Обратно мы вернулись уже ближе к вечеру. Лагерь был почти собран, оставалось минимум несобранных шатров, между которыми были навалены кучи разнообразного барахла, в основном состоящего из снаряжения, военной экипировки и корзин с продовольствием. Среди этого хаоса, бродил мрачный Лендолас, облаченный в боевую броню. Рядом с ним вышагивали его верные помощники Альгар и Лаирасул. Остальных эльфов было не видно, только несколько из них сновали метеорами между тюками и стоящими шатрами.

– Южане на окраине нашего периметра! – Произнес принц хмуро. – Мы не успеваем собраться и уйти. Если даже выступим прямо сейчас, рискуем получить удар в спину.

– Где все воины? Как давно южане подошли? – Спросил я, включаясь в проблему с ходу.

– Воины заняли оборону. За те годы, что мы здесь провели, нами сделано достаточно укрепленных позиций, ловушек и секретов, чтобы дать понять врагам, что нападение не будет для них легкой прогулкой.

– Посчитали точное количество и состав нападающих? – Я видел, что Лендоласу приятно, что я не остаюсь в стороне, а действую как стратег или опытный воин.

– Их сильно потрепали за прошедшие сутки. Сириил ушла в джунгли с рассветом и собрала немало диких кошек, которые не давали расслабиться южанам весь день, а этой ночью, когда Черные смерти максимально эффективны, будет предпринята уже их массовая атака, в которой поучаствуют все мои стрелки и оставшиеся рейнджеры.

Лендолас выслушал несколько докладов, которые ему выдали подбежавшие с разных сторон эльфы в боевом облачении рейнджеров и, обменявшись с ними парой фраз, снова повернулся ко мне и продолжил:

– Перед тем как остановиться на ночь, у южан мы насчитали полторы сотни воинов, десяток Говорящих и два вождя, которые хоть и ведут своих воинов отдельно, но действуют слаженно, явно готовя совместное нападение по двум направлениям. Один из вождей высоченный громила, с молотом, наподобие кузнечного. У меня же сейчас, нет и полусотни бойцов, даже если считать вместе со мной и отрядными командирами. Спать нам в эту ночь точно не придется! – Ответил он на не высказанный вопрос, заметив брошенный мной взгляд, на заметно поредевшее количество оставшихся стоять, не разобранных шатров.

– Имеет ли смысл атаковать, имея втрое меньшее количество воинов? – Спросил я удивленно.

– Атаки как таковой не будет. Мечники с Лаирасулом останутся прикрывать лагерь на границе джунглей и нашего лагеря, а лучники и рейнджеры, во главе с Альгаром, добавят хаоса в растревоженный кошками лагерь южан. У них и так хватает раненых и отравленных, джунгли не прощают невнимательности и некомпетентности, а южане как ты сам знаешь, не сильно подготовлены к таким походам.

– Я пойду с Альгаром! – Сказал я твердо, а заметив приподнятую бровь брата моей невесты пояснил:

– Как вы оба знаете, я прикрывал ментальным щитом нас с Сэмом, пока мы пробирались сюда сквозь джунгли десять дней. В пределах купола моего щита, зло ауры дракона не действует, даже более того, природная агрессивность хищников тоже снижается до минимума. За все эти дни, что мы провели в джунглях, на нас нападали лишь не имеющие мозгов, а значит и сознания твари, такие как комары, москиты, мошкара и насекомые. Все более высокоразвитые животные, теряли интерес к нам, едва входя в защищенную стофутовую зону. Но кто сказал, что ментальное воздействие на джунгли и их обитателей можно производить только со знаком минус?

Лендолас первым сообразил, что я имел в виду и заулыбался. Следом растянул в усмешке свои губы Альгар. Он хлопнул меня по плечу и произнес:

– Идем, друг Драгорт, устроим южанам веселую ночь, которую они уже никогда не забудут. Пусть и дальше держат свои разрисованные хари, подальше от джунглей и воинов Первого народа.

Лендолас внимательно посмотрел на меня, затем на Альгара и хмыкнув, прошептал себе под нос фразу, которую я бы не услышал, если бы не приложил к этому определенного усилия:

– Умеешь ты заводить друзей среди нас, человек. Теперь и я буду у тебя в долгу, если ты действительно поможешь сохранить жизни моих подданных в этой битве и доставишь, как обещал моему отцу, нас домой.

