Итоги боя были хоть и неплохи в целом, но в своих частностях навевали глубокую, черную тоску. Мечников осталось меньше двух десятков, с учетом их командира Лаирасула. Больше всех в этом бою досталось лучникам, из почти трех десятков, выжила только половина. Рейнджеров и вовсе практически добили, оставив четырех из девяти, даже если приплюсовать к этим числам Альгара. Вместе с ранеными и самим принцем, на побережье вышло неполные четыре десятка эльфов, из приплывших на этот континент, практически полных двух сотен элитных бойцов.

Погибла в бою Сириил, умер от тяжелых ран Одрук, пытавшийся в одиночку остановить вождя и двух южан, несущихся к палатке Лендоласа, в самом конце этой поистине кровавой ночи. Среди живых, почти треть была ранена, включая самого принца. На лодки эльфы грузились в мрачном молчании, с каким-то остервенением забрасывая в одну из них мешки с искореженной броней и прочей походной амуницией. В еще две лодки погрузились сами бойцы, а последнюю забрали я и Сэм, велев гребцам бригантины отвезти нас сначала на небольшой остров, расположенный в дельте реки Нхоран.

Там с великим трудом из-за их тяжести, и с максимальной осторожностью, мы погрузили на уложенное тряпками дно лодки шесть драконьих яиц. Каждое из них, мы с Сэмом, еще на острове дополнительно завернули в мягкую ветошь, недостатка которой у эльфов не было, ввиду огромного количества пришедших в негодность одеяний лучников и рейнджеров. Упаковывал яйца я и Сэм, уже затем мы пригласили гребцов лодки помочь нам с переноской, да и то только после того, как мы убедились, что все шесть драконьих яиц, после нашей упаковки, превратились в не опознаваемые внешне, бесформенные кули, из зеленой плотной материи.

Поднимали на парусник нас вместе с лодкой. На обоих бортах бригантины, для этих целей были приспособлены цепные лебедки. Ценный груз я велел отнести в нашу с другом каюту, где забросал эти зеленые кули прочими тряпками, дополнительно прикрыв сверху своей и Сэма поклажей. Лишних обсуждений, или разговоров на эту тему, я вести ни с кем не хотел. На данный момент о драконьей кладке знали только трое и это меня вполне устраивало.

Лендолас пришел в себя перед самой погрузкой в лодки. Он с благодарностью сжал руку Сэму, несколько раз заострив общее внимание на том, что без него ему было бы не выжить. Что без него он мог бы погибнуть как при самом нападении, так и от полученных ран, которые Сэм лишь каким-то чудом и остатками манны сумел запечатать, велев никому не вскрывать повязки до прибытия принца к лекарям в Древний Лес.

Затем принц выслушал доклады командиров своих отрядов, которые ему подробно рассказали как о самом бое, так и о потерях. После этого он подозвал к себе меня и мы несколько минут смотрели друг на друга молча, а потом он велел помочь ему подняться и неожиданно обнял меня, хотя я уже был готов к еще одному крепкому, мужскому рукопожатию. Еще одно проявление чувств у эльфов, наверное, меня добьет.

Закончив с объятиями, он с помощью Альгара уселся обратно на один из тюков и вновь погрузился в суету сборов, отдавая распоряжения и следя за погрузкой. В лодку он сел одним из последних, бросив быстрый взгляд на нас с Сэмом, уплывающим вдоль берега к дельте реки. Конечно же, он сразу понял, для чего я решил совершить неожиданную для всех прогулку по воде, этим жарким летним днем, ставшим к счастью для всех последним, на этом злом, страшном и кровавом Южном континенте.

Когда нога последнего воина его отряда, оттолкнувшись, покинула берег, скрывшись в лодке, он произнес фразу, обращаясь к покинутому ими Южному континенту, которая наверняка войдет в летописи эльфов:

– Мы уходим, но только для того чтобы сюда вернуться. Я не говорю: прощай, я говорю: до новой встречи. – После этого он отвернулся от материка и больше до самого прибытия на корабль, не отрывал глаз от синей глади Южного моря, за водами которого его ждал родной Древний Лес.

Лендоласу в эти минуты, пока он плыл на лодке к стоящей недалеко от берега бригантине, вспоминались все те десятилетия, что эльфы провели в джунглях. Эти года были одновременно самыми спокойными с военной точки зрения из всех почти девяноста лет, прошедших с момента их здесь высадки, и самыми беспокойными, если смотреть со стороны организации быта и обороны от диких зверей, птиц, насекомых, земноводных и пресмыкающихся.

