Мы с Сэмом стояли, обтекая потом и грязью, тяжело дыша и мечтая только о том, чтобы сесть, а лучше сразу упасть и заснуть. Но этикет требовал от нас стоять, и мы стояли, на слегка подрагивающих ногах и с судорожно сокращающимися после отчаянной рубки сквозь сельву, мышцами рук и груди. Эльф приближался к нам, и я мог с уверенностью сказать, что это и есть принц Лендолас. Даже не из-за усевшейся у его ног кошки, когда он, наконец-то остановился в паре шагов от нас, а по той стати и неуловимого, но всегда отмечаемого мной налета властности, который приобретает с годами лидер, не боявшийся брать на себя ответственность за судьбы своего отряда, или тем более народа.

Несколько складок между бровей, для образования которых было еще рановато этому, достаточно молодому по эльфийским меркам принцу, говорили мне о том, что он не только не боялся брать ответственность, но и принимал на свой счет случающиеся неудачи. И что он был готов отвечать, прежде всего, перед самим собой, за все те потери и промахи, которые неизбежны в любых воинских походах. Это заставляло непроизвольно уважать молодого принца, умудрившегося в этой враждебной среде, не только выжить самому, но и сберечь оставшихся в живых бойцов, не дать им сгинуть в печали от потерь близких и самоубийственной собственной тут обреченности.

– Я Лендолас, принц эльфов Древнего Леса, сын Эльсинора, короля всего эльфийского народа. – Представился он.

– Я Драгорт, магистр ордена Огня, полномочный представитель и советник Эдвина, короля людей, а так же полномочный посланник Эльсинора, короля эльфийского народа. Рядом со мной Сэмиус, магистр ордена Воды, мой верный помощник и друг.

– Вы посланники Владыки Эльсинора? – Принц чуть было не поперхнулся от неожиданности, уставившись мне в лицо своими громадными, миндалевидными глазами.

Я протянул к нему свою руку, с кольцом короля эльфов и слегка вздрогнул, когда увидел, что в камне, давно потухшим при опустошении манны, снова мелькают голубые искры, а сияние постепенно возвращается, разгораясь и поднимаясь из глубины сапфира. Видимо этот оазис, где мы очутились, действительно стал со временем частью Великого Леса, его крохотной полянкой, возникшей благодаря эльфам, проведшим тут не одно десятилетие и поневоле обратившим маленький кусочек джунглей, в привычную для них, волшебную среду обитания.

– Да, я узнаю этот перстень, мой отец всегда носил его на своей руке. Это достаточно красноречиво говорит мне, что ты действительно его посланник и даже больше чем посланник…– Лендолас задумчиво коснулся подбородка рукой и потер его, по-прежнему глядя на меня своими голубыми глазами.

– Ваш король послал меня на этот злосчастный Южный континент, чтобы найти вас и вернуть на родину. Он ждет нашего возвращения с нетерпением. Корабль уже на траверзе, ждет только моего сигнала, чтобы встать на рейд в дельте реки Нхоран.

– Нам нужно несколько дней, чтобы собрать лагерь, а вам, как я вижу, тоже не помешает отдохнуть и привести себя в порядок, магистры. – Лендолас впервые за наш разговор позволил себе слегка улыбнуться, но тут же его чело вновь приобрело тот же озадаченный невеселыми думами вид.

– Боюсь разочаровать тебя принц, но у нас нет нескольких дней. За нами по пятам следуют южане, которые ради того, чтобы нас поймать или же убить, даже залезли в так не любимые ими джунгли. По моим примерным расчетам, у нас не более суток до их появления здесь, принц Лендолас.

– Сколько их? – Лендолас тут же принял привычный для него и отработанный десятилетиями вид военачальника, привыкшего оперировать количеством и качеством сил своих и противника.

– Этого я не смогу тебе сказать. Мы прорывались через цепь, состоящую из воинов нескольких племен. Сколько из них последовало за нами, мне не известно. – Ответил я.

– Альгар! – Крикнул он в сторону неподалеку стоявших эльфов, с любопытством наблюдавших с приличествующего отдаления, за нашей беседой.

– Слушаю, Лендолас! – К нам подошел молодой эльф, чем-то до боли напоминавшей мне мою ненаглядную невесту.

– Разведчиков в направлении юг и юго-восток! Быстро! – Отдал распоряжение принц и подошедший, глянув на нас с Сэмом, тут же унесся выполнять приказ.

– До рассвета мы узнаем, как далеко и сколько именно южан двигаются в нашем направлении. А сейчас я настоятельно рекомендую вам, молодые люди, умыться, выспаться и переодеться! Я распоряжусь, чтобы все необходимое вам тот час предоставили.

