– И я давно хочу рассказать вам нечто важное, – продолжил доктор так же серьёзно. – Вернее, мы с Элис хотим. Пожалуйста, подождите минутку, я её позову. Малыш сейчас как раз спит.

Он вышел из кабинета, а я сидела озадаченная и гадала, о чём они хотят со мной поговорить.

Супруги пришли быстро, сели рядом со мной, и доктор начал:

– Мисс Вордси, вы ведь были на дознании и слышали наши с Элис показания о том, как упал Фредди?

– Да, конечно.

– И о шапочке, которая его спасла?

– О, это был особенный момент, который разволновал всех женщин в зале.

– Дорогая мисс Вордси, – вступила Элис, – вы не знаете одной важной детали. Это была шапочка от костюмчика, который вы связали и подарили нам, когда Фредди родился. Разумеется, я в тот день могла надеть на малыша любую другую шапочку. У Фредди их несколько. Но так вышло, что я надела именно вашу, и теперь нам обоим кажется – это вы помогли нам в тот момент. Ваша шапочка спасла Фредди. Я не нахожу слов, чтобы передать, как я вам благодарна.

– Синяя с белым? – спросила я, совершенно потрясённая.

– Синяя с белым, – улыбаясь, подтвердил доктор Бердфорд.

– Вы не поверите… просто невероятно… нет, это просто невероятно… Сейчас объясню. Понимаете, я ведь думала, шапочка получилась слишком толстой, боялась, она вам не понравится, Элис, даже хотела перевязать, но потом решила, что тёплая вещь пригодится на случай особенно холодного вечера, и не стала перевязывать. Слава Богу, что не стала!

Я задыхалась от переполнявших меня чувств. Элис потянулась ко мне, мы обнялись, а доктор с улыбкой смотрел на нас.

– Простите, что назвала вас по имени, немного фамильярно, но я так разволновалась…

– Пожалуйста, зовите меня по имени, если вы не против, – перебила меня Элис. – Я была бы рада. Мы думаем о вас как о родном человеке. Между прочим, мне как раз сразу понравилось, что шапочка такая плотная, я всё время боюсь, что малыш простудится, Берти меня за это ругает… то есть раньше ругал. И ещё… спасибо, что пришли на приём. Многие, знаете ли, отменили запись… наверное, боятся, что Берти их застрелит прямо тут, в кабинете… это и обидно, и смешно, и грустно.

– Ну, я-то не собиралась отменять. Я прекрасно знаю – ваш муж, Элис, никакой не убийца.

– Спасибо, – ещё раз сказал доктор Бердфорд и пожал мне здоровую руку.

– Жду не дождусь, когда это несчастное запястье вылечится и я снова смогу вязать. Я ведь уже купила шерсть на следующий костюмчик для Фредди. Они в этом возрасте так быстро растут, ему скоро нужна будет новая шапочка. Лиловая шерсть. Как вы думаете, Элис, Фредди понравится лиловый цвет?

– Уверена, что очень понравится, – ответила Элис, и мы все засмеялись, хотя ничего смешного сказано не было.

Ты только представь, дорогая Пру, моя шапочка спасла малыша Фредди! До сих пор не могу в это поверить. Разумеется, может быть, с ним и так ничего страшного не случилось бы, но мы этого знать не можем, а толстая шапочка на голове – неоспоримый факт.

Это всё само по себе удивительно, но когда мы с Ив вышли из приёмной на улицу (я уже начала взахлёб рассказывать ей о шапочке), произошло кое-что ещё более потрясающее, чего я никак не ожидала, о чём и мечтать бы не могла! Слишком много поразительных происшествий для одного дня! Но обо всём по порядку.

К дверям как раз подходил инспектор Редли. Какой же он высокий и симпатичный! Разумеется, мы сразу же поздоровались и представились. Я ещё раньше размышляла, стоит ли с ним знакомиться, помнишь, даже писала тебе об этом, но опасалась, что знакомство с инспектором всё равно ничего не даст для нашего расследования.

Однако всё вышло по-другому! Пру, ты не поверишь!

Инспектор Редли думал, что ограничится приподниманием шляпы и милой улыбкой, и уже собирался зайти в приёмную доктора, но я поняла – нельзя упускать шанс. И заговорила с ним:

– Очень многие жители нашей деревни, инспектор, абсолютно уверены в том, что доктор Бердфорд ни в чём не виновен, и мы с Ив в их числе.

– А почему вы думаете, что мы считаем его виновным? – мгновенно отреагировал инспектор.

– Потому что по всем правилам детективных книжек вы должны подозревать всех, а особенно того, кто нашёл тело, – сказала Ив и этим заставила инспектора рассмеяться.

– Вы любите читать детективы, да?

– Не просто любим, – вступила я, решив пойти ва-банк. – Мы, местные жители, многое видим и о многих знаем. Возможно, мы могли бы пригодиться полиции. Ведь мы тоже хотим, чтобы убийцу нашли. И знаете, инспектор Редли, это не простые слова. У меня есть школьная подруга, Пруденс, она просто спокойно живёт в своей деревне и наблюдает за соседями, но при этом часто помогает полиции и обычно докапывается до истины первой. Можете себе представить, её даже знают в Скотленд-Ярде! Её зовут мисс Фрейн, Пруденс Фрейн, возможно, вы слышали о ней.