Я не стал делать вид, что не услышал. Сделав шаг вперед, к принцу, я протянул ему свою правую руку с открытой ладонью и тот не колеблясь ни секунды крепко сжал мою руку в своей. Последние лучи заходящего солнца, предательски сверкнули на наших сомкнутых в рукопожатиях ладонях и высветили на моем среднем пальце тонкий серебряный ободок обручального кольца. Глаза Лендоласа расширились, и он пошатнулся, непроизвольно сделав шаг назад. Наши сомкнутые в рукопожатии руки не дали ему упасть, а я легонько потянул его назад, чтобы он восстановил равновесие.

– Лучиэниэль? – С трудом протискивая звуки через гримасу, исказившую его лицо, спросил он меня, глядя мне прямо в глаза.

– Да! – Твердо и решительно произнес я, кляня себя за неосторожность, и при этом, не отводя решительного взора от сверлившего меня взгляда принца.

Шли секунды, словно метрономом отмеряя их, стучала в висках кровь. Первым сдался он, гася пламя, бушующее в глубине его разума, своими отсветами заставляя его глаза сверкать, словно у вышедшей на охоту черной кошки. Закрыв веки он постоял, слегка раскачиваясь, словно былинка на ветру, а потом заметив, что его ладонь все еще сжата в моей, снова поднял на меня свой уже погасший, но твердый, как сталь его доспехов, взор.

– Мы поговорим об этом позже, а сейчас время убивать! – Еще раз он сжал мою ладонь, перед тем как отпустить.

– Время убивать! – Согласился я, отвечая на повторное рукопожатие и наконец, выпуская его руку из своей ладони.

Сэма, как он этому не противился, я оставил в шатре Лендоласа. Сам Лендолас устроил в нем импровизированный штаб, принимая и отправляя оттуда рейнджеров, снующих между штабом и позициями эльфов, координируя действия отрядов, раздавая приказы и внося корректировки. До спланированной в полночь атаки, оставалось совсем мало времени. Я с Альгаром затаился в непосредственной близости от растянутого во фронт объединенного лагеря южан. Отсюда я наблюдал за затихающими и частично уже спящими варварами, потерявшими за день очень много сил в весьма непростой, уж я то это хорошо знал, битве с джунглями и их агрессивными обитателями. Полночь с каждым ударом сердца приближалась неумолимо.

Многочисленные огоньки ярко – зеленых, светившихся в темноте глаз, возникших по периметру лагеря южан, возвестили нас о том, что веселье началось. Кошки возникали из темноты беззвучно и молниеносно. Ни одна лиана не покачнулась, ни один хруст сломанной под массивной лапой хищника веточки не нарушил, весьма условной в ночных джунглях, тишины. Лишь более глубокие тени в практически полной темноте, говорили мне, что Черные смерти уже проникли внутрь спящего лагеря. Первыми погибли дозорные южан, замерзшие вдруг как ледяные статуи, обездвиженные магией кошек. Ни вскрик, ни предсмертный их стон, не донесся до легких тряпичных палаток, в которых пока еще мирным сном спали воины. Альгар свистнул подобно какой-то птице, и я увидел, как из-за зелени показываются десятки выставленных в сторону палаток луков с уже натянутыми тетивами.

Кошки тем временем закончили с дозорными, и тут же ворвались в палатки, превращая сон в смерть, для сразу нескольких десятков южан. Крики, мельтешение вырывающихся наружу и пока еще ничего не соображающих спросонья варваров, перекрыло треньканье и свист полетевших в них стрел. Первыми погибли Говорящие, которых Лендолас велел убить в самом начале. Каждому из них был назначен отдельный лучник, ждавший с выстрелами до тех пор, пока не покажется из своей отдельной палатки его основная цель. Остальные эльфы стреляли по готовности, внося еще больший хаос, в уподобившийся разворошенному муравейнику лагерь, где подобно черными молниям бесновались в своем танце смерти, черные кошки.

Говорящие лежали у порогов своих палаток, а рядом стояли их «партнеры», как назвала Сириил себя по отношению к Лендоласу. Но их неподвижность была временная. Я послал в лагерь волну подготовленного ментального заклинания, которое не уменьшало, а ровно наоборот, усиливало ауру дракона, удваивая агрессию и зло, которые были естественны для этого континента. Эффект поразил даже меня. Дикие кошки удвоили свою ярость, а бывшие «партнеры», тут же присоединились к своим диким сестрам, замораживая и убивая всех вокруг себя. Кроме того, захлестнувшая сельву волна моего заклинания, пробудила всех хищников, попавших в ее зону. Кого тут только не было. Змеи, птицы, звери и даже обезьяны, выбежали дружной толпой из противоположного от нас края джунглей и набросились на окончательно потерявших голову, паникующих южан.

