Лендолас не сказал Мериэль, что вслед за ее кораблем, по тому же маршруту отправит еще один, на котором поплывет пятерка рейнджеров, максимально замаскированных под местных аборигенов. Их задачей будет сопровождать в максимальном удалении, на самой границе видимости, отряд Мериэль и подстраховывать в случае необходимости. Главной задачей отряда будет, в случае смертельной опасности, спасение мачехи и эвакуация на корабль, который должен оставаться у побережья и дежурить в отдалении от берега, а по сигналу рейнджеров подобрать их и отвезти обратно в лагерь.
Первый корабль вернулся спустя пять дней, доложив об успешном плаванье и высадки Мериэль на берег. По расчетам принца, сухопутный путь от места высадки до точки, где собирается Совет старейшин, должен занять не более пяти дней. Плюс день или два на Совет и пять дней обратно. Потом два дня на возвращение корабля по морю. То есть спустя четырнадцать дней, при благоприятном стечении всех обстоятельств, Мериэль должна была вернуться в лагерь.
Но прошло пятнадцать, затем семнадцать дней, потом минуло три недели, а ни Мериэль, ни рейнджеров, ни даже второго, посланного вслед за ней корабля, в порту так и не появилось. Лендолас все больше мрачнел, метался по лагерю, пытаясь погрузиться в текучку, но мысли его снова и снова возвращались к тревоге о судьбе Мериэль. Наконец он не выдержал и послал еще один отряд из пяти рейнджеров по тому же маршруту. Корабль отплыл из порта и сгинул, как и предыдущий.
Последний корабль отплыл еще через две недели, с четким приказом не подходить близко к берегу, на отдалении проверить место стоянки предыдущих и вернуться назад с докладом. На нем отправилась полная команда с канонирами, противоабордажниками и стрелками прикрытия. Лендолас понимал, что это жест отчаяния, причем отрезающий им последний путь к отступлению с материка, но других вариантов, чтобы выяснить судьбу мачехи и понять, что произошло, у него не было. По суше он так же уже отправлял несколько групп разведчиков, но никто не вернулся. Складывалось впечатление, что континент окончательно свихнулся и пожирал абсолютно всё и всех, кто пришел на его земли, без разбора.
Мирная неделя, на самом деле продолжавшаяся в этом году почти две, давно миновала. Разведчики докладывали о возвращении всех вождей из соседних племен. Произошли небольшие подвижки территорий у соседей, которые после разгрома сильно уменьшились числом и соответственно их территории так же ужались. Теперь у эльфов оказалось не два, а четыре соседа, правда таких же мелких, как и те, что остались на прежних местах с урезанными территориями. На всем континенте спешно развертывались мирные поселения женщин, высаживались овощи и ягоды, вспахивались огороды, словом шла обычная для южан жизнь, словно ничего особенного и не произошло. Вот только Лендолас так не думал.
Эльфы с некоторой опаской посматривали на своего командира, который все больше превращался в тигра, запертого в клетку. Он целыми днями метался по лагерю, мрачно глядел по сторонам, пытался что-то командовать или затевать какое-то дело, но быстро терял интерес и снова погружался в свои мысли. Эльфы наиболее близкие к нему, несколько раз пытались поговорить с принцем, но даже на командиров он рыкал, чтоб они занимались своим делом и снова мрачно уходил в свою половину дома.
Тревога не отпускала Лендоласа. Больше чем со страхом ожидаемая весть о смерти Мериэль и посланных вслед людей, его бесила неизвестность. Он не знал, живы ли они, в плену, при смерти, или их уже нет. Все отправленные корабли и разведчики словно растворялись внутри континента. Не было ни вестей от них, ни от Совета старейшин, ни даже от южан из соседних племен. Никто не говорил об эльфах в ближайших землях, где сновали его разведчики, словно это стало табу. Никто не нападал, ни приближался, ни по суше, ни по морю.
Так прошла весна, наступила пора жаркого лета. В этом году палящее солнце было особенно злым, не позволяя днем показывать даже носа на открытом пространстве. Вынужденное заточение в закрытом помещении, еще больше усилило схожесть принца с запертым в клетку хищником. Он стал ночным бродягой, выходя с заходом солнца из дома и возвращаясь только под утро. Единственно с кем он не расставался, всегда держа рядом с собой, и не рычал по любым пустякам, это была его кошка. Их связь усилилась настолько, что даже из джунглей, где пряталась от солнца и спала Черная смерть, они удерживали прочную связь, находясь в постоянном ментальном контакте. Лагерь эльфов был в не менее десяти лигах от кромки джунглей, но это не мешало устойчивому ментальному каналу, связать два ставшим родственных разума.
