Проснулся я поздно. Летнее жаркое солнце стояло уже высоко. Здесь, в море, оно не было столь палящим, к тому же легкий бриз, с солеными брызгами, немного остужал мое лицо, когда я вылез на палубу, чтобы немного постоять на ветру, подставляя под него свое лицо. Бригантина шла под всеми парусами, а за ее кормой уже не было видно ничего, кроме легкого волнения на голубой глади моря. Южный континент уже скрылся за горизонтом, чему я был бесконечно рад.

По такелажу сновали эльфы, корабль менял галс, беря теперь направление прямиком к Лесной гавани. Безоблачное небо и соленый, слегка прохладный ветер, целиком соответствовал моему настроению. Я прямо кожей чувствовал, как многомесячное напряжение покидает меня, выветриваясь вместе с запахом джунглей, преследующим меня последние две недели.

Через некоторое время вслед за мной на палубу выполз Сэм, жмурясь от солнца и от плеснувшей на него брызгами, рассеченной корпусом бригантины, морской волны.

– Уффф, хорошо! – Прокомментировал он, отплевываясь от попавшей ему в рот солено – горькой морской воды.

– Да! Хорошо! Даже прекрасно! Мы все же вырвались из этого кровавого, яростного и раскаленного пекла! – Согласился с ним я.

– За ночь моя манна хорошо подросла, да и аура уже почти не действует. Я сегодня, наверное, смогу даже наложить пару лечебных заклинаний и себе и принцу.

– Давай! – Вновь согласился я и зажмурился, когда очередной плевок, состоящий из морской воды и пены, окатил меня мириадами сверкающих на солнце брызг.

– Пойду я вниз, не хочу намочить свои повязки! Может быть, загляну на камбуз. – Решил Сэм.

– Иди! – Отпустил я друга, блаженствуя от состояния ничегонеделания и ловя накатывающий на меня медитативный транс.

Сэм глянул на меня как-то немного странно и затопал ногами по деревянным ступенькам, спускаясь в кубрик. А я полу прикрыл свои глаза, загораживаясь ресницами от мелких соленых брызг, летящих на зрачки, но не лишая их голубого водного сияния, и впал в приятное полузабытье, увеличивая тем входящие в меня энергетические потоки. Наконец-то манна прикрыла дно моего уже ставшего привычно пустого сосуда, и щедрыми потоками начала вливаться внутрь, даря приятные чувства насыщения и энергетической наполненности. Из транса меня вывел эльфийский заклинатель, тот, что служил ранее мне связующим звеном, между кораблем и мной, на все время моего пребывания на Южном континенте. Он неслышно подошел ко мне и встал напротив, упершись спиной на ванты, ограждающие корпус нашего парусного судна, по всему внешнему периметру палубы.

– Прошу прощения, что прерываю твое уединение, мастер Драгорт. – Произнес он на певучем эльфийском наречии синдарин, напрочь не признавая всеобщую речь, как я успел заметить, за все время нашего знакомства.

– Говори, мастер! – Поощрил я его, немного удивляясь тому, что он сам вызвался на разговор, хотя до этого всегда был немногословен и отделывался лишь необходимым по делу, минимумом слов.

– Я был неправ, не доверяя тебе и твоему спутнику. Меня еще дома сильно удивило веление Владыки Эльсинора, доверившего именно тебе – человеку, эту миссию, и я сильно сомневался в вашем успехе.

– Извинения приняты и оценены. Я понимаю, как непросто тебе, высокородному эльфу, мастеру заклинаний, дались эти слова. – Несколько церемонно ответил я, поражаясь столь открытому проявлению уважения, которое сквозило в его словах, тоне и выражении его обычно холодного и непроницаемого лица.

– Я высоко оцениваю проявленное тобой мужество и героизм в этом походе и особенно результаты, которые говорят сами за себя. Ты и твой друг, вернули эльфийскому народу молодого принца и наследника, что укрепит наше королевство, даст всем нам возможность смотреть в будущее с верой в процветание нашего народа. – Продолжил он свой высокопарный спич.

