Глава 16.

Мир Карна. Осень 349 – весна 350 г. Ледяной Пик. Середина.

Так как я шёл сбоку от строя, то и разговорился я с рядом идущим двергом. Звали его Снори, и был он достаточно молод, летом ему отметили семидесятую годовщину.

– Ты командир, не обращай внимание на Трока, – мотнув бородой в сторону нашего авангардного, проговорил Снори. – Он нормальный мужик, вот только его должны были старшим в отряд назначить, вот он и взъярился.

Похлопав Снори по наплечнику, я спросил:

– Скажи, Снори. Что это за диковинное оружие у Вас у всех за плечами?

– Это болтер, – ответил Снори и улыбнулся. – Я покажу тебе на привале.

За день мы покрыли приличное расстояние в пятьдесят километров, и я поразился выносливости подгорного народа. В полной броне, с большим количеством оружия, они поддерживали высокий темп. Королевская гвардия, после такого марш-броска, в бой бы сразу не вступила. А эти, по-моему, и не устали особо. Выставив охранение, дверги поснимали шлемы и латные перчатки и принялись устаивать лагерь.

Пока мы шли, я перемещался вдоль всего отряда и знакомился. Все были разные, и по профессиям, и по судьбам, но объединяло их одно – долг. Не может святыня их расы быть запятнана и опоганена, не бывать этому. Поужинав вместе со своим отрядом, я вновь обратился к Снори:

– Показывай технику, давай. Сам обещал.

Молодой дверг метнулся к своим вещам и уже через мгновение стоял рядом со мной и держал в руках болтер.

– Это устройство, – начал объяснять он, – стреляет болтами, короткими стрелами, с гранёными тяжёлыми наконечниками. С двадцати пяти метров пробивает даже щит и наши обычные доспехи. Живое существо на вылет прошьёт. Вторая его особенность – многозарядность. Пять болтов перед боем можно затолкать под специальную пластинчатую пружину. Она-то и будет выталкивать болты по одному под тетиву. Тетива натягивается вот этим рычагом. За десять ударов сердца, можно все стрелы запустить, правда, потом перезаряжать долго, не менее минуты, если рука набита. Но оружие это только для нас, людям тетиву не натянуть. По хитрому блеску его глаз я видел, куда он клонит и принял вызов.

– Ну, – сказал я ему, – пульни в свой шлем с двадцати метров, и если не промахнёшься, – теперь была моя очередь подшутить над ним, – то не переживай, я починю.

Снори сбегал и положил свой шлем на камень вдалеке. Вернувшись, он взял чудо оружие в руки, и на выдохе выстрелил. Глухой стук раздался мгновение спустя, а шлем будто сдуло с камня, на котором он лежал. Не веря своим глазам, я не поленился и сходил сам. Короткая и толстая стрела со злым наконечником, сантиметров на десять прошила шлем и вошла бы в голову, если бы таковая под шлемом была. Вернувшись к отряду, я попросил болтер в руки и натянул тетиву. Дверги зачесали затылки. Я же с непривычки потянул кисть, ибо натяжение действительно было крайне тяжёлым. Ковальд бы справился, но за других людей не скажу. Не показав виду, я скомандовал отбой и лёг сам.

Сосредоточившись, я вызвал зелёную и мятную руну лечения, а когда она чётко проявилась в моем сознании, наложил её на травмированную, с растянутым сухожилием кисть Неста. Боль прошла сразу, подвигав рукой, я почувствовал лёгкое ощущение того, что что-то не в порядке и не более. Мысленно поблагодарив Ведунью за подарок, я уснул. Во сне мне снились новые тактики, где я применял болтер.

Второй день нашего марш-броска к священному озеру прошёл более осмысленно. Смутьян теперь у меня замыкал шествие и был в арьергарде. Я выбрал время поговорить с ним, отстав от основной колонны, но разговора не получилось. По его взгляду я понял, что один из болтов его самострела будет моим во время боя с гоблинсами.

«ну что же, в эту игру можно играть и вдвоём», – подумал тогда я.