Командиры отрядов, несколько раз собирались вместе на советы, но принц ни разу не присоединился к ним. Помимо текущих дел они обсуждали подготовку к следующей зиме. Ни один из них не сомневался, что эту зиму им не удастся отсидеться спокойно, или обойтись столь же слабой атакой на их территорию. Командир рейнджеров, наиболее сильно потерявший бойцов за этот год, был наиболее мрачен в прогнозах. Помимо уплывших и не вернувшихся двадцати бойцов, он потерял и сухопутных разведчиков, которых принц, раз за разом посылал вглубь континента, в попытках получить хоть какие-то сведения. В итоге из шести десятков, изначально приплывших сюда рейнджеров, у него осталось меньше половины. Мечники были в полном составе, их насчитывалось почти семь десятков. Лучники потеряли восемнадцать бойцов, из которых только двое погибли в боях, из изначальных шести десятков. Плюс три командира и сам принц. Итого в лагере насчитывалось сто сорок два эльфа и десяток местных юношей и девушек, из захваченных в плен, а затем отпущенных, но не пожелавших уйти восвояси.
Дисциплина в лагере поддерживалась на военном уровне, но поведение и вид принца, потеря друзей и всеобщая неопределенность сказывались. Кроме этого на эльфов шло неослабевающее давление местной ауры, которую после отплытия Мериэль уже некому было сглаживать. В итоге, к концу лета, после вынужденного заточения внутри бараков и постоянной жары, эльфы уже не выглядели единым слаженным боевым механизмом, как это было в первый год похода. Командиры, после ослабления летнего солнца, осенью вновь возобновили тренировки, но по виду и движениям бойцов им было хорошо видно, насколько упала боеготовность вверенных им отрядов.
Во второй половине осени Лендолас стал понемногу показываться из своего дома в дневное время. Несколько раз он присоединялся к тренировкам и даже провел небольшое совещание. Он осунулся, почернел лицом и стал немногословным. Все еще погруженный в свои мысли и неослабевающие тревоги, он иногда все же выныривал на поверхность, вновь напоминая себя прежнего.
Вся осень прошла в подготовке и проверке укреплений и фортификаций. Ничего нового построено не было, но существующие постройки прошли необходимый ремонт. Разведчики понемногу замечали ведущиеся у соседей приготовления к зимним войнам, но про эльфов и их территорию не было слышно абсолютно ничего, как в соседних племенах, так и в более отдаленных. Если нападение и планировались, то это не обсуждалось. Лендолас заметил странную закономерность. Все разведчики, которые не пересекали пятидесяти лиговый рубеж, успешно возвращались в лагерь, а вот более дальние рейды, которых было немало, особенно в первые недели после невозвращения в срок Мериэль, исчезали бесследно.
По словам разведчиков, уходящих наиболее далеко и вернувшихся, они ощущали сильное давление ауры, становящееся все сильнее, по мере отдаления их от лагеря. На рубеже сорока-пятидесяти лиг оно давило на душу так сильно, что наиболее слабые из рейнджеров, буквально начинали плыть сознанием. Появлялись неадекватные реакции на слова, руки сами сжимались на эфесах, а в головах рождались самые жестокие и кровожадные мысли, которые пугали даже опытных и бывалых воинов.
Судя по нарисованному участку карты, Лендолас не раз уже прикидывал расстояние до центра континента, который Мериэль называла эпицентром ауры. Так по его расчетам, до этого эпицентра, от их лагеря было не менее ста – ста пятидесяти лиг. Если на трети расстояния, подобное случается с его бойцами, то что же творится глубже? Как можно планировать поход вглубь Южного континента, если при приближении к центру, где собственно и проводится Совет старейшин, у его бойцов просто вскипят мозги?
Капитан корабля, вернувшийся сразу после высадки Мериэль на континент, не о чем подобном не рассказывал, хотя от места, где сошла на берег Мериэль, до центра было гораздо ближе, чем сто лиг. Вопросы о природе ауры и неравномерному ее распространению по континенту, оставались без ответа, как и о способах противодействия ей. Уровень ментальной защиты у принца наверняка позволил бы ему продвинуться глубже, чем пятьдесят лиг, но как провести за собой отряд он не представлял. Следовало хорошенько продумать маршрут следования, ориентируясь по самочувствию самых слабых из бойцов и конечно, согласовав свой путь со складками местности.
Он уже решил для себя, что эта зимовка станет последней в лагере, дольше сидеть тут и загорать на побережье не имело никакого смысла. На очередном совете его поддержали все командиры и он, получив, наконец, конкретный план дальнейших действий, немного воспрянул духом, понемногу приходя в себя от удушающего и гнетущего ожидания. Конечно, его мысли и тревоги никуда не ушли, но он усилием воли загнал их поглубже, заставив себя переключиться от уныния к действиям, которыми всегда славилась его деятельная натура.
К началу зимы все было готово к обороне. Эльфы, вслед за принцем, немного воспрянули духом, а командиры, видя растущее воодушевление командования и рядовых бойцов, перестали постоянно кричать и злиться на подчиненных, заставляя их двигаться в нужном темпе на ежедневных тренировках.