У нашего капитана не было карты этого материка, поэтому мы вместе с ним рисовали его контуры на чистом листе, прорисовывая береговой ландшафт, насколько его можно было увидеть с помощью не очень то сильной оптики. Тем не менее, он даже умудрялся делать замеры с помощью секстанта и астролябия, чтобы на карте проставлять координаты береговых реперных точек. Мы обогнули северо-восточный мыс, на котором располагалось довольно крупное, по местным меркам, рыболовецкое поселение, и снова вернулись на курс, которым следовали последние десять дней – на юг.
Спустя почти сутки, береговая линия стала уходить от нас к западу. Это порадовало меня, потому что означало, что континент становится уже и наш путь по суше до центра сокращается. Сэм все время проводил на палубе, замеряя уровень давления ауры и скорость восстановления манны, записывая все это на бумагу и вычерчивая какие-то мудреные графики. По моим ощущениям, как только мы миновали северную часть континента, аура стала понемногу терять свою интенсивность, а сейчас, спустя сутки и, находясь в отдалении от берега, я ее почти не ощущал. Одновременно выросла и почти вернулась в норму скорость восстановления манны.
– Складывается впечатление, что агрессия и давление местной ауры направлено строго на север. – Проговорил задумчиво Сэм.
– Да, здесь, на востоке от континента, она гораздо слабее! – Согласился я.
– Кроме того, я методом триангуляции, вычислил примерное местоположение источника этой ауры. Я сделал замеры в местах максимума и минимума и еще в нескольких точках, по пути нашего следования, наложил их на контуры береговой линии и подтвердил свою первоначальную догадку. Этот таинственный кто-то засел прямо в геометрическом центре этого континента!
– К нашему заданию ты предлагаешь добавить поиски этого таинственного пожирателя манны? – Поднял я вопросительно брови.
– С научной точки зрения, это было бы очень интересно и познавательно!
– Ага, а еще и очень опасно, судя по тому, какую именно ауру источает этот агрессивный незнакомец. Хотя я был бы не против, чтобы туда прогуляться, потому что это дело, очень даже возможно, будет одним из ответов на то задание, которое мы получили от короля людей Эдвина. Не стоит забывать, что мы пока еще не ответили на все вопросы, которые нам поручено расследовать!
– Мы не слабо завязнем в этих всех делах, обоих королевств, друг мой! – Задумчиво проговорил Сэм, глядя на меня испытующе.
– Menindo turúva tië! (Дорогу осилит идущий – перевод с эльфийского). Готовь заклинания скрытности, Сэм, а так же трансфигурации и наложения чужих личин, для нас обоих.
– Это все уже готово, я даже поработал над увеличением сроков их действия и максимального уменьшения затрат манны. Общение с эльфийскими заклинателями хорошо помогли мне с этими вопросами. – С пафосом произнес Сэм.
– Молодец, друг мой. Ты все дальше уходишь по дороге мудрости и становишься отличным мастером заклинаний, с уклоном в лечение и магическую поддержку. – Похвалил его я
– Ну, так куда мне деваться, если ты у нас отвечаешь за урон. Мне до тебя в этом плане далеко, с моей-то школой Воды. Зато я запасся в хранилищах короля Эльсинора мощными артефактами, дающими солидный запас манны. А еще я нашел там же подходящее заклинание для подпитки тебя манной во время боя! – С гордостью сообщил Сэм.
– Нужно подтянуть твои навыки стрельбы и владения клинком. Как найдем эльфов, я попрошу нам обоим устроить приличный тренинг. Мне тоже не помешают уроки от столь искусных мастеров, как элитные бойцы и стрелки принца Лендоласа. А времени и мишеней у нас будет предостаточно, пока мы все вместе путешествуем по столь диким и злым местам, как этот проклятый Южный континент!
– Дело за малым! Нужно только найти их! – Сэм хмыкнул, а затем снова углубился в свои расчеты, замеры и изучение фонящей ауры.
На второй день плаванья, изгиб континента стал еще круче, и мы уже плыли на юго-запад. Сэм продолжал свои замеры, изучая направление и интенсивность ауры, и к вечеру, по его отмашке, мы дали команду эльфам спускать паруса и начать сближение с берегом. Судя по расчетам моего друга, мы сейчас находились на широте, на которой располагался ее источник. Я раскинул ментальные щупальца, сканируя береговую линию на несколько лиг, пока мы плавно и не торопясь подплывали к берегу, скрываясь от возможных наблюдателей под покровом вечерних сумерек. По моим ощущениям, берег был пуст. Капитан спустил на воду небольшую лодку, а мы с Сэмом, подхватили набитые торбы с припасами и спустились в нее, условившись с оставшимся на борту эльфийским заклинателем, о способе дальнейшей связи. Корабль должен будет лечь в дрейф за пределами видимости невооруженным взглядом от берега, и дожидаться нас столько, сколько нам понадобится, благо припасов и пресной воды было на нем в избытке, а команда сильно урезана, по сравнению с положенным такому классу парусника, полным экипажем.