Я спешно скастовал обычный, привычный уже мне ментальный щит, прикрывая им себя и позиции эльфов. Недостаток манны не давал мне распространить его на всю растянутую фронтом часть джунглей с нашей стороны, поэтому я не слишком разбираясь в сложившейся субординации, отправил приказ с ближайшими ко мне рейнджерами – сомкнуть наши ряды вокруг меня. Двое эльфов переглянулись, но поймав утвердительный кивок Альгара, тут же разбежались направо и налево, чтобы донести мой приказ до дальних постов нашей обороны.

Южанам уже было не до атаки. Конечно, какое-то подобие порядка, спустя первые десять минут сумятицы и смертей понемногу восстановилось. Один из вождей, сумел собрать вокруг себя несколько десятков воинов и, сообразив, откуда ведется стрельба, отправил их на наши позиции. Сам он, поймал стрелу своей шеей и затих уже через несколько минут, но свое черное дело сделать успел. Его воины, смогли прорваться внутрь рядов лучников и завязать бой. Я не сомневался в навыках эльфов, как мечников, но у них не было лат и любой пропущенный удар, даже не от прямого противника, а сбоку или сзади, наносил существенный урон. Кроме того, завязнув в поединках, они перестали стрелять, что оказалось фатально для той сумятицы и неразберихи, которые мы устроили и успешно поддерживали в первые десятки минут. Без стрельбы порядок начал восстанавливаться, а все большее количество южан, вооружившись, начали давать отпор. Кошки к тому времени почти все погибли, не смотря на свои прекрасные навыки и реакцию.

Я переглянулся с Альгаром и проревел по эльфийски приказ на отступление. Пора было уходить за спины закованных в латы мечников. Потери наши хоть и были смехотворны, по сравнению с южанами, но все же росли с каждой минутой, увеличиваясь пропорционально снижающейся неразберихи в стане противника. Организованно покинув позиции, лучники и рейнджеры отступали вглубь джунглей, скрываясь в ночном лесу, растворяясь в нем подобно призракам. Сливающиеся с сельвой одеяния и легкий, но невероятно быстрый и грациозный шаг, позволял им мгновенно затеряться среди зелени, разрывая дистанцию и исчезая из видимости противника.

Я шел рядом с Альгаром, пытаясь не отстать от него и не шуметь. Выходило это у меня, надо честно признать – весьма посредственно. Но поскольку я не участвовал в начавшихся поединках, мне удалось вовремя укрыться, отступив за спины расположенных в сотне шагов позади нас, закованных в латы мечников.

По моим грубым прикидкам, к данному моменту, южане мало того что потеряли одного, а может и обоих вождей и всех Говорящих, но и понесли катастрофические потери, как минимум ополовинившие их численность. Кроме этого, судя по продолжающимся в их лагере крикам и визгу, им до сих пор не удавалось остановить нашествие и убить всех хищников и зверей. До мечников в итоге добирались совсем уже небольшие группы, которые не представляли ни малейшего затруднения для слаженно и даже как-то механически действующих латников, движения которых были уж слишком одинаковыми и от того походили на действия хорошо смазанного и отлаженного механизма. Взмах справа, снизу вверх – рассекающий, косой удар сверху вниз и налево – рубящий, обратный мах клинком – отбрасывающий труп и мечник снова застыл в готовности в своей изначальной позиции.

Самой запоминающейся из довольно быстро захлебнувшейся атаки, оказалась та группа, что сплотилась вокруг убитого на моих глазах вождя. Их набрались не менее трех дюжин бойцов, и они довольно резво добрались до строя мечников, стоящих в ряд и закрывающих поляну с нашим наполовину разобранным лагерем. Им даже удалось на пару минут завязать бой, который не ограничился тремя взмахами каждого из эльфийских латников с последующим неизменным трупом противника.

Южанам в итоге удалось даже ранить двух воинов, хотя, на счастье, довольно легко. Это произошло в основном из-за того, что атаковали они разом, а их количество вдвое превосходило эльфов. Если бы не образовавшие за спинами мечников заслон рейнджеры, подстраховывающие своих собратьев, потерь было бы больше. Но на флангах, где мечникам было тяжелее, так как их с одного бока не прикрывали собратья, южанам удалось реализовать свое преимущество в числе, нанеся уколы пиками в незащищенный никем бок, поражая своим длинным оружием, уже сражающегося со своим противником эльфа. Латы смягчали удар, не позволяя отточенным стальным наконечникам проткнуть плоть глубоко, но как я потом понял, южане кое-что переняли с тех пор, как массово погибали от засевших в порту эльфов. Теперь и они частенько смазывали ядом острие своего оружия, чему прямым свидетелем стал и мой друг Сэм.