Лендолас подозвал еще одного эльфа и, отдав ему соответствующие распоряжения, двинулся в сторону видневшихся неподалеку шатров. Представившийся нам Лаирасулом, командиром отряда мечников, эльф проводил нас к небольшому шатру, куда уже через пару минут притащили бочку с водой, какую-то одежду эльфийского покроя, сапоги, лепешки лембаса и даже порядком уже поднадоевшие нам пряные местные фрукты.

Наскоро обтерев, намоченными в бочке тряпками тело и переодевшись в чистый эльфийский камзол, который на удивление даже пришелся мне в пору, я тут же свалился с ног и мгновенно уснул, не дожидаясь пока уже так же приведший себя в порядок Сэм, закончит традиционную перед сном перевязку своей раненой руки.

Утром меня разбудил молоденький местный южанин, которого звали Одрук. Он принес нам легкий завтрак и как только мы закончили трапезу, повел нас в шатер принца, где постучав и дождавшись приглашения, отогнул нам полу шатра и сделал приглашающий жест, чтобы мы заходили. Сам он тут же исчез, не забыв запахнуть материю прикрывающую вход обратно.

Лендолас сидел на скамье перед столом, на котором лежала неплохо нарисованная карта джунглей с прилегающей к ним с востока территорией. Карта просто зияла белыми пятнами, начинающимися от южной границы джунглей с запада и небольшого участка земель, примыкающими с востока от них. Вдоль побережья довольно подробно была указана территория порта и земель к востоку, заканчиваясь северо-восточным мысом материка. Я бы мог с легкостью дополнить ее центральными районами, но сейчас, как я понял, принцу было не до картографирования.

– Вернулись рейнджеры, точнее то, что от них осталось, к вашему здесь появлению. – Скривился, словно от зубной боли принц. – С юго-востока к нам двигаются не менее пары сотен южан!

– Именно оттуда мы и пришли. – Заметил я.

– Они будут здесь к вечеру, но насколько я изучил южан, до рассвета атаковать они не станут. То есть у нас есть сутки, чтобы либо убраться отсюда, либо принять бой.

– Мы готовы помочь, но, увы, только в меру своих физических сил. Манны ни у меня, ни у Сэма практически нет, как маги мы, поэтому бесполезны, а мой друг, как ты, наверно заметил, ранен и рана достаточно серьезная, к тому же из-за яда, очень медленно заживающая. Даже не смотря на все лечебные заклинания, она только пару дней, как перестала гноиться и кровоточить.

– Вчера я не стал вас сильно утомлять расспросами, вы были настолько вымотаны и измучены, что буквально валились с ног. – Лендолас встал и стал мерить шагами ширину своего шатра.

– Я готов ответить на все вопросы, которые не будут касаться моих дел на этом континенте, связанных с поручением моего короля. – Сказал я.

– Я понимаю. Преданность, прежде всего. И, несомненно, уважаю такую твою позицию. Если вопросы будут затрагивать указанного тобой дела, я не стану тогда настаивать на ответе.

– Спрашивай! – Я уселся на скамью и с удовлетворенным вздохом откинулся на спинку, разгружая все еще ноющие мышцы ног и спины.

– Вы, как я понял, пришли сюда из центральной части континента? – Начал Лендолас.

– Да, именно так. Эльсинор поручил нам вернуть вас, но мы знали о поставленной вам главной задаче и начали свои поиски с центра континента.

– Случаем вы не слыхали, в тех краях, о судьбе моей мачехи? – Он подался вперед, задавая этот вопрос, и стал с жадностью ждать моего ответа.

– Мериэль погибла. А точнее, была убита по приказу Совета старейшин! Она выступала на Совете, где ее выслушали, а затем приказали убить, вместе с ее спутниками.

– Я так и думал. Как же я поддался на ее слова и отпустил на это сборище варваров! – Он потемнел лицом и без сил опустился на скамью напротив.

– Она погибла с честью, принц. Погибла как воин, защищая свой народ. – Отметил я.

– Благодарю за эти слова. Могу я узнать, как именно ее убили?

– Ее отправили в пещеру, где обитает последний дракон этого мира. Подобная смерть чиста и очень благородна. Не каждому воину предоставляется честь погибнуть от столь могучего противника. Если бы у нее оставалась к тому времени манна, уверен, дракону не удалось бы избежать определенных потерь.

– ДРАКОН??? – Лендолас практически проорал свой вопрос.

Мне бы доставило несказанное удовольствие лицезреть этот приоткрытый в немом изумлении рот, и это глубоко шокированное удивление на лице любого из эльфов, столь невозмутимых обычно, если бы не серьезность и трагичность темы нашего с ним разговора.

– Древний дракон, по имени Рейгарн. Я беседовал с ним, и поверь, этот разговор я запомню на всю свою жизнь. Именно там я потерял большую часть запаса своей манны и едва не проиграл в поединке воли. – Скривился я, вспоминая ту ночь.