– Вы не верили в будущее процветание народа с принцессой Лучиэниэлью? – Я очень постарался произнести эту фразу ровным и бесстрастным голосом, не смотря на вспыхнувшую внутри меня злость.

– Высокородная принцесса Лучиэниэль, не всеми Домами признавалась законной наследницей, мастер Драгорт. Хотя Владыка Эльсинор всегда называл ее именно так и приглашал на все церемонии, усаживая подле себя, на подобающем наследнице месте, некоторые высокородные Дома открыто заявляли, что не примут ее как Владычицу, когда Эльсинор уйдет из этого мира. – Напыщенно произнес эльф.

– И твой Дом среди них? – Нейтральным тоном, давшимся мне очень нелегко, тихо произнес я.

– Да, мастер, мой Дом среди тех, что считают уместным только законным наследникам править нами. – Эльф произнес это спокойно, даже после того, как я положил свою правую руку на ванты таким образом, чтобы он не смог не заметить сверкающее серебряное кольцо на моем среднем пальце.

– И что случилось бы, если бы принц не вернулся, а Эльсинор ушел за край? – С кривой улыбкой поинтересовался я, внимательно смотря на сверкающий серебряный ободок на своем среднем пальце.

– Был бы назначен Наместник, кто-то из глав Домов, до возвращения принца. А если бы Дома, поддерживающие восхождение на трон принцессы, решились бы на ее коронацию, то эта церемония стала бы не легитимной, без одобрения всеми высокородными Домами и превратилась бы в фарс, или что еще печальней, привела бы к расколу королевства. Эльфы не убивают эльфов, но раскол мог бы привести к тому, что самые ярые представители Домов обеих конфликтующих сторон, начали бы процесс разделения территории Древнего Леса, с основанием двух не слишком дружелюбно настроенных, соседствующих королевств.

– Интересно мне, что бы на это сказал сам Великий Лес?

– Древний Лес любит принцессу. Именно этот известный всем факт и заставлял три из пяти высокородных Домов поддерживать ее. Но… Ваша с ней церемония…– Эльф при этих словах, наконец, покосился на мое кольцо. – Она заставила один из трех Домов заколебаться в своем выборе, и это всё вместе не добавило принцессе популярности, среди всего эльфийского народа.

– Я тебя понял, спасибо за то, что ты так подробно просветил меня о вашем сложном дипломатическом противостоянии. – Сарказм в моем голосе не остался незамеченным эльфом, и он скривился в кислой гримасе.

– Прости, мастер Драгорт, но среди эльфов, мягко говоря, не принято выбирать себе в супруги представителей из других народов. – Он даже немного подрастерял свою обычную холодную невозмутимость.

– Уважаемый заклинатель! – Я все-таки не сдержался и в моем голосе, не скажу что помимо моей воли, добавилось металла. – Насколько я знаю Ваши правила и законы, воля Великого Леса является именно таковыми!

– Несомненно, мастер Драгорт! Воля Древнего Леса – это непреложный закон для всех его детей! – Подтвердил поспешно эльф, и непроизвольно отодвинулся от меня.

– Так вот! Великий Лес принял меня в Ваш народ, сделав его частью!!! – Прогрохотал я.

– Что??? Как??? – На заклинателя было страшно смотреть. Вся его невозмутимость и холодность исчезла, он покраснел, потом побелел и как рыба, вытащенная из воды, раскрывал и закрывал беззвучно рот, в немом изумлении тараща на меня свои большие фиалкового цвета глаза.

– Спроси у Великого Леса! – Я отвернулся, с трудом сдерживая гнев и пытаясь унять в глазах бушующий огонь, который, если бы я не отвернулся, прожег бы некрасивую, воняющую его горелым мясом дыру, в его безупречном камзоле.

– Если так…, а у меня нет причин сомневаться…, ты уже не раз доказал всем, что твое слово верно…! Если так…, простите меня, принц Драгорт. – Он медленно опустился на колено и склонил голову. – Я и мой Дом, мы были очень неправы и я рад, что у нашего народа появился еще один принц, которым вы официально станете сразу после свадьбы, которая, как я слышал, свершиться незамедлительно по нашему возвращению.

