отражалось от длинных пик, которые наперевес держали его рыцари. Сшибка, страшный грохот, я вижу, как длинные пики ссаживают лёгких кочевников с сёдел. Всадники короля прорезают строй, как нож масло и бросают пики наземь, доставая свои длинные мечи и разворачивая коней. Кочевники уже оправились от удара и начинают свой боевой хоровод, закручивая смертельную кадриль вокруг неповоротливых закованных в сталь воинов. И тут, слава Восьмерым, случается то, чего мы все так ждём.

Вернон и сам прекрасный наездник понимает, что он в ловушке и единственным его шансом остаётся прорыв к последнему хирду двергов, защищавших его ставку. Коварные петли, бросаемые кочевниками, уже начали находить своих жертв и стаскивать его воинов с лошадей, их стрелы были почти безвредны для бронированных лошадей и рыцарей короля, но всё же иногда и они находили незащищённые щели и наносили урон. Избавление от позора и поражения принёс Черокхан. Второй смертельный хоровод затанцевал вокруг первого и даже отсюда, благодаря обострившимся чувствам я расслышал разговор двух братьев близнецов.

– Черок, мать твоя кобыла, что ты творишь? – Орал Чингир.

– Справедливость и мир на земле! – Куда тише, но чётким и хорошо поставленным голосом уверенного оратора отвечал ему брат.

– Мы же братья! – Надрывался младший. – Присоединись ко мне, и мы будем править вместе.

– Ты не в себе и тобой управляет зло! – Ещё тише отвечал ему старший брат и я даже отсюда чувствовал, как ему непросто говорить такие слова о своём родном брате.

– Ты хотел победы, – продолжал он. – Ты убеждал свой народ, что наш путь – это путь воина, теперь ты можешь доказать это. Сразись один на один со своим кузеном и, если победишь, я уйду странствовать в безбрежные пустыни за нашими степями, и ты никогда более не услышишь обо мне и будешь править всем Карном один.

Дикий и бессильный вой шакала был ответом на эти справедливые слова, и великий Чингиргурхан подведя свою прядающую лошадь к лошади короля Вернона, проговорил:

– Я вызываю тебя на поединок до смерти, Кузен. Пусть Восемь рассудят нас.

Пока два поединщика готовились, я почувствовал что-то и повернулся к ставке противника. Саднящая занозой и не дающая покоя мысль тут же, наконец, всплыла в моей голове.

«А почему нежить не принимает участие в битве? Вчерашняя атака зверолюдей, пришедших с ними не увенчалась успехом и что? Неужели на этом всё? Не может быть!» – Мысли галопом неслись у меня в голове, и я понял, что если кто и сможет мне что-то объяснить, то это Ведунья.

Тем временем именитые всадники остались только в лёгкой и не стесняющей движения кожаной броне, взяли в руки изогнутые, небольшие и очень удобные для конного боя мечи и начали поединок. Я видел сотни пеших поединков, но конная дуэль – это прерогатива дворян и я невольно залюбовался. На стороне Вернона был опыт, на стороне Чингира была молодость, кто из них возьмёт верх, оставалось загадкой.

Я не хотел гоняться за Чингиргурханом по всей степи и надеялся, что Вернон победит кочевника. Но чем дольше я наблюдал за боем, тем больше опасений он у меня вызывал. Вернон быстро уставал и начал пропускать. Рубашка и штаны его уже были покрыты кровью, и финал казался неизбежным. Оба воина понимали это и гурхан ликовал. Ещё одной каплей непонимания и отвращения в отношение, которое я испытал к своему королю, стал его следующий поступок, недостойный дворянской чести и чистоты поединка.

Конь соперника всегда неприкасаем в таких дуэлях, и я прекрасно знал это, как знали это все. Коварным ударом в глаз лошади Чингира, Вернон решил исход поединка. Чингир был умелым всадником и всю жизнь провёл в седле. Соскочить с умирающей лошади не было проблемой для него, и он легко и с изяществом исполнил этот трюк. Так на земле, а не в седле и закончилась его не слишком длинная жизнь. Размашистым ударом сверху и сзади Вернон раскроил череп своего соперника. Чёрная струя крови, поползла по лбу, а затем и по носу гурхана кочевников, а он всё ещё стоял на ногах и только немного покачивался.

Король людей запада соскочил со своего скакуна, и хромая подошёл к королю людей востока, сорвав с его груди что-то. В тот же миг тот упал, чтобы уже никогда не подняться. Глядевший на всё это представление Черокхан плюнул наземь и, махнув рукой, увёл всех своих и всех воинов своего покойного брата, куда-то на восток. Он больше не хотел проливать кровь. Кровь не вода, ею землю не напоишь.