Дорогая Пру, ты уж прости меня, пожалуйста. Может быть, мне не стоило этого делать, но я не удержалась и назвала инспектору твою фамилию. Просто не смогла не похвастаться знакомством с тобой. С другой стороны, оказалось, что я правильно сделала: это принесло плоды. Инспектор Редли удивлённо воскликнул:

– Я знаю, о ком вы говорите!

Невероятно, не так ли?

– Мой дядя, старший инспектор Докеринг, работает в Скотленд-Ярде, это я именно из-за него, кстати, стал сыщиком, с детства интересовался его работой. Так вот, дядя не раз рассказывал мне о мисс Фрейн, восхвалял её блестящий ум, выдающиеся аналитические способности и тонкое знание человеческой психологии. Кто бы мог подумать, что здесь, в Сент-Энн-Уотерс, я встречусь с её подругами!

Мы с Ив так разволновались, просто слова не могли вымолвить, смотрели на инспектора, раскрыв рты.

– Сейчас я спешу, должен побеседовать с доктором Бердфордом, а после у меня ещё несколько встреч. Но завтра обязательно загляну к вам, чтобы обсудить всё подробнее. Где вы живёте?

Мы показали, где, и напоследок я додумалась предупредить инспектора Редли, чтобы он ни в коем случае не звонил нам по телефону – из-за мистера Кобба. Инспектор снова засмеялся, однако пообещал соблюдать строжайшую конспирацию. Мы договорились, что он придёт к нам завтра к пяти, и инспектор пошёл к доктору Бердфорду, а мы с Ив, задыхаясь от неожиданной радости и хихикая, как девчонки, отправились домой – готовиться к намеченному чаепитию.

Пру, я действительно чувствовала себя, как школьница, получившая автограф кинозвезды. Это было маленьким чудом – узнать, что инспектор Редли знает о тебе (и давно!), что он относится к нам серьёзно, что нам, глядишь, удастся помочь полиции вычислить убийцу. Дай-то Бог!

Теперь о чаепитии.

Мы, как и намеревались, пригласили на чай несколько перспективных (в смысле сплетен) местных дам – жену викария миссис Робинс, миссис Фростмен и миссис Саммер из женского комитета (это две подруги с двумя такими неподходящими для дружбы фамилиями, над этим все посмеиваются). И, разумеется, была приглашена миссис Броу, ради которой всё и затевалось.

Ив особенно хотела выведать у неё что-нибудь интересное – в частности, почему все пациенты пришли тогда в одно и то же время, к началу приёма. Какая Ивлин умная, правда? Мне и в голову это не пришло, а ведь и правда – почему они все явились с утра, хотя были записаны на разное время? Не подозрительно ли это? Ив смотрит прямо в корень.

Итак, никто из приглашённых дам не отказался, чаепитие прошло прекрасно благодаря не только клубничным пирожным Мэри (очень вкусным, ведь это её фирменное угощение, как ты знаешь), но и возможности побеседовать на интересующую всех тему.

Сначала, конечно, поговорили о погоде (немного похолодало), о намечающейся выставке роз (в этом году первую премию присуждать не будут, все этим расстроены, я тоже), о будущей летней ярмарке (деревня её очень ждёт), но всё как-то вяло, без огонька. Никто не знал, как бы поприличнее перейти к убийству, а всем хотелось поболтать именно о нём. И тут вступила Ив, с которой мы договорились заранее.

– Как жаль, – сказала она самым естественным тоном, – что миссис Бердфорд занята с малышом и не сможет помочь вам с организацией ярмарки. Вайолет рассказывала мне, что раньше она прекрасно изображала гадалку.

Дамы клюнули моментально.

– О да, – воскликнула миссис Фростмен, – она была отменной гадалкой, это правда! Сидела в шатре, завернувшись в цветастый платок, и с важным видом рассматривала у всех ладони, как будто и впрямь что-то в этом понимает. Замечательно придумывала, у кого что написано на руке, ничего плохого не предрекала, сулила только хорошее, причём каждому разное – кому деньги, кому любовь. Очень богатая фантазия и деликатное чувство юмора. Все посетители ярмарки были в полном восторге.

– Но вот сейчас, – вкрадчиво вступила миссис Саммер, – даже если бы не малыш… Да, фантазия, да, чувство юмора, всё есть, спорить не буду, гадалка что надо. Однако сейчас… сами подумайте, захочет ли кто-нибудь войти в шатёр к жене доктора, который причастен… ну не то чтобы прямо причастен… но всё-таки имеет отношение к убийству?

Слово наконец было сказано, и небеса разверзлись.

Как мы и ожидали, жена викария храбро вступила в бой:

– Что значит – причастен к убийству?! Какое он имеет к нему отношение? Нельзя судить о человеке по тому, что ему не посчастливилось найти умирающего.