Бой закончился так же внезапно, как и начался. Южане по большей части убитые, остались лежать в своем лагере и в зарослях, где их посекли мечники, а эльфы наконец смогли подсчитать потери, перевязать раненых и вернуться в лагерь, для того чтобы собрать остатки шатров и уже без помех двинуться в путь к берегу Южного моря.

Я медленно брел в сторону волшебной поляны, когда до моего слуха донесся отчаянный крик. Кричал Сэм. Я поднажал, буквально за минуту покрыв расстояние между заслоном мечников в джунглях и палаткой Лендоласа. Моему взору открылся располосованный чем-то острым шатер, полы входа которого, были разорваны и закинуты в стороны, открывая кровавые брызги и чью-то отрубленную руку, в которой был зажат палаш. Как только я вбежал внутрь шатра, я увидел Сэма, который зажимал здоровой рукой свою уже покалеченную и перевязанную, раненную вторую руку, всю измазанную красным. В дальнем углу шатра лежал Лендолас, чья правая нога представляла собой кровавые ошметки, едва державшиеся на оголенной и в нескольких местах переломанной кости.

– Что тут произошло? – Выдохнул я, едва переводя дух после спринта, нелегко давшегося мне в этой удушливой, влажной жаре летних джунглей.

– К нам прорвался громадный южанин с молотом, сопровождаемый еще двумя, с саблями и палашами. Он орал что-то невразумительное, я думаю, он был в состоянии берсеркера. Лендолас схватился с бросившимися к нему двумя южанами, а я выстрелил в замешкавшегося на пороге громилу ледяными стрелами, но они лишь срикошетили от него в сторону, а он прыгнул вперед и со всего размаху всадил свой молот в щиколотку выставленной в выпаде ноги Лендоласа. Тот как раз уже заколол первого с саблями, и уже разбирался со вторым, успев его слегка подранить. – Сэм тяжело дышал и когда он на секунду прервался, я задал свой вопрос, который напрашивался с самого начала его рассказа:

– Где была охрана или хоть кто-то, кто должен был охранять штаб?

– Лендолас всех отослал на помощь Лаирасулу. За пару минут до нападения на нас, прибежал рейнджер, который сказал, что южане уже прорвались к мечникам и те ведут бой почти на подступах к лагерю.

– Что дальше? – Я скривился от подступившей ярости, хотелось запустить чем-то тяжелым в тех, кто допустил непростительную оплошность, оставив принца и моего друга одних в лагере.

– Лендолас упал на колено, но продолжил бой с громилой. Я тем временем добил раненого с палашом, когда он пытался зайти принцу сзади, пока тот отвлекся на того, с молотом. Я отрубил ему руку саблей, которую подобрал у трупа первого южанина, а затем вспорол ему горло. Но он успел врезать мне своим вторым палашом, это хорошо, что я в последний момент успел закрыться раненой рукой. Повязку и мясо он мне пробил, но кость вроде цела. К этому времени, Лендоласу еще раз досталось молотом по той же ноге, но уже выше колена, но зато он сумел вбить свой меч по самую гарду, в грудь этому громиле. Доканчивали с ним мы уже вдвоем. Принц почти сразу вырубился, а я вот до сих пор пытаюсь что-то сделать с его ногой, но, к сожалению, моя манна практически уже на нуле.

Тем временем, в палатку почти одновременно ворвались запыхавшиеся Альгар и Лаирасул, и в ней сразу стало слишком тесно. Я рявкнул на обоих, чтобы они убирались отсюда и не мешали Сэму, который хоть как-то пытаться собрать из осколков костей и ошметков мяса, ногу их драгоценному принцу Лендоласу, который до сих пор, так и не пришел в себя.

Занималась красная от пролитой крови заря. Через час я вышел из палатки, после того как мы вдвоем с Сэмом наложили шину и забинтовали то, что осталось от ноги принца, после чего осмотрели и перевязали руку Сэма, рассеченную, почти по тому же, едва начавшему заживать шву. Удар палаша вновь располосовал мышцы его руки вдоль кости. Я шел едва волоча от усталости ноги, молча моля Восьмерых, чтобы на палаше и молоте южан не оказалось никакого яда. Шатер Лендоласа на время превратился в небольшой лазарет.