Мы были уже совсем недалеко от кромки джунглей. В чудом, как уцелевшую, при отбраковке поклажи несколько дней назад, подзорную трубу, я уже видел их сочную зелень опушек, наконец сменившую, уже набившую оскомину желтизну, саванны. Был поздний вечер. Мы только что закончили очередной утомительный, пеший переход, который должен был бы стать последним, перед завтрашним утренним рывком, который завершится во влажной сельве, среди пальм, лиан, акаций, папоротников, и Восемь еще знает чего.
Я уже готов был сложить подзорную трубу и убрать ее в рюкзак, когда мне на глаза попалась чья-то голова, мелькнувшая и вновь пропавшая среди волн травы, колыхавшихся подобно морским просторам, под появившимся здесь, на разделе видов растительности ветерком. Я продолжил наблюдение, и уже чуть левее, увидел еще одну, а затем еще и еще, поднимающиеся над травой, оглядывающие вокруг, и снова исчезающие бритые головы, явно принадлежащие воинам. Никто кроме них не скоблил свою волосяную растительность на голове, никто больше не разрисовывал свои лица разноцветными татуировками.
– Похоже, нас ждут! – Сказал я Сэму, копавшемуся в своих сумках и распаковывающему скудную снедь нам на ужин.
– Да? – Он взял здоровой рукой у меня оптику, и в свою очередь занялся наблюдением за полосой саванны, отделяющей нас от джунглей.
Я тем временем достал уже из своих сумок немудреные запасы продовольствия и присовокупив их к его, занялся сервировкой нашего походного столика. Когда все было готово, Сэм вернул мне подзорную трубу, и мы дружно захрустели честно утащенными днем с местного огорода овощами, перемежая их полосками вяленого мяса от последней застреленной мной косули.
– До них пару миль, а может и пол лиги, не больше! – Заметил Сэм.
– Согласен! И очень похоже, что их там много! Они расположились цепью, но пока что нас не заметили. У них же нет оптики.
– Может быть, обойдем стороной? – Задумчиво предложил он.
– Завтра попробуем. Хотя я боюсь, они сторожат всю кромку леса до самой реки, а может и дальше к западу. – Ответил я.
– Тогда на восток? – Предложил он.
– На востоке джунгли постепенно уходят к морю, и если их восточную границу то же стерегут, а нас вдруг заметят, то прижмут к морю и деваться будет вообще некуда. Дальше по побережью, если помнишь сгоревший порт, где полно южан.
– Не думаю, что их сил хватит, чтобы на многие десятки лиг джунглей выставить оцепление! – Не согласился Сэм
– Смотря кто там этим делом занят! Если наши старые знакомые, то нет, не хватит, а если они подрядили местные племена, то вполне себе может и хватить. Охотников, учеников и воинов выставить через каждые сотню или две футов не трудно, особенно в межсезонье, когда им толком заняться больше нечем. А это какая-то хоть работа и разнообразие.
Мы решили двигаться вдоль джунглей на запад, сохраняя дистанцию, не позволяющую невооруженному глазу воинов заметить наши передвижения. На этой не особо радостной ноте мы и улеглись отдыхать, по-прежнему решив спать по очереди. Первым дежурил я. Пока Сэм спал, я устроил сеанс медитации, благо последние дни понемногу манна стала накапливаться, а специальные упражнения, позволяли в разы ускорить ее приток. Сэм тоже понемногу оживал, уже не тратя манну на защитные блоки, которые мы сняли, как только наши собственные ауры стали справляться с потоком негативного воздействия. Это позволило ему вновь провести курс лечебных заклятий на своей раненой конечности.
Рана наконец-то затянулась и перестала мокрить всякими неприятными и дурно пахнущими жидкостями. До полного выздоровления было еще, как отсюда до Пентакора, но все же процесс выздоровления начался, что не могло нас обоих не радовать. Повязки теперь он менял лишь раз в день, перед сном, и они больше не пахли гноем и кровью, на такой жаре превращаясь в смрад, уже через пару часов после снятия их с незаживающей раны. Последний ручей мы пересекли пару дней назад и оставили там, в не глубокой яме все тряпки, которые уже не отстирывались, из-за многократного их использования. Запах мазей и снадобий, которыми теперь пах Сэм, тоже не добавляли благоухания, но все же были гораздо менее отвратительными, чем многократно протухший смрадный запах, разлагающегося на жаре гноя.
