К концу второго месяца зимы начали приходить сведения от разведчиков, о том, что на дальних территориях войны понемногу заканчиваются. Племена, желающие расширить свои территории или сменить их, частично добились успеха, а частично проиграли, либо, оставаясь на своем месте, либо даже потеряв часть своих земель. Оставался лишь один последний месяц зимы, когда традиции позволяли им попытать свои силы и отвоевать у соседа лакомый кусочек, принадлежащей его племени территории. Эльфов как будто оставили в покое, но Лендолас понимал, что даже если этой зимой больше никто не совершит нападения, то на Совете старейшин, их появление на континенте и захват территорий не останется без внимания.

Разведчики не смогли добыть железные подтверждения о возможности прохода эльфов через чужие земли на Совет, во время мирной недели, но и обратного утверждения никто из них тоже не слышал. Об эльфах практически не говорили в дальних племенах, словно никто из южан не придавал этому особого значения, целиком сконцентрировав свое внимание на своих собственных вопросах. Редкие упоминания, подслушанные возле полевых шатров вождей, в основном носили негативный характер и скорее касались недопущению расширения их влияния. Говорили и о том, что надо бы выбить пришлых с континента, но эти разговоры скорее носило военный характер, наряду с обсуждением планов захвата территорий у соседей. Как понял Лендолас, основное обсуждение их появления на Южном континенте и что с этим делать, будет проходить именно на Совете, а сами вожди решать это самостоятельно не собирались, особенно после того как прошел слух о разгроме объединенных сил трех племен.

До крупных племен, расположенных ближе к центу, разведчикам добраться не удалось, они были слишком далеко и на их территориях велись поистине крупномасштабные войны, по сравнению с которыми их бой показался бы мелким и незначительным столкновением. Разведчики докладывали о видимом ими бое, где с каждой стороны участвовали по два десятка элефантов, сотни Говорящих и не менее пяти-шести сотен воинов, половина из которых была на гарнах. Если бы подобные объединенные силы пришли к порту, Лендолас был совсем не уверен, что его бойцы отразили бы подобную армаду.

Тем важнее было не дожидаться объединения крупных сил больших племен континента, а решать вопросы как можно скорее, пусть даже с риском для посланников, чья гибель в самом худшем случае, будет намного менее значительная, чем потери от крупномасштабной атаки. Лендолас снова отправился к Мериэль, чтобы обсудить планы на мирную неделю. Заходить в ее половину не пришлось, она сидела в небольшой беседке, которые прямо на пирсе соорудили эльфы, для любования за бескрайней водной гладью Южного моря днем и звездами ночью. Мериэль как обычно, была одета в легкое, почти невесомое платье цвета листвы деревьев родного леса, а ее длинные волосы свободно падали ей на спину, слегка колыхаясь от легкого, теплого бриза. Она повернула голову к подошедшему Лендоласу и спросила:

– Что за мысли печалят твое чело, принц?

– Надо вернуться к вопросу, который мы с тобой так и не решили.

– Совет старейшин? – Мериэль улыбнулась уголками губ.

– Да. Я не хочу отпускать тебя столь далеко, в опасную неизвестность. – Лендолас тряхнул головой, разметав по плечам свои золотистые локоны.

– Я гораздо опытнее тебя, особенно в вопросах ведения переговоров.

– Не спорю, но дело не в твоих навыках дипломатии, а в той опасности, что ты подвергнешься, проходя по землям многочисленных племен. К тому же непонятно, как твою и нашу судьбу решит в итоге Совет, если даже ты до них доберешься.

– Если на нашу делегацию нападут, то ни ты, ни я, не сможем дать достойный отпор. Я же, в свою очередь, не могу позволить, чтобы наш поход остался в итоге без своего военного предводителя.

– Традиции этих варваров не позволяют мне, дать тебе в сопровождение больше пяти воинов.

– Мне достаточно двух. – Мериэль печально улыбнулась, видя, как поднимаются в недоумении брови принца и тут же добавила:

– Если на нас нападут, поверь, не будет иметь значение пять или двое воинов рядом со мной, а здесь, в нашем лагере, у тебя каждый воин на счету.