Сказать что я был в шоке, было бы сильным преуменьшением того состояния, в которое меня повергло коленопреклонение гордого, высокородного эльфа и то, что я никак до этого не рассматривал свою женитьбу, с именно такой точки зрения. Действительно, свадьба с принцессой, автоматически меня делало принцем, в случае, если рассматривать меня, как полноправного представителя эльфийского народа, коем меня нарек сам Великий Древний Лес.

Еще один шок, который мог бы меня добить окончательно и погрузить надолго в коматозное состояние, был разинутый в изумлении рот Лендоласа, который ковылял по палубе в нашу сторону. Он опирался рукой о плечо своего друга Альгара, который так же застыл в немом изумлении. Спасло меня лишь дружеское мычание Сэма, вылезшего, по-видимому, из камбуза, судя по торчавшей из его рта лепешке. Край ее он только что выпустил, чтобы помочь себе единственной действующей рукой, взобраться наверх по крутой лестнице. Ей он хватался за перила, вылезая на палубу позади меня.

– Принц Драгорт? – Опешил подошедший к нам Альгар, который по-видимому услыхал последние слова, произнесенные мастером заклинателем.

Он непонимающе взглянул на коленопреклоненного высокородного эльфа, внимательно посмотрел на все еще сверкающее на солнце кольцо на моем пальце, обернулся на Лендоласа, смотрящего на наши фигуры с глубокомысленным взором, и стал медленно опускаться на колено. В его глазах я увидел промелькнувшее понимание ситуации, а затем в них вспыхнул веселый огонек, немного подпортивший чинный церемониал.

– Ну, сестренка моя, ты конечно отчудила! – Тихо пробормотал он себе под нос, и все же склонил голову, довершая церемонию.

– Вы тут с ума все посходили? – Не слишком уверенно произнес, оставшийся без опоры Лендолас.

Заклинатель поднялся одновременно с Альгаром и произнес на высоком наречии несколько фраз, которые я не смог разобрать, не владея квенья, с трудом освоив пока только синдарин. Но среди непонятных певучих слов, я все же услышал пару знакомых терминов: «Лес», «народ» и «принц». Но Лендолас его, конечно же, отлично понял, и сейчас снова дарил мне незабываемое зрелище, в виде его расширенных до предела, огромных эльфийских глаз.

– Ты действительно полон сюрпризов, магистр Драгорт. Не устаешь меня удивлять с момента нашего знакомства. Даже интересно, что еще припасено у тебя за пазухой, будущий принц эльфийского народа.

– Вот теперь даже мне самому стало уже интересно! – Пробормотал я, постепенно выходя из шокового состояния и ни к кому конкретно не обращаясь.

Я обернулся на шорох, и успел заметить поднимающегося с колена Сэма, и в ужасе от такого невероятного зрелища и всей этой начавший меня снова выводить из себя ситуации, зло спросил его:

– Сэм, Восемь тебя побери, и ты туда же?

Сэм, стоявший на колене, с забинтованной рукой, сжимавшей не до конца съеденный лембас, краешек которого так и торчал у него изо рта, искривленного в какой-то дикой гримасе – это зрелище было воистину фантасмагорическое. Я потихоньку начинал звереть, что окончательно вывело меня из состояния шока, и хоть немного прояснило мой кипевший разум. Сэм увидел мой ничего хорошего не предвещающий оскал и заторопился.

– Ну, так, ты принц и все такое! – Пробормотал невнятно мой друг, быстро поднимаясь на ноги, и спешно заглатывая остатки лембаса, вытирая при этом своей здоровой рукой, испачканную налипшими крошками, свою нижнюю губу.

– Оставьте нас! – Властный голос Лендоласа прозвенел над палубой, и всех словно штормовым ветром сдуло.