Сегодня был второй день недели, и мне даже удалось ненадолго выйти в астрал, чего я не мог себе позволить несколько недель, пропустив тем самым уже не одно запланированное свидание со своей невестой. Как только мой астральный аватар в виде коршуна достиг Древнего леса, я тут же был атакован разъяренной фурией, в виде миниатюрной прелестной дриады, которая была астральным телом моей Лучиэниэли. Вот только эта прелестная фигурка, сейчас метала громы и молнии, не щадя расходуя энергию своего астрального аватара. Я увернулся от большей их части, погасил остальные, и едва успел сделать пируэт над головой своей ненаглядной, когда она неожиданно выбросила в мою сторону остро отточенный астральный кинжал, который полетел в меня с весьма впечатляющей для него скоростью. Не имея иного способа, и чтобы не тратить с таким трудом скопленные силы на блок, я сделал горку и, встав на правое крыло, обогнул траекторию полета оружия, заодно поймав его лапой птицы. Не теряя времени на продолжение подобных опасных реверансов, я тут же перешел на мыслеобразы, экономя драгоценную манну:
– Любимая, остынь, пожалуйста. У меня совсем мало энергии, чтобы устраивать поединки в астрале, который итак пожирает мою манну. Я прилетел к тебе так быстро, как только смог! И заранее извини, но очень скоро я вынужден буду выйти в реальный мир.
– Прости! Я сильно соскучилась, а ты пропустил уже три встречи подряд! Я уже, Восемь только знают, чего себе не надумала! Надеюсь, ты потратил свои силы не на какую-нибудь смазливую молодую южанку? – Снова сузив свои очаровательные глазки, прошептала она шипящим голосом, который тут же напомнил мне Рейгарна, проговорив это полунасмешливо, полу зло, полу подозрительно.
– У меня нет сил даже на то, чтобы залечить мелкие ранки и царапины, которые я успел нахватать за последние несколько недель пути. А Сэм вообще с трудом ходит, нянча на перевязи свою руку, почти наполовину разрезанную, и к тому же отравленную неизвестным нам, местного разлива, ядом!
– Драгорт! Любимый! Чем я могу тебе помочь? – Тут же сбросив всю наигранную злость и завершив немного опасную для моего ослабленного аватара полушутливую ревность, в виде бросков острых и молниевых предметов, летящих в мою сторону, уже с отчетливой тревогой спросила она.
– Мы близки к Южному морю и окончанию нашего похода. Очень надеюсь, что уже в следующую встречу в астрале, смогу тебя порадовать хорошими новостями. А сейчас мне пора. Не тревожься, если не смогу прилететь к тебе, как мы условились, через неделю. Значит, прилечу через две. Жди меня, моя любимая, и скоро мы, я обещаю, уже обнимемся в реальном мире.
– Люблю тебя! – Произнесла дриада, когда я уже сделал над ее головой разворот, и понесся назад, на юг, чтобы как можно скорее вернуться в свое физическое тело.
Выйдя из астрала я огляделся и, убедившись в том, что за прошедшие здесь в реале минуты ничего не произошло, приступил к медитации, открывая свои каналы для впитывания тех крох манны, что продуцировались этим проклятым континентом и его злющей флорой и фауной. Пока шло накопление, мои рецепторы разбежались по пространству, ловя чужие эманации. Конечно, это так же тратило драгоценную энергию, но ненадолго я уже мог себе это позволить, почти добившись, в своем текущем состоянии, баланса прихода и расхода манны. Меня, прежде всего, интересовала цепь из воинов, мешающая нам пробиться в джунгли.
Как я сам, а затем и Сэм видели, воины стояли примерно на расстоянии пары сотен футов друг от друга. А точнее не стояли, а сидели, лишь изредка, друг за другом поднимаясь, чтобы осмотреться. Сейчас, ночью, многие спали, а на их место выдвинулись сзади расположенные, которых мы не смогли увидеть в оптику, поскольку их головы не были видны. Следовательно, днем нас сторожили не одна, а две цепи, которые ночью могли, как и мы сейчас, дежурить по очереди. Не знаю, насколько глазастыми были южане в темноте, но если судьба подарит нам беззвездную ночь, то можно будет попробовать прокрасться мимо них, вклинившись между дежурившими в одну цепь воинами, в крайнем случае, Сэм усыпит пару ближайших, главное сделать это незаметно для их соседей, чтобы не поднять панику по цепочке.