Многочисленная и разнообразная фауна Южного материка, в джунглях имела самую высокую концентрацию. Здесь водилось несколько сотен различных видов, родов и семейств животного мира, причем это только те, что эльфам удалось за эти годы увидеть и хоть как-то изучить. Флора тоже была удивительна и поражала буйством и своей многогранностью. С ней у эльфов проблем не возникало, они всегда умудрялись найти общие точки соприкосновения с любыми ее проявлениями.

Растения, какими бы чуждыми они не были, быстро приспособились к чужакам, поселившимся в гуще их произрастания. Со временем они даже умудрились преобразиться, подстроиться под нужды весьма лояльных к ним обитателей. В отличии от животных, растения могли быстро эволюционировать, имея гораздо меньшую продолжительность жизни. За редким исключением, она в большей их части исчислялась одним, или несколькими годами.

Те виды, что не смогли приспособиться, отступили за границу облюбованной эльфами поляны, остальные видоизменились как внешне, так со временем и внутренне, образуя оазис спокойствия и мира в бушующих вокруг злобой и ненавистью джунглях. Хотя среди отряда Лендоласа не было магов и заклинателей, сами эльфы по своей природе имели волшебную составляющую, которая непроизвольно и не зависимо от их желания, влияла на окружающий их мир, воздействуя тем заметнее, чем больше их было, и чем дольше по времени они проводили на одном месте.

Естественно, за многие десятилетия, их место проживания почти полностью стало похоже на их родной Древний Лес, детьми и посланниками которого они по своей сути являлись с момента своего рождения. Самыми долговечно живущими в джунглях были деревья, но их просто не было на поляне, а трава, цветы и прочая сельва, стали практически неотличимыми от их родных растений, по прошествии всего нескольких десятков лет.

С фауной такого произойти не могло. Во-первых, их жизненный цикл был гораздо больше чем год или два, а во-вторых, они перемещались и не находились постоянно в зоне влияния эльфов. Кроме этого, влияние ауры дракона на живое существо, проявлялось тем сильнее, чем более высокоорганизованным было сознание его обладателя. Здесь свою немаловажную роль сыграла Сириил, потерю которой Лендолас переживал почти так же сильно, как будто она была одним из воинов и полноправных участников похода.

Сириил достаточно быстро познакомилась со всеми черными кошками в округе, чей охотничий ареал так или иначе касался той прогалины, где обосновались эльфы. Имея более сильный, чем у диких сестер разум, развив его благодаря постоянно действующей связи с Лендоласом, Сириил практически за один год сумела подчинить всех черных кошек в округе, став у них несомненным и непререкаемым вожаком. Кошки не только после этого перестали атаковать эльфов, но и стали для них своеобразной охраной, глазами и ногами, доставляя своему вожаку сведения обо всем, что происходит в джунглях, и отваживали от поляны, где обосновались эльфы, всех прочих агрессивных хищников.

Именно одна из кошек стаи Сириил, оказалась той Муркой, что встретилась Драгорту и Сэму по пути. Мурка в тот же день принесла известие своему вожаку, о том, что в двух днях пути, по меркам людей, бродят двуногие незнакомцы, пахнущие кровью, сталью и опасностью. А то, что известно Сириил, тут же становится известно Лендоласу. Он мгновенно послал свою кошку в разведку, и велел в случае, если она посчитает нужно, привести незнакомцев к нему. Если незнакомцы окажутся агрессивными, злыми, или не подчинятся ее требованию, было велено убить, или как минимум отогнать их как можно дальше от места обитания эльфов.

Сириил взяла в свою компанию трех сестер и начала изучать пришельцев. Через сутки была предпринята попытка войти в контакт, на который она послала самую умную из своих сестер – Мурку. Тест незнакомцами оказался успешно пройден, и Сириил уже утром появилась перед ними сама. После краткого знакомства, она приняла окончательное решение, что ее «партнеру» Лендоласу нужно с ними увидеться. Она немного порезвилась, гоняя их за собой, выбирая при этом самые густые дебри и самый трудный путь, но такова уж ее натура, она, как и любая кошка любила поиграть. С этим Лендолас не собирался ничего делать, хотя и знал обо всем, что происходило с того момента, как Сириил вышла к людям на берегу реки Нхоран.