Лендолас только покачал головой, соглашаясь и не соглашаясь одновременно с прекрасной и мудрой эльфой. Он знал, что она права по всем пунктам, но не мог с этим согласиться. Его гордость и стремление во всем быть первым, никак не могла ужиться со здравостью рассуждений и вековой мудростью женщины, которая готова была смириться с неизбежностью, даже такой страшной, как весьма вероятная гибель. К тому же гибели в такой дали от родного дома, среди варваров и хронических кровавых убийц, истребляющих все живое вокруг себя, без сожаления, постоянно, абсолютно бездумно и столь яростно.

Мериэль смотрела на его лицо, читая проносящиеся по нему эмоции и мысли, словно открытую книгу. В ее глазах, чистых, глубоких и сверкающих, Лендолас увидел спокойствие и решимость, которые словно запечатывали его уста, не давая очередным его возражениям сорваться с губ и облечься в слова, которые все равно не способны будут ни на миг поколебать ее твердость, в давно принятом решении. Мериэль повернула голову к морю, и он расслышал едва слышно произнесенные слова:

– Это моя судьба. Я должна сделать то, что должно. Именно для этого меня сюда отправил мудрый Владыка Эльсинор.

– На смерть? – Та же тихо спросил ее Лендолас.

– Если богам угодно, то да! Я не страшусь смерти, моя душа, как и любого перворожденного, бессмертна. Но я должна попытаться дойти до старейшин, донести до них слова нашего великого короля! Через год или два будет поздно, я чувствую это! Скоро весь континент узнает о том, что мы здесь. Нам не устоять силой оружия, а я не смогу защитить вас, мои силы тают. Зло и ярость этого мира давят на меня сильнее, чем на любого из вас, воинов. Я борюсь с аурой этих земель каждый день, каждый миг, но силы мои не бесконечны, я устала, очень устала!

– Чем мне помочь тебе, Мериэль? – Лендолас опустился перед мачехой на колено и взял ее руку, лежащую на коленях в свои, поразившись ее тонкости и хрупкости, как будто она истончилась за прошедший год, проведенный здесь.

– Я хочу перед отбытием на Совет выйти в море на несколько дней. Там мне спокойнее, да и дышится легче. Аура этих земель имеет эпицентр, а чем дальше мы от него, тем меньше это давление на наши души.

– Хорошо, это меньшее из всего, что я готов для тебя сделать!

Лендолас поднялся и мягко выпустил ее ладонь из своих рук, позволив ей выскользнуть и снова невесомо упасть на колени. Он медленно и задумчиво пошел в сторону лагеря, а обернувшись, увидел, что Мериэль все так же сидит и смотрит в сторону моря, словно ее взгляд мог пронзить расстояние и достичь противоположного берега, где сейчас находились два самых дорогих ей существа: король Эльсинор и ее маленькая дочь Лучиэниэль.

Дел в лагере было, как и обычно масса. Недавно был закончен монтаж подъемного механизма на вторые ворота. Углублен и вычищен ров. Разросшиеся ядовитые кусты, сейчас были вдвое шире, чем во время боя. Их живая полоса, начинаясь от дальнего края рва, достигала в некоторых местах ширины в двадцать футов, окаймляя по внешнему периметру весь лагерь. Отремонтированные и заостренные пики чесноков, полностью скрывались среди их зеленых и цветущих стеблей. Дополнительно были выкопаны волчьи ямы, разбросанные в хаотичном порядке по всему южному направлению, начинаясь от рва и заканчиваясь бывшим тренировочным лагерем южан. Лагерь бурлил от постоянно проводимых тренировок, для которых были устроены засыпанные песком арены и стрельбища. Лучники, все же приспособились к местной флоре и отыскали в джунглях подходящие ветви одного из видов деревьев, пригодные для изготовления стрел. Кузница племени, перестроенная, наконец, заработала в полную силу, благодаря поставленным недавно в ней мехам. В ней перековывали трофейные стрелы и пики, снимая с них допотопные, грубые наконечники, и изготовляли новые, гораздо более высокого качества.

Частокол укрепили вторым рядом бревен, сделав его тем самым вдвое шире и соответственно прочнее. Башни подняли выше, теперь площадки их уже поднимались над частоколом на пятнадцать футов и имели защиту от стрел, в виде тонких, но бревенчатых стен, в которых вырезали узкие бойницы для лучников. Над ними даже успели возвести крышу от непогоды. Мосты теперь можно было поднять оба, причем на внешней стороне, на них были установлены острые пики, не позволяющие приблизиться к ним вплотную, чтобы попытаться прорубить настил поднятого моста топорами.