Он медленно проковылял, держась за ванты, на одной ноге к юту, где уселся на небольшую надстройку над палубой, в которой хранились запасные канаты. Жестом пригласив меня присоединиться к нему, он начал разговор, который я так надеялся отложить до прибытия в эльфийский порт. Но заклинатель подпортил мне все планы, устроив сначала лекцию о политике, а затем и все это представление с буханьем на колено, которое в итоге привело к массовому стуку коленей об палубу, в исполнении всего присоединившегося к нашему разговору народа, за исключением, конечно наследного принца Лендоласа.

– Рассказывай всё и по порядку. – Произнес он устало и как-то даже обреченно.

Я рассказал ему историю нашего знакомства с Лучиэниэлью, про ее пленение и как я ее вызволил. Про то, как впервые попал в замок Эльсинора, и о том, как он вскоре попросил меня покинуть Древний Лес, одарив при этом своим перстнем и заявив, что я, конечно же, теперь желанный гость в любое время, но только если буду держаться подальше от его дочери. Поведал о своих и ее глубоких чувствах, возникших с самой первой нашей встречи. Я рассказал, как едва вернувшись через год в Великий Лес, я сам того не предполагая, оказался в объятиях моей ненаглядной, и о том, как Великий Лес, подглядывающий за нами, не только благословил нас, но и принял меня в свою семью, сделав полноправной частью лесного народа. Я рассказал о том задании, который дал мне Владыка Эльсинор, в качестве виры за его отцовское благословение на наш брак с Лучиэниэлью. И о том, что я согласился, но лишь ради нее, на этот самоубийственный, по сути, поход на Южный континент, целью которого было возвращение его, принца Лендоласа, в отчий дом, к своему отцу.

Он молча слушал, изредка задавая уточняющие вопросы. Он хмурился, когда я описывал банду орков и плен его сестры, улыбался, когда я рассказывал про Лес, по которому, конечно же, он сильно скучал все эти десятилетия. Снова хмурился, слушая повествование о моем последнем разговоре с его отцом и наконец, немного помолчав и переварив все услышанное, он с тоской в голосе проговорил:

– Я думал, что летописей будет достоин именно мой поход, когда уплывал на Южный континент, а оказалось, что есть история, куда более достойная, как по содержанию, так и по тем результатам, с которыми она завершилась.

– Надеюсь, ты не станешь рассказывать летописцам о том, как какой-то человек умыкнул из отчего дома, самих эльфийских Владык, юную и прекрасную принцессу? – С улыбкой произнес я.

– Посмотри на это с другой стороны, Драгорт. Мне видеться это так, что это наше королевство получило себе нового, славного представителя лесного народа, который вскоре станет его принцем.

– Как бы я не хотел смотреть на это с твоей точки зрения, Лендолас, но я, как мне не жаль, не смогу остаться жить в Великом Лесу. Более того, я очень надеюсь, что моя жена, которой нами с тобой любимая Лучиэниэль скоро станет, последует вместе со мной, и так же покинет его пределы. – Огорчил его я.

– Это твое и ее право, поступать так, как велит вам долг, судьба и ваша любовь, конечно. Но запомни, что мы не перестаем быть детьми Великого Леса и его частью, даже если не находимся под сенью его деревьев, дорогой друг, если ты позволишь мне так себя называть.

– С благодарностью и почтением, сочту за великую честь, именоваться другом наследному принцу и будущему Владыке всего эльфийского народа. – Проговорил я немедленно.

– Ох, оставь уже этот этикет. Как неожиданно оказалось, мы с тобой почти ровны по титулам, и уже без пяти минут родственники, так зачем же сорить высокопарными словами, когда можно сказать все гораздо проще и точнее? – Улыбнулся он.

– Согласен. Это было сказано скорее непроизвольно, чем до конца осмысленно. Согласись, не каждый день, некогда обычному деревенскому парню, доводится сидеть на одной жесткой деревяшке, практически касаясь плечами, и при этом мирно и по-свойски беседовать, с высокородным, наследным принцем Первого народа. – Улыбнулся я в ответ принцу.