Сириил и ее стая сыграли немаловажную роль и в последней битве, где участвовало почти три десятка Черных Смертей. С полутора сотнями южан им было конечно не справится, но тут очень вовремя появился этот человек, который своей задумкой и ее воплощением, практически решил исход битвы.

Он мало того что своим заклинанием присоединил к стае десяток таких же умелых и сильных кошек убитых Говорящих, как сама Сириил, на голову превосходящая по смертоносности диких сестер, за счет более развитого разума и магической силы, но он еще сумел втравить в бой и других диких и агрессивных животных. В итоге вместо трех десятков кошек, за эльфов в том бою сражалось сорок Черных Смертей и около сотни прочих зверей. Это дало как значительное увеличение сил атакующих, так и выигрыш во времени, благодаря которому эльфийские лучники могли гораздо дольше беспрепятственно наносить прицельные выстрелы, планомерно уменьшая живую силу врага.

Лендолас понимал, что без Драгорта битва, скорее всего, была бы проиграна, или далась бы так тяжело, что победа была бы больше похожа на взаимное истребление. Ему все больше и больше нравился этот человек. Ему импонировало его бесстрашие, цепкий взгляд, острый и нетривиальный ум, несомненное мужское обаяние, решительность. Он совершенно не стеснялся быть своим, даже среди чужого ему народа, делая все так, словно и был своим. Он общался открыто и не предвзято, даже командовал, при этом не чувствовал себя скованно и неуклюже. Не робел и вел себя естественно и непринужденно даже в присутствии коронованных особ.

После того как он увидел обручальное кольцо своего народа на его пальце, он понял, что его предыдущие подозрения оправдались, он действительно был очень и очень близок к его семье, к роду Владык. До этого момента он, правда, предполагал несколько иное объяснение. Он думал, что этот человек просто оказал какую-то существенную услугу королю Эльсинору, или эльфийскому народу в целом, за что и был приближен, и одарен личным перстнем с руки Владыки.

Увидев обручальное кольцо, а затем, получив прямой и честный ответ от этого человека, он впал в шок или даже в ступор. Его итак сильно перегруженный мозг не мог осознать и понять слишком многое сразу. Во-первых, как Эльсинор мог допустить и согласиться провести официальную церемонию обмена кольцами между своей дочерью и чужим их народу человеком? Во-вторых, как сама принцесса Лучиэниэль могла согласиться стать невестой Драгорту? А в-третьих, как на все это отреагировал его народ, да и сам Древний Лес, без воли которого вообще не могло произойти ничего существенного, определяющего судьбу лесного народа и его коронованных представителей.

Он ждал разговора с магом, который обещал ему этот рассказ, хотел услышать его историю поскорее, даже не смотря на свое плохое самочувствие. Он уже понял, что этот человек хоть и себе на уме, в меру скрытен и даже слишком самодостаточен, тем не менее, он всегда держит свое слово, и твердо, как и подобает воину, относится к данным им обещаниям. Спутников и друзей он тоже умудрялся заводил себе под стать. Его другу Сэму он был обязан жизнью, а вспыхнувшая взаимная симпатия между Альгаром и Драгортом, так же не укрылась от его взора. Да и он, Лендолас, наследный принц, то же был готов стать другом этому достойному воину и магу. Это был без сомнения один из лучших представителей рода людей, и принц чувствовал это. Но все же…, все же…, Драгорт был всего лишь человек…

Я, после того как погрузка на бригантину была завершена, провел остаток дня в медитации, пытаясь накопить хоть немного манны, для астрального путешествия. Прошло ровно две недели с тех пор, как я общался со своей невестой и, как и обещал, я стремился порадовать ее хорошими новостями. За то небольшое время, что нам удалось вдвоем провести в астрале, я рассказал ей о встрече с ее братом, о том, что мы уже на борту корабля и что ей осталось потерпеть не больше двух недель, а то и меньше при попутном ветре, до нашей встречи. Понятно, что подробностей и кровавых страшилок о джунглях, о варварах, о бое, и о потерях, рассказывать у меня не было ни желания, ни времени, поэтому я ограничился кратким резюме, и тут же попрощавшись, поспешил назад, к тому же у меня реально, совершенно не было уже ни сил, ни манны.

Едва я вышел из транса, как меня сморил сон. Бессонная боевая предыдущая ночь и насыщенные последние дни, свалили бы с ног и более крепкого в физическом плане человека. Сэм уже дрых без задних ног, и я с удовольствием последовал его примеру, завершая наконец-то этот трудный и долгий день, который начался для меня еще позавчера утром.