Как только мы сошли на берег, лодка с гребцом тут же направилась обратно к бригантине, а корабль, затащив ее на борт лебедкой, быстро поднял паруса и скрылся за горизонтом. Мы остались одни, на мокром прибрежном песке, стоя вдвоем под ночным небом, освещенные только светом далеких звезд, пылающих огнями над Южным континентом.
Сразу за песчаным берегом начиналась саванна, с высокими, толстыми стеблями трав и редкими раскидистыми деревьями, тут и там одиноко возвышающимися, среди сплошного буйства дикого разнотравья. Весна на этом континенте была гораздо теплее, чем на родном нам материке, и я с трудом представлял себе, какое тогда должно быть жаркое тут лето.
Высота травы достигала моего лица и чтобы сориентироваться, приходилось или подпрыгивать, или даже залезать на редкие тут деревья, расстояние между которыми достигало порой половину лиги или даже больше. Мы решили немного продвинуться вперед, прежде чем устраиваться на ночлег. Как только травы скрыли от нас берег, и легкий ночной бриз перестал овевать наши лица, стало жарко. Влажность и духота, даже ночью, пыльным покрывалом ложились на наши разгоряченные тела, пробирающиеся через высокую, густую траву. Когда мы миновали прибрежную зону, идти стало чуть легче, трава тут росла уже не столь густо, но ее высота не сильно изменилась. Пряный запах зелени и многочисленных, но чахлых от недостатка влаги луговых цветов, заполнял наши ноздри, заставляя периодически чихать, чтобы очистить их от разнообразной поднимаемой при ходьбе пыльцы и незнакомых ароматов.
Мы держали направление строго на запад, в сторону единственного возвышающегося над травой ориентира, который был нам по пути – это было невысокое раскидистое дерево, с зонтичной кроной и широко расставленными нижними ветвями. Под его кроной мы и хотели устроиться на ночлег. До него оставалось уже не больше сотни шагов, когда я остановился, подняв вверх правую руку, сигнализируя Сэму, что нужно остановиться. Благодаря раскинутым во все стороны ментальным щупам, я сумел заранее обнаружить опасность, притаившуюся среди листвы. На одной из толстых веток, лежала, распластавшись, и поджидала нас хищница, уверенно чувствующая себя среди родных просторов саванны. Это была крупная кошка, размером со взрослого человека, но с гораздо лучше развитыми, мощными лапами, наверняка позволяющим ей совершать высокие и далекие прыжки. Судя по высоте, на которой она затаилась, она часто, таким вот образом, поджидала в засаде людей или зверей, решивших устроиться в тени густой кроны на отдых, чтобы упасть им прямо на голову совершенно неожиданно.
Благодаря своей желто – рыжей окраске, она была бы совсем незаметной попозже, когда трава и листва начнет выгорать под жарким, летним солнцем, приобретая желто-соломенные оттенки. Сейчас ее длинная, густая шерсть, своим окрасом, немного все же выделялась среди листвы, не успевшей еще пожелтеть и выцвести. Тем не менее, если бы не ментальная паутина сканирующего заклинания, я бы, скорее всего не заметил бы ее, неподвижно притаившуюся среди ветвей и листвы. Нас она, похоже, тоже пока не учуяла. Ветра сейчас не было, и запах наш не должен был достигнуть обоняния зверя, также как и тихое шуршание травы и приглушенный растительностью звук наших шагов, еще был достаточно далек, даже для, несомненно, очень тонкого слуха хищницы.
Я осторожно продолжил движение, знаком оставив Сэма на месте. Для точного выстрела из лука, с которым я не расставался в походах, было еще далековато, и я решил приблизиться хотя бы еще шагов на тридцать – сорок, чтобы уж точно не промахнуться. Композитный лук уверенно бил напрямую футов на двести-триста, сохраняя убойную силу выстрела, даже по латникам, но я не хотел рисковать и поднимать шум, ранив, но не убив зверя с первой стрелы. Крадучись, я приблизился к дереву уже на расстояние шести десятков шагов и замер, почувствовав легкую вибрацию своего ментального канала. Кошка очень медленно, словно нехотя повернула голову в мою сторону, и в почти полной темноте сверкнули ее ярко-желтые, будто бы фосфоресцирующие глаза.
Ментальная нить моего сканера съёжилась и втянулась в меня, словно испугавшись ответного импульса, который если бы не эшелонированная защита, пробил бы мою естественную ауру и свалил бы с ног, или же вогнал бы в ступор. Я, не ожидавший магической атаки от зверя, скривился, при виде того, как моя защита прогнулась, но все же выдержала, жадно пожирая мой запас манны, для своего восстановления. Почти сотня единиц манны ушли для ее восполнения, что было сравнимо с затратами на неплохое заклинание. Если бы я готовился к поединку, то конечно заранее бы усилил свои магические редуты, но к счастью хватило и походного, всегда носимого мной варианта. Киса оказалась весьма сильна не только в физическом, но и в магическом плане. Конечно, для меня сотня потерянных единиц была каплей в море, но сам факт магического удара от зверя, навевал не очень приятные впечатления, добавляя ярких красок в усиливающееся отвращение, которое я уже начал испытывать от этого материка.