В нескольких местах вдоль дороги, где джунгли приближались к ней достаточно близко, были организованы места для засад. Их укрепили щитами, закрывающими пространство между стволами первого ряда деревьев, оставив лишь узкие щели, чтобы через них могли стрелять лучники, оставаясь при этом под защитой от попаданий в них шальных стрел. Щиты выкрасили в зеленый цвет, с расчетом, чтобы от дороги, они были абсолютно незаметны, сливаясь с зеленью буйной растительности джунглей.

Соседние племена, понесшие серьезные потери при нападении на них в начале зимы, вели себя тихо, зализывая раны и, наверное, втайне молясь, чтобы к ним не вторглись их же соседи. А может, они заранее, тайно заключили с ними какой-то договор, по которому и осмелились послать все свои силы к эльфам. В любом случае, остаток зимы прошел на удивление спокойно. Даже разведчики чужих племен, не пытались более проникать на их территорию, после гибели первых из них, сраженных меткими стрелами рейнджеров.

Корабли, после отработки до автоматизма маневров против возможных атак лодок, были Лендоласом направлены на патрулирование прибрежных вод, вдоль границ, как самих эльфов, так и соседних племен, с запада и востока от порта. Принц хотел знать о количестве лодок у соседних племен, их размере и о возможных приготовлений к высадке десанта с моря.

Приближалась мирная неделя и в лагере началась подготовка к отправке послов. Решено было часть пути проделать морем, чтобы подойти к западному берегу материка, откуда до места сбора было не в пример ближе. Кроме того, Лендолас не хотел отправлять Мериэль через земли племен, участвовавших в атаке этой зимой, чтобы лишний раз не провоцировать вождей этих племен на агрессию. Корабли уже разведали материковую линию на много лиг вдоль побережья, забираясь даже дальше, чем прошли по суше разведчики.

К сожалению, подробной карты континента у Лендоласа не было, причем он очень сомневался, что она в принципе у кого-то существует. На данный момент, благодаря капитанам и разведчикам, он смог подробно нарисовать только береговую линию и северную часть суши материка, глубиной в пять десятков лиг, на которой даже были нанесены примерные границы территорий племен. К югу материк сужался, образуя своеобразный клин, с широкой частью, обращенной к Южному морю. Именно из этих соображений, было решено доплыть до западной стороны Южного континента, откуда до центра, где собирались старейшины, был в разы короче путь, который предстояло преодолеть трем эльфам по суше.

Мериэль наотрез отказывалась брать с собой более двух провожатых. Причем никого из командиров она тоже с собой брать не хотела. Лендолас голову сломал, пытаясь придумать, кого из воинов отправить с ней, чтобы учесть все возможные трудности, с которыми они могут столкнуться по пути. В итоге, его выбор остановился на двух самых опытных рейнджерах, которые кроме воинского искусства, обладали навыками скрытности. Они были обучены выживанию в самых неблагоприятных условиях, могли с наибольшим комфортом устроить временные полевые ночевки, поймать по дороге дичь для ужина, собрать съедобные плоды и ягоды, и знали уже, хоть немного, местную флору и фауну. Кроме этого в своих многочисленных рейдах, они изучили повадки и охотничьи ареалы местных хищников, чтобы избежать ненужных столкновений, или же на худой конец, чтобы оградить Мериэль от нападений этих диких животных.

До мирной недели оставалось несколько дней, когда Мериэль в сопровождении двух рейнджеров и команды корабля, взошла на борт, чтобы отправиться в путь. Капитан уверил принца, что за эти два дня, они как раз преодолеют расстояние до места запланированной высадки, чтобы с первым днем весны, Мериэль смогла ступить на западный берег Южного континента, и начать свой пеший путь к центру материка.

Прощание вышло недолгим, ни один из них не хотел устраивать церемоний, чтобы ни у кого из участвовавших при этом эльфов, не сложилось впечатление, что прощаются они навсегда. Сердце щемило у обоих, а глаза принца и Мериэль, встретившиеся перед самым отплытием, сказали им обоим больше, чем смогли бы передать любые слова.       Паруса поднимались медленно и неторопливо, команда была сильно урезана, по сравнению с необходимым для длительного плаванья количеством. Наконец они поймали ветер, надулись, и фрегат величаво отчалил, слегка раскачиваясь из стороны в сторону, на небольшом волнении прибрежных вод.