Забыв про это до времени, я стал больше уделять внимания тем местам, по которым мы шли. Как сказал Снори, мы отошли уже так далеко от Северных копей, что нога людская здесь не ступала, и я первый, кто оказался так глубоко в исконных подземельях двергов. Масштабы впечатляли.

Подземные галереи были обработаны и в меру украшены, полы и стены были выровнены, руны языка подгорного народа можно часто было увидеть в памятных и особо красивых местах. Ажурные мосты без перил, нависали над пропастями, в которых не видно было дна, пологие и удобные лестницы были вырублены по краям огромных пещер. Арки порталов, соединяющих пещеры и подземные галереи, повторяли фигуры двергов и имели в основном пять углов.

Верхний проем этих порталов на уровне плеч был куда шире, чем проем в ногах. Кроме работы по камню, на высоком уровне были и инженерные коммуникации. Вентиляционные и световые шахты были устроены в достаточном количестве и подземелья не были абсолютно тёмными. Тем более они не были ни сырыми, ни затхлыми. Одна из пещер на нашем пути, произвела на меня особое впечатление. Проход через неё шёл по краю и когда наш маленький отряд втянулся в неё, я чуть не сбился с шага.

По дальней от нас стене пещеры струился полноводный, но не высокий водопад, над, и чуть за ним, сквозь невообразимую толщу скал пробивался широкий луч солнца, световая шахта была не нужна здесь. Всю красоту этой пещеры создала природа, а подземные жители только усилили эффект.

Солнечный свет пробивал водяную толщу водопада и отражался миллионами искр в брызгах разбивающейся о камень воды, а также и в маленьком озере, которое естественным образом образовалось тут за тысячи лет. Но и это не было самым прекрасным. Огромные друзы горного хрусталя были разбросаны по всей пещере. Попадающий на них свет играл всем спектром цвета, от ярко-оранжевого до голубого. Здесь даже пахло как-то по-особенному.

Отдав команду к остановке, я достал бумагу и пишущее стило и стал зарисовывать для Стефана. У меня уже было немало эскизов для него. Дверги улыбались и раскуривали трубки, кто-то набирал во флягу озёрную воду, кто-то, что-то жевал. Впав в некий транс, я не заметил, как и Мерк остался запечатлённым на моем импровизированном полотне. Я на автомате изобразил его сидящим в уютной позе на одном из больших камней живописно торчащем из глади подземного озера.

К вечеру этого, а именно второго дня нашего перехода, мы были на месте. Тяжёлая, секретная дверь, а по сути, точно пригнанный кусок скалы, отделял нас от конечной точки нашего маршрута, и мы не спешили сейчас оказаться снаружи. У нас был целый день в запасе до прибытия Дурина и я планировал провести его с максимальной пользой. Отойдя немного назад, до пещеры с развилкой, из которой как раз мы и ждали основные силы двергов и, выставив, по обыкновению, круговое охранение, мы разбили временный лагерь.

Толща скал теперь надёжно скроет и дым от костра и шум, которым мы неминуемо начнём производить завтра на тренировках. Да и соплеменники моих бойцов услышат нас заранее и пойдут на звук без опаски. Этой ночью я почти не спал. До утра я прикидывал варианты и тактические схемы и наконец, кое-что начало вырисовываться. Дождавшись время побудки, я позавтракал с отрядом и когда все были готовы рассадил их большим полукругом. Сам я встал в центре и стал объяснять.

– Воины, – начал я. – Даже вместе с отрядом Дурина нас втрое меньше, чем нужно для хирда, в котором вы привыкли воевать. – Дверги утвердительно закивали.

– Поэтому мы будем работать тройками. Ваш, как и любой в принципе доспех, с удобством позволяет обозревать, атаковать или обороняться в пределах трети круга. – Я показал сто двадцать градусов и сымитировал основные удары и блок.

– Каждый из вас будет нести полную ответственность за свою тройку и будет в ней равноправен. Вам надо выучить и понять, когда применять всего три команды для своих боевых братьев. «Щит», «Руби» и «Стреляй». Как вы поняли, у каждого будет своя наиважнейшая роль. Один из тройки будет с ростовым щитом, второй с любимым топором, клевцом, или секирой, а третий с болтером. В зависимости от ситуации, которые мы отработаем сегодня, вы поймёте каким сектором повернуть к противнику.