– Ты убил его? – Удивление было столь глубоко, что я еще раз поразился, насколько иногда эльфы могут быть эмоциональны.

– Нет, с сожалением готов признать, что столь крепкий орешек мне пока еще не по зубам. Мы достаточно мирно побеседовали, после того, как вначале немного померились силами. Именно от него я узнал о судьбе матери Лучиэниэль, а так же именно он поведал мне, где вас искать, когда я не обнаружил следов вашего присутствия, в центральной части этого проклятого континента.

– Подожди, ты знаком с моей любимой маленькой сестрой? – Удивился принц.

– Это отдельная тема для разговора, Лендолас. Мне кажется, сейчас не время и не место для этой истории. – Я не хотел сейчас добавлять шокирующих сведений в итак, слишком широко, даже для эльфов, распахнутые глаза принца.

– Обещай мне, что позже ты расскажешь и эту историю! – Лендолас, с явным сожалением, позволил мне миновать столь скользкую для меня тему.

– Хорошо, в более мирной обстановке, за бокалом вина, я поведаю тебе ее. – Согласился я весьма неохотно.

– Вернемся к дракону. Ты сказал, что он раскрыл тебе место, где нас следует искать. А как же он сам узнал то, что неизвестно даже живущим вокруг нас южанам?

– Та аура зла, что висит на этих землях, является его аурой. Мощь дракона велика и практически безгранична, на этом континенте. Он знает почти все, что тут твориться и своей ненавистью к местным людям, питает весь континент, заставляя их, по сути, истреблять друг друга, в бесконечно ведущихся здесь войнах. Южане получили довольно сильный иммунитет к магии за многие годы, прожитые ими, под гнетом его ауры, и теперь плохо поддаются магическим атакам. Я сам несколько раз, находясь здесь, атаковал их магией и убедился, что мои заклинания, на них работают на порядок слабее, чем на обитателях нашего родного, северного континента, за исключением тех же троллей и орков, так же имеющих определенный, природный иммунитет к любому магическому воздействию.

– Что является причиной для столь сильной ярости дракона? – Лендолас слушал завороженно, с неослабевающим интересом, а своими вопросами лишь подталкивал меня к дальнейшему рассказу, про это реликтовое существо.

– Его обманули, как бы дико это не звучало. Это мощное, великое и магическое существо, еще в молодости было обмануто его отцом, а точнее старейшиной Совета, который нашел это яйцо и помог ему вылупиться. Он обещал найти Рейгарну самку, но либо не смог, либо, что скорее, просто не захотел выполнить данное обещанное. О причинах его поступка, мы сейчас можем только гадать.

– Но как дракон узнал про нас? – Не унимался принц.

– Ваша эльфийская природа, является чужеродной для этих земель, ваш след выделяется на общем фоне. Я бы тоже заметил вас, если бы обладал всей своей мощью и накрыл джунгли ментальным поисковым заклятьем. Но без своей манны, я был вынужден долгие недели, ограничить свой радиус поиска, жалкой сотней футов. – Огорченно произнес я.

– Как вы прошли через джунгли? Тут повсюду ядовитые и агрессивные растения и животные.

– Мой ментальный щит нивелирует воздействие ауры дракона, и соответственно, гасит привитую ею агрессию, как у флоры, так и у фауны. Для нас с Сэмом, внутри распространенной мною сферы, это был путь через обычные джунгли. Мы маги, способны защититься от чужих воздействий, но тратим на это манну. – Прочел я небольшую лекцию Лендоласу.

– Да, я помню, Мериэль объясняла это и даже периодически поддерживала всех нас, ограждая от воздействия дракона, хотя мы так и не смогли тогда узнать, что это именно его разума дело. – Принц вспомнил мачеху и погрустнел.

– Ваша Мериэль была очень сильной и мудрой представительницей народа эльфов. Лучиэниэль и Эльсинор мне рассказывали о ней, хотя Лучи ее помнит слишком мало. Вы уплыли в этот поход, когда ей было всего несколько лет.

Лендолас снова внимательно посмотрел на меня. На его языке явно вертелось множество вопросов, связанных, прежде всего с его сестрой, но он помнил о нашем уговоре отложить этот разговор. А я мысленно больно пнул себя, напоминая, что стоит поменьше упоминать эту скользкую тему, разговор о которой следовало отложить на максимально далекий срок, а в идеале, на момент нашего возвращения на северный континент. Пусть его отец сам объясняет, как он променял свою дочь на сына, направляя меня на это самоубийственное, по своей сути задание.

– Что было после того, как вы узнали о нас? – продолжил расспросы Лендолас.