Только после того как пошла информация от метальных щупалец, я понял как мне этого не хватало. Что не говори, а маг без возможности пользоваться магией, по любой из причин, это слепой и глухой воин, пытающийся пойти в бой, с оторванными к тому же по локоть руками. Конечно, можно сколько угодно оттачивать мастерство владения луком, подтянуть до среднего уровня владение мечом, или саблей, но до мастера мне все равно не добраться. Этого не позволит: во-первых моя конституция, заточенная на силу духа, а не на силу, а во-вторых, отсутствие постоянной практики, без которой любые навыки владения оружием, имеют весьма неприятную тенденцию, терять свою убийственную остроту, слаженность и отточенность движений.
Судя по тому, какую информацию я сейчас получал, нам противостояли все же местные племена, получившие какую-то, неважно уже какую мзду, от центрального племени, чьих воинов все же не пропустили через целую череду границ и чужих земель. Это было и хорошо и плохо одновременно. Хорошо, потому что местные племена были гораздо хуже подготовлены и вооружены, у них было исчезающе мало Говорящих и соответственно кошек. А плохо, потому что эти воины гораздо лучше знали местность, ее складки, овраги, и все возможные лазейки, которыми мы могли бы воспользоваться, для того, чтобы проскользнуть мимо них незамеченными. Ну не копать же нам подкоп, в самом-то деле?
Когда миновала половина ночи, и я аккуратно растолкал на дежурство Сэма, то поделился с ним наблюдениями, результатами работы моих поисковых заклинаний, и своими выводами. Он тут же захотел пуститься в диспут, но я знаком попросил его замолчать, подумать обо всем этом, понаблюдать самому, а главное – дать мне хоть немного поспать. Он все понял, и тут же уселся в позу лотоса, чтобы заняться тем, чем до него был занят я.
«Люблю своего друга, как родного брата, за понятливость, неприхотливость и мгновенное подчинение, в случаях, когда это действительно необходимо. Не знаю, за что любит он меня, надо будет его об этом спросить!» – С этими мыслями я заснул, а снилась мне, навеянная нашей астральной встречей, моя красавица Лучиэниэль.
Утром меня разбудил Сэм, когда солнце уже начало золотить горизонт. На нашем походном столике стояли фрукты и овощи. Мы успели слегка позавтракать, пока Сэм делился своими ночными наблюдениями. Не будучи менталистом, он, конечно, сильно уступал мне в возможностях магической разведки и прощупывания местности, но на таком небольшом расстоянии, которое разделяло нас и стороживших наше приближение к джунглям воинов южан, его возможностей хватало с избытком.
Как оказалось, несколько Говорящих в общей цепи все же было, причем они располагались как раз в западном от нас направлении. Судя по всему, основная масса и самый серьезный заслон южан, располагался где-то в районе реки, там, где русло Нхоран прокладывало свой путь из саванны в джунгли. По-видимому, южане рассчитывали, что наш путь все же вернется к ее берегам, и мы попытаемся именно вдоль нее проникнуть в сельву. Столь очевидный маршрут, не укрылся даже от варваров, а я лишний раз порадовался своей предусмотрительности, что не позволила нам вляпаться в засаду. Потому как вдоль берега, кроме как на границе с джунглями, вполне могли и раньше, стоять несколько замаскированных наблюдательных пунктов, благо берега широкой реки просматривались на много дальше, чем густо поросшая высокой травой саванна.
Посовещавшись еще немного, мы решили немного уйти на восток, чтобы прорываться в максимально удаленном от концентрации наблюдателей месте, и подальше от могущих нас учуять магических кошек. Пусть это еще увеличит наш путь и заставит сделать пару лишних лиг уже через джунгли, но привести за собой хвост южан, на ничего не подозревающих эльфов, было бы, мягко говоря, не красиво с нашей стороны. Хороши спасатели, вынудившие оставшихся в живых и неизвестно еще как проживших, или даже переживших десятилетия на чужбине эльфов, внезапно принимать бой.
Прорываться было решено вечером, когда сумерки сделают свое гиблое дело, заставляя зыбкие и неверные тени и слабое освещение, творить с глазами уставших от многочасового дневного наблюдения воинов невероятное, заставляя видеть то чего нет, но не видеть тех, кто пробирается мимо, прямо у них перед самым носом. Я попросил Сэма заранее подвесить на пальцы сонное заклинание и в случае, если хоть кто-нибудь, вдруг заметит нас, тут же пускать его в ход.
Сам я не стал ничего придумывать и заготавливать на быстрый каст, из своей школы Огня. Я понимал, что в сумерках, или того хуже в темноте, любое из моих ярких огненных заклинаний, поднимет на уши все живое на несколько миль в округе. Это было бы тем же самым, если бы мы, стараясь тихо прокрасться мимо, шли бы при этом с барабанами и литаврами, беззаботно наигрывая по ходу дела, какой-нибудь бравурный военный марш.