– Найти умирающего у себя в приёмной, моя дорогая, – осторожно заметила миссис Саммер. – Так что он имеет к убийству непосредственное отношение.

– Разумеется, мы не знаем точно, не он ли убил этого несчастного… – на всякий случай уточнила миссис Фростмен.

– Конечно, не он! – отрезала миссис Робинс.

– Конечно, не он, но кто? – спросила Ив, обводя наш небольшой кружок ясным невинным взглядом.

Она могла бы играть на сцене, моя хитрая и умная сестра!

Миссис Броу, до сих пор молчавшая, осторожно спросила:

– А вы не думаете, что какой-нибудь бродяга… или сумасшедший, сбежавший из клиники…

– Нет, – так же сурово отрезала миссис Робинс. – Никаких бродяг у нас тут не было уже давно. Чуть ли не с Рождества. И психиатрических клиник в округе нет.

Мы ни о чём не договаривались с миссис Робинс, но всем своим поведением она очень нам помогала. Дамы разволновались и заговорили все разом:

– Сбежать можно и из дальней клиники…

– Ведь мы могли бы и не знать о бродяге…

– Допустим, он переночевал в лесу, а утром пришёл к нам в Сент-Энн-Уотерс…

– Ведь если не бродяга…

Вот!

– Если не бродяга, – повторила Ив ангельским голоском, – то это кто-то из деревни, не так ли?

– И мы опять возвращаемся к доктору Бердфорду! – торжествующе вскричала миссис Саммер.

Миссис Фростмен радостно закивала.

– Но почему? – удивилась Ив. – Ведь если бродяга, который ничего тут не знает, мог бы зайти в приёмную, то, значит, и любой местный житель мог?

– Теоретически да, – признала миссис Фростмен. – Но ведь его бы кто-нибудь заметил, не правда ли? Хотя, конечно, доктор живёт немного на отшибе, там мало кто гуляет просто так.

– И бродягу заметили бы, – обрадовалась миссис Робинс, не обращая внимания на последнюю фразу. – Кстати, миссис Броу, вы же там были! Вы не видели в то утро рядом с домом доктора Бердфорда кого-нибудь подозрительного?

Право, Пру, если бы я не знала, что мы ничего не рассказывали жене викария, можно было бы подумать – она специально помогает нам повернуть разговор в нужном направлении.

– Никого не заметила, – печально ответила миссис Броу. – И это, знаете ли, меня огорчает. Так жаль, что я не видела там никаких чужих людей. Я всё-таки предпочла бы, чтобы убийцей оказался бродяга. Не могу даже подумать…

И она энергично отправила в рот очередной кусок клубничного пирожного.

– Миссис Броу, – снова заговорила Ив, подбираясь к волновавшему её вопросу. – Вот что меня озадачило. На дознании я вдруг подумала… вы все почему-то пришли прямо с утра. И вы, и мистер Крайстер, и Луиз. А ведь каждый был записан на определённое время. Зачем же приходить намного раньше?

– Это очень интересный вопрос! – оживилась миссис Броу. Она даже отложила ложечку с куском пирожного. – И я удивлена, что никто до сих пор не задал мне его. Возможно, мистеру Крайстеру и Луиз задавали, но мне – нет. По-моему, это говорит о некачественной работе полиции. Итак, я не знаю, что там насчёт этих двоих, но со мной всё как раз просто. Знаете ли, с детства ненавижу опаздывать. Всегда стараюсь прийти как можно раньше. Терпеть не могу, когда люди опаздывают, ведь это неуважение к тем, кто ждёт, не так ли?

– Это правда, Дженни, у тебя просто какая-то мания пунктуальности, – подхватила миссис Саммер. – Знаете, Дженифер всегда приходит на наши заседания чуть ли не за полчаса до назначенного времени, хотя многих приходится долго ждать, мы почти никогда не начинаем вовремя. Ах, я и сама однажды опоздала, пришлось задержаться из-за мужа, было так неловко… В тот день, когда случилось это ужасное убийство, Дженни тоже пришла раньше.

– Но, дорогая, у меня всегда с собой книжка, я не против немного подождать. Думаю, это всё из-за моего брата, он вечно опаздывал, а я нет, и мама его ругала, а меня хвалила. Я привыкла, что быть пунктуальной – хорошо и прилично.

И миссис Броу горделиво выпрямилась.

– Ваш брат и сейчас всё время опаздывает? – машинально спросила Ив.

Все вздохнули.

– Ах, милая миссис Грэм, мой бедный брат умер от испанки, – печально ответила миссис Броу.

Понимаешь, Пру, поскольку Ив не местная, она не знает многих подробностей о жизни жителей нашей деревни. Я и то далеко не всё знаю, хотя живу тут уже целых двадцать лет… нет, даже двадцать один год. Надо сказать, некоторые старики до сих пор называют меня не по имени, а «племянница нашей Гвендолин», хотя тётя Гвендолин, в доме которой я живу, умерла так давно. Наверное, это характерная черта любой провинции: тот, кто не родился здесь, остаётся не до конца своим, проживи он на одном месте хоть сколько.