Я видел, как в их глазах зарождается понимание доселе неизвестной им тактики. Тренировались мы целый день и только тогда, когда я увидел, что каждая тройка «срослась» и поняла, что, как и когда делать, я успокоился. Дверги были очень толковыми и знали, за какой конец держать меч. Ночью к нам подошёл основной отряд с Ледяного пика, и я вот так запросто предстал перед старшим принцем подгорного народа. Принц Дурин не был воином, что удивило и поначалу расстроило меня.

Сильно позже, когда мы провели с ним дни и ночи напролёт за разговорами и разборами старых книг, манускриптов и фолиантов, я поменял своё мнение о нём. Дурин Смышлёный был невысок и хром. Рост его был ниже среднестатистического для дверга, а его макушка не доставала мне даже до подбородка, хотя и мой рост был всего-то сто семьдесят сантиметров. Плечами и статью принц также не вышел, но конечно дверг – есть дверг.

Он был шире и массивнее меня. Тогда, я глубоко поразился его внешности, он скорее был инженером или мастеровым, учёным или архитектором и выглядел он также. Обычные добротные ботинки и штаны были у него как у всех, но вот выше. Поверх кожаной рубахи его был одет плотной и толстой кожи жилет. На том жилете, наверное, было сто карманов и карманчиков, на широком поясе висели подсумки и чехлы, а за спиной была чудного вида сумка-рюкзак, с ещё одной сотней карманов и отделений. Всё, абсолютно всё было занято чем-то. На лбу принца были специальные увеличительные очки, по типу ювелирных. Оружия я у него не увидел.

– Дурин. – Просто представился он мне и протянул руку, видя, как я начинаю делать поклон, он быстро проговорил:

– Я не наследую. Пожалуйста, обращайтесь ко мне просто Дурин, или мастер Дурин.

Я крепко пожал его руку и хоть здесь не ощутил обмана, рукопожатие принца было сухим, быстрым и мощным:

– Стэн, или мастер Стэн! – На двергский манер, представился я.

– Я знаю, кто ты, мастер Стэн. – Ответил принц двергов. – Принимайте командование и моим отрядом. Я буду осуществлять номинальное руководство.

Пока его бойцы легли отдыхать остаток ночи, я рассказал Дурину свою идею. Молча выслушав меня, он достал из одного из своих карманов блокнот и стило и стал что-то прикидывать на бумаге. Спустя время, он проговорил:

– При помощи твоей новой тактики, мастер Стэн, я уверен в победе, потери наши составят примерно десять-пятнадцать процентов. Это допустимо, я принимаю твой план.

Наступила моя очередь чесать затылок, набравшись смелости, я спросил принца: – Как рассчитал?

– Смотри, – ответил он.

И мы погрузились в схемы, цифры и расчёты. Утро четвёртого дня повторило утро третьего и теперь уже мои бойцы объясняли тактику воинам из отряда Дурина, мы же наблюдали. Ну а пятый день, стал поистине кровавым для гоблинсов. На нашей стороне был фактор неожиданности, но атаковали мы при свете дня.

Мороз здесь, высоко в горах был лютый, воздух как будто звенел, готовый расколоться тысячью льдинок. Двадцать две тройки тихо и незаметно вышли на замёрзшую, священную для всех двергов озёрную гладь, против полутора сотен гоблинсов. Броня и оружие были проверены трижды, болтеры заряжены. Прокричав что-то на своём древнем секретном языке, подземный народ пошёл в бой.

Я пошёл с ними, а принц и последняя тройка осталась наблюдать из укрытия. Я не планировал вступать в бой, но болтер себе взял и меч обнажил. Все последние дни я минимум по часу тренировался стрельбе из этого необычного для меня оружия. Лук никогда не был мне близок, а это устройство запало в душу, только уж больно тяжёлое он было, носить такое точно не мой вариант, а вот на седло прицепить, вполне. Рядом с моими ногами тёрся Мерк, ему было холодно в горах. Поймав его взгляд, я проговорил:

– Иди побегай и поохоться что ли, засиделся совсем.