– Ну, ты и загнул, друг. Ты еще больше достоин уважения, пройдя столь славный путь, за столь короткое время. Хотя тебе, конечно же, приходится спешить, ведь век людей короток и составляет всего каких-то сто, в крайнем случае, сто пятьдесят лет. – Лендолас замолчал, задумчиво теребя завязки на своей свежей повязке, стягивающей шину на ноге.

– Маги, а тем более магистры, живут гораздо дольше. Мой куратор факультета Огня, магистр Оргус, разменял третью сотню лет, а глава факультета и основатель Школы Волшебства, Высший Архимаг – Агонир Алый, живет практически с самого начала времяисчисления моего народа, и уже тогда, как говорят, был уже довольно стар. – Не согласился с ним я.

– Пусть три сотни лет, пусть даже пять сотен, это лишь миг для эльфов, а тем более великих Владык. Моему отцу примерно тысяча лет, и даже он уже не помнит, сколько точно. Зачем считать года, если в твоем распоряжении, практически вечность.

– Это ведь, безмерно скучно, жить вечно! – Я задумался, пытаясь представить себе вечную жизнь.

– Возможно, ты прав, но если у тебя есть дело и есть цель, например процветание твоего народа, сохранение королевства и ограждение его от любых опасностей, как внешних, так и внутренних, тогда года и даже столетия, пролетают почти незаметно. – Лицо Лендоласа стало одухотворенным и величественным, напомнив мне при этом выражение лица его отца, Владыки лесного народа.

– Эльсинор мне сказал, при нашем последнем разговоре, что чувствует, как заканчивается его путь в этом мире. – Я вспомнил тот момент и поневоле грусть в тех его словах, передалась сейчас в моих интонациях.

– Эльсинор всегда был немного фаталист, по крайней мере, в последнее время, которое я провел с ним рядом, готовя этот поход. Я слышал нечто похожее от него, хотя и не придавал его словам слишком сильного значения. Мне было тогда совершенно некогда вести с ним длинные, а в силу моей тогдашней молодости, утомительные беседы о бренности всего сущего. – Лендолас отмахнулся от сгущающего краски тона, который появился в нашей беседе.

– Мне показалось тогда, что он был достаточно серьезен. – Я все же попытался еще раз заставить принца задуматься над моими словами.

– Увидим. До встречи осталась неделя, может восемь дней, как сказал мне сегодня утром капитан. – Лендолас решил все же отложить это обсуждение. – Заклинатель уже вышел на связь с замком, нам готовят там пышную встречу!

– Увидим! – Как эхо повторил я, глядя на мерно колыхающиеся волны, со всех сторон окружавшие своими пенными бурунами нашу скорлупку, летящую под всеми парусами, домой.

Неделя пролетела незаметно. Мы с Сэмом отдыхали, копили силу и манну, наслаждались морским круизом и полным отсутствием неотложных и прочих срочных дел. Сэм несколько раз проводил лечебные сеансы на своей ране и ранах принца, но шины и повязки оставались, до полного излечения было еще далеко обоим. Более того, принцу требовалось более углубленное лечение, с применением специализированных заклинаний, которые могли обеспечить только специалисты лесного народа. Сэм только поддерживал текущее состояние, не в силах самостоятельно собрать ногу Лендоласа из осколков костей и кусков плоти, чтобы привести ее в первоначальное состояние.

Я же блаженствовал. Все мои задачи были завершены и впервые за много месяцев, можно было не только ничего не делать, что бывало в пути и до этого, но и что важнее, можно было ни о чем не думать. А так же ничего не планировать, ничем не нагружать голову, за исключением, конечно, приятных ожиданий скорой встречи с моей любимой невестой и нашей с ней предстоящей свадьбы.

– Земля! – Я услышал возглас впередсмотрящего, оторвавший меня от приятных дум, и вместе со всеми заторопился на бак бригантины.

Впереди, у самого горизонта, уже виднелась зеленая полоска, которая с каждой минутой расширялась, раздвигалась, превращаясь в еще далекие пока, но уже видимые силуэты громадных деревьев Великого Древнего Леса.

Конец первой книги.