Вылетевшая из моего лука стрела пробила точно в светившийся в темноте глаз, словно в мишень, услужливо подсвеченную для начинающего лучника. Я при всей своей скромности, начинающим давно уже не был, хотя надо признаться, до истинных профессионалов своего дела, мне было еще далеко, я уж не говорю об эльфах, которым были подвластны выстрелы, вызывающие даже не зависть, а чувство глубокого восхищения, у самых умелых лучников людей. Тем не менее, я попал туда, куда и хотел, заодно убедившись в том, что кошки не обладали разумным владением магии. Скорее это был природный дар, направленный только на конкретный вид атаки. Кошка со стрелой, пробившей ей глаз и с вылезшим с оборотной стороны ее черепа наконечником, кулем свалилась в траву под дерево. Я махнул рукой Сэму, и мы спустя полминуты, уже рассматривали невиданного нами доселе зверя.
Мускулистое тело хищника было полностью покрыто шерстью, включая лапы. На загривке и спине шерсть была длиннее, а на концах лап почти сходила на нет. Окрас шерсти был равномерным, только брюхо оказалось чуть светлее, а спина чуть темнее, чем остальное тело. Оскаленная морда, открывала шикарный вид на острейшие, сильно выдающиеся по длине клыки, которые были вдвое длиннее, чем остальные, так же заостренные зубы хищной кошки. Круглые глаза с вытянутым, как у всех кошачьих зрачком, сейчас уже не светились, но меня поразила ее глубокого, насыщенного желтого цвета радужка, перламутром отражающая сейчас далекий свет звезд. Светоотдача была очень высока, что говорило о генетически развитом зрении зверя, усиленным к тому же ее магическим даром. Веселенькие кисточки на ушах добавляли немного милоты этому опасному хищнику, что слегка развеселило Сэма, обожающего всех представителей семейства кошачьих.
Труп зверя не стал причиной отказаться от итак укороченного этой ночью отдыха. Мы завернулись в наши мантии, и спокойно уснули, не забыв раскинуть вновь наши сторожевые заклинания. Утро разбудило нас яркими лучами солнца, легко пробивающими зонтик листвы над головой. Наскоро перекусив, мы продолжили свой путь на запад. Спустя пару часов упорной ходьбы по травянистому бесконечному морю, мы вышли к небольшой прогалине, явно искусственного происхождения, в конце которой, шагах в трёхстах, была видна невысокая изгородь. Внутри нее, стояли и бродили странного вида животные с загнутыми вперед рогами и длинной, густой, светлой шерстью, свисающей с их боков ниже уровня брюха. Прогалина, как оказалось, была вызвана тем, что трава была не так давно скошена и пущена на заготовку для этих животных. Вокруг загона я заметил несколько сушащихся на солнце снопов, а охапки готового сена лежали смотанными в огромные цилиндры, разложенные вокруг ограды.
В самом загоне, кроме животных, сновали несколько женщин, ловко обрезавших шерсть с самых сильно обросших зверей. При этом они легко уворачивались от острых рогов соседних, не стоявших на месте, а постоянно перемещающихся по загону рогачей. Огороженный участок был совсем не маленьким, позволяющий свободно бродить и объедать траву как минимум паре десяткам таких животных. К тому же он явно был разборным, и позволял легко переносить его с места на место, переводя пасущуюся живность на новый, еще не объеденный ими участок саванны.
За загоном стояло несколько домиков, сделанных из матов, состоящих из соломы и глины, смешанных и высушенных на солнце. В них и возле них копошились несколько стариков, пара совсем маленьких ребятишек и еще две женщины, варящие что-то в большом котле, висящем над небольшим, обложенным по краям крупными камнями, очагом. Странно, но среди них не было ни одного мужчины, не смотря на то, что труд животноводов, а это был именно такой поселок, зачастую был не самым легким. Мы обогнули его по широкой дуге и снова взяли западное направление.
После полуденного перекуса мы продолжили путь и почти сразу наткнулись на еще одно поселение, где опять трудились только женщины и старики. В этот раз такого же вида домики, со всех сторон окружались вскопанными грядками, на которых выращивались различные овощи. Вместе с традиционными листьями капусты, завязями тыквы и кабачков, плетьми подвешенных над землей огурцов, здесь росли большого размера оранжевые ягоды, лежащие прямо на земле. Грядок было очень много, а благодаря теплому климату и жаркому солнцу, зелень и плоды росли быстро, поднимаясь над землей, как тесто на дрожжах. Мы обогнули и этот оазис, снова сохраняя изначально выбранный курс.