– Мой друг убил старейшину, который, как оказалось, был настоящая сволочь, ведь именно он привел нас в логово дракона, но только затем, чтобы Рейгарн убил нас, как убил твою приемную мать. Из-за этого случившегося с ним казуса, местное племя посчитало, что нас нужно обязательно поймать и примерно наказать. Мы пересекли несколько границ племен, прежде чем сумели немного оторваться от погони. Но то племя, чьего вождя мы убили, видимо назначило приличную награду за наши головы. Поэтому на нашем пути была устроена ловушка, в виде заградительных отрядов из местных племен, которые отрезали нас от джунглей, куда мы стремились, чтобы найти вас и выполнить задание Эльсинора.

– Немного непонятно почему вы начали свои поиски с центра континента. – Задумчиво проговорил Лендолас.

– На то было несколько причин. Во-первых, Эльсинор нам сказал, что наиважнейшей задачей вашего похода, было заключение мирного договора, который от Южного континента мог подписать только Совет старейшин, а он располагается в центре этих земель. Во-вторых, когда мы при прибытии сюда, то еще с борта корабля, увидели сожженный вами порт и верфи и поняли, что эту задачу вы выполнили. В-третьих, у меня была своя задача, никак не связанная с заданием вашего короля, но о ней я умолчу, как мы и договаривались.

– Понятно. Все достаточно логично, кроме одного. Как вы выжили и пересекли вдвоем континент, где чуть не погибла хорошо экипированная эльфийская армия, возглавляемая принцем и поддерживаемая магией королевы?

Я не стал поправлять принца, говоря, что законной королевой Мериэль не была, но, тем не менее, он был почти прав. Раскрывать перед ним свои секреты, знания и магический арсенал, то же смысла я не видел, поэтому на его вопрос предпочел ответить кратко, но достаточно понятно, чтобы не обидеть принца и его народ, но одновременно не раскрыть своих карт:

– Мы шли скрытно, под пологом заклинаний. К тому же, населенность этого континента настолько малочисленна, что не составило особого труда обходить лагеря племен стороной, к тому же, нам несколько раз достаточно сильно повезло.

– Везет только тем, кто достаточно силен и подготовлен, а еще достоин того, чтобы боги помогали ему. Нужно заинтересовать их, чтобы они наградили своей благодатью, что и называется вашим народом просто везением.

– Не смею спорить, да и не имею особого желания вступать в диспут с представителем древнего народа, чья мудрость и знания не оставят мне шансов на победу, в этом серьезном вопросе о природе всего сущего и о Восьмерых, что наблюдают, помогают и направляют всех нас. – Дипломатично ушел от спора я.

– Не отделывайся велеречивыми фразами, где красота слов и слога, стоят больше, чем заложенный в них смысл! – Улыбнулся принц, а я отдал ему улыбку, признавая то, что он разгадал мое нежелание говорить лишнее.

– Принц мудр, что говорит об его жизненном опыте и хороших учителях, таких как великий король Эльсинор и его спутница, красавица Мериэль, чьи знания необъятны и глубоки, как Южное море.

Лендолас чуть заметно поморщился при слове «спутница», но, тем не менее, склонил голову, принимая похвалу, которую он в глубине души считал как максимум незаслуженной, и как минимум преждевременной. Он смотрел на сидящего перед ним молодого человеческого мага и не мог понять, как столь незначительно выглядевший человек, который даже не эльф, мог так легко переигрывать его, наследного принца, в этой словесной дуэли, которая велась подспудно под видом, несомненно, при этом очень важного и изобилующего полезными сведениями разговора.

Ему нравился этот человек, при всем при том, что он понимал, что тот ведет какую-то свою игру, а потому не спешит открывать всех своих карт даже перед ним, принцем Первого Народа. Человек не смущался, ни лебезил, но и не заискивал, а его комплименты, о которых он, тем не менее, не забывал, лишь отражали его благовоспитанность, знание протоколов этики и дипломатии, но, по своей истинной сути, просто скрывали под собой любезно выраженное нежелание продолжать тему или приоткрывать факты. Этот маг был очень непрост, но умело прикрывался под своей обезличенной, умело созданной личиной, оставляя при себе то многое, что знал и, несомненно, то, что умел, и осознавал.

Лендоласу не давали покоя те косвенные обмолвки и небрежные, вскользь произнесенные упоминания о его младшей сестре, что проскальзывали в их разговоре. Он чувствовал всеми фибрами своей нестареющей, вечной души, что это неспроста и этот маг слишком близок к его семье, за которую он, Лендолас готов воевать с кем угодно и сколь угодно долго, и даже погибнуть, если того потребуют обстоятельства, для их защиты. Неужели за те неполные девяносто лет, что он здесь провел, там произошло что-то важное, что коренным образом изменило вековые традиции и длительную отчужденность его народа, оставшегося на северном континенте, от остального, принадлежащего людям мира. Только это могло привести к столь нетипичному сближению человека и даже не простого эльфа, а семью великих эльфийских Владык.