Беззвучно мявкнув, он стрелой метнулся в гущу уже шедшей впереди меня драки. Тактика моя работала, и я взглядом выхватывал то одну, то другую стычку. На подходе под ливнем стрел и дротиков тройка сближалась с противником под защитой башенного щита, жёстко закреплённого на доспехе одного из двергов. Когда враг попадал в зону удара, тройка отрабатывала команду «Руби» и поворачивалась. Топорщик мощно замахивается и с характерным «хеканьем», следующим за ним, с неприятным хрустом разрубает гоблина почти пополам. Дверг с болтером оказался в этой тройке больше в роли свободного охотника и поражал тех, кто попадал в зону его видимости.

Короткие болты творили страшные увечья, оставляя в телах рваные дырки навылет. Щиты, кожаные доспехи, чаще всего встречающиеся у гоблинсов пробивались навылет, часто один болт поражал сразу двух противников. Я же выбивал дальних стрелков и тех, кто старался подобраться к моим бойцам с неожиданной стороны, а ещё я слушал и под самый конец боя услышал то, что ждал всё это время.

Талта… Я вызвал руну ускорения, и все сильно замедлилось, я развернулся и сдёрнул с траектории болт, уже почти вонзившийся мне между лопаток. Подхватив разбившуюся о камни гоблинскую стрелу, я прыгнул и вогнал её по оперение в глаз смутьяна. Его болтер всё ещё смотрел в ту сторону, где я только что стоял. Я успел, руна погасла и шум боя с новой силой навалился на меня. Вскоре мы сбросили их со скалы. Точнее тех, кто не пал от наших топоров, мечей и стрел.

Как и рассчитал Дурин, жертв избежать не удалось. Гоблинсы дрались остервенело, бросаясь в самоубийственные атаки по двое, трое на одного. Иногда они достигали своих целей, даже несмотря на тяжёлое бронирование воинов подземного королевства. Зеленокожие бойцы брали подвижностью и скоростью, они дрались так, как будто не могли отступить. Вот трое из них набегают на тройку двергов со стороны стрелка. Один из них тут же падает и кувыркается назад от той силы, с какой в его грудь ударила короткая стрела дверга. Второй гоблинс бросает дротик и дверг чтобы закрыть лицо поднимает в защитном жесте руку. При этом оголяется его подмышечная зона, там, где нет доспеха, только тонкая, не стесняющая движение кольчуга и поддоспешник. Этой защиты бы хватило от стрелы на излете, но третий гоблинс, скользя на коленях вбивает туда своё короткое копьё и дверг не падает только потому, что за его спиной стоят товарищи. Они не видят происходящего. «Щит» клокочет, раненый воин и тройка поворачивается. Атака рассыпалась, одного из двух оставшихся зеленокожих насквозь пробивает болт какой-то другой тройки, а последний раздавлен и смят нижним краем тяжеленного башенного щита.

А потом я первый раз увидел гений Дурина Смышлёного. Все подходы к озеру он залил озёрной водой, которую удалось набрать, просверлив толстый лёд. Все дорожки и тропки, которые вели к озеру, вскоре заледенели и превратились в такой каток, по которому нельзя было ступить, чтобы не упасть. Теперь озеро стало поистине непреступным. Всё что осталось от гоблинского лагеря, либо сожгли, либо отправили вслед за ними в полет с обрыва. Дверги умели работать быстро и качественно. Свет вечерней звезды уже падал на как будто девственное, замёрзшее озеро. Ничего более не напоминало о его осквернении. Вот только трое погибших и семеро раненых двергов заплатили за это своей кровью.

Непонятно откуда в руках Дурина вдруг появилась большая торба, сделанная из серебра. Набирая воды в неё, он что-то тихо приговаривал, а встав с колен, он плотно пригнал крышку и вделся в лямки. Его чудной рюкзак уже висел на груди. Став от этого всего ещё в два раза толще, принц захромал к тайному лазу, через который мы и оказались здесь.

– Ну что, мастер Стэн, – сказал он мне, проходя мимо. – Дело сделано, пора предстать перед моим отцом, ты ведь этого хотел!?