Посмотрим на дело вот с какой стороны: подходит ли мистер Крайстер на роль убийцы? В принципе – подходит. Умный; организованный (об этом говорит порядок в его мастерской); по возрасту мог бы оказаться отцом мистера Брауна. Возможно, миссис Крайстер не огорчилась бы, узнав о внебрачном ребëнке мужа… или огорчилась бы настолько, что ушла от него. Скандал, перемывание косточек во всех газетах… потеря репутации… потеря авторитета у законного сына… потеря любимой жены. И мы не знаем, какая угроза для него страшнее. В любом случае мистеру Крайстеру есть что терять.

Но как мистер Браун узнал бы о том, что мистер Крайстер находится в Сент-Энн-Уотерс? Мы с вами предполагаем – Браунам было известно, откуда происходили родители или по крайней мере один родитель приëмного ребëнка, и Браун-старший сообщил об этом Эдварду, так? Но ведь мистер Крайстер – лондонец. Он и родился в Лондоне. Так сказала миссис Крайстер, но я проверила: попросила Глэдис позвонить моей крестнице в Лондон (сама-то я пока только шептать могу) и задать ей несколько вопросов о знаменитом художнике. Крестница весьма удивилась, но исправно всё узнала, перезвонила и доложила. Да, мистер Крайстер – коренной лондонец, светским людям прекрасно известен его спокойный характер, любовь к семье и скучное, совершенно не богемное поведение.

Откуда мистеру Брауну знать о том, что у мистера Крайстера есть дом в Сент-Энн-Уотерс? Вообще-то из журналов и газет. Журналисты, пишущие о художнике, всегда упоминают, что его семья живёт на два дома: то они в Лондоне, то в деревне. На два дома! Это общеизвестный факт. Как и то, что дом в деревне Крайстеры купили сравнительно недавно.

Почему же мистер Браун в поисках отца (если он считал отцом мистера Крайстера) поехал именно в Сент-Энн-Уотерс, а не в Лондон? Как он мог быть уверен, что художник в этот момент будет в деревне? Или Эдвард Браун хотел просто расспросить местных жителей о мистере Крайстере? Но это было бы совсем нелепо – что деревенские люди могут знать о богатом чужаке? В лучшем случае они пересказали бы мистеру Брауну всем известные сведения из журналов. Мистер Браун, любивший математику, должен был даже в состоянии стресса мыслить логически – хотя бы в основном. Он не поехал бы в Сент-Энн-Уотерс, если бы его отцом был мистер Крайстер. У  бедного Эдварда Брауна было всего две недели отпуска, и он намеревался решить свою проблему за эти две недели.

Но главный аргумент в пользу невиновности мистера Крайстера – всё-таки его алиби, подтверждённое Луиз Белл и оправдывающее еë саму.

Дорогие Вайолет и Ивлин, вы, безусловно, давно уже поняли из моих длинных и бессвязных рассуждений, что убийца – миссис Броу, не так ли?

Сказать по правде, я заподозрила еë почти сразу. По возрасту миссис Броу может быть матерью мистера Брауна. И она в юности надолго уезжала из деревни – якобы ухаживать за дядей.

Вы обе сейчас воскликнете: позволь, как же так, она уезжала не в том году, когда родился Эдвард Браун, а гораздо раньше! Но кто сказал вам об этом? Миссис Саммер? А почему вы ей поверили? Только потому, что она похвасталась, будто всегда помнит все даты? Не стоит верить людям на слово. Я стараюсь этого не делать.

Не думаю, что миссис Саммер знала о беременности и нарочно вас запутала. По тому разговору во время чаепития понятно – миссис Саммер не знала о прошлом миссис Броу, иначе вообще не затронула бы такую опасную тему. Дело в другом: миссис Саммер только думает, что ничего не забывает.

Она напомнила мне моë детство и няню Пло (еë звали Плоткинс, но я сначала не могла выговорить фамилию целиком, а потом и все стали звать няню просто Пло). Она тоже похвалялась, что помнит всë-всë. Бедняжка Пло была искренне в этом уверена. В действительности же она вечно путала даты, имена, названия – всё, что только можно.

Вот и миссис Саммер наверняка просто забыла, когда именно молодая Дженифер (тогда ещё не миссис Броу) уезжала к дяде. Тем более, что они, как следует из слов миссис Саммер, в то время не дружили так тесно, как сейчас.

Значит, молодая девушка попала в беду (не хочу даже думать о том, как это могло случиться, если родители никуда еë не пускали), и еë отослали, пока фигура ещё не изменилась. Дома наверняка всё знали – как минимум мать, но, скорее всего, вся семья. Дженни отправили куда-то, где можно было затаиться на время беременности, а потом родить и отдать ребёнка. Помните, во время чаепития дамы вспоминали о том, что родители Дженифер увезли еë брата в Бат – якобы спасали его от назойливой девушки, ставшей потом первой женой мистера Броу? Возможно, они просто навещали Дженифер в еë уединении.

(Кстати. Немного отвлекусь и расскажу, что я рассматривала вариант, при котором родителями Эдварда Брауна были мистер Броу и его первая жена – вместе или по отдельности. Миссис Броу теоретически могла бояться, что внезапно появившийся ребёнок её покойного мужа будет претендовать на наследство. Всё же я быстро отбросила эту версию. Первая жена мистера Броу не могла бы родить тайно, она была на виду у всей деревни. Мистер Броу мог стать отцом, соблазнив, например, какую-нибудь служанку. Но вряд ли он знал бы о родимом пятне и вряд ли рассказал бы второй жене о своём внебрачном ребёнке. А даже если знал и рассказал, то я не верю, что перспектива тяжбы за наследство могла подвигнуть миссис Броу на убийство. Нет, она боялась другого.)

Продолжим историю Дженифер. Через определённое время больной дядя якобы умер, Дженифер вернулась в Сент-Энн-Уотерс и удивительно быстро вышла замуж за не слишком-то подходящего ей человека. Мистеру Броу, судя по всему, нужна была жена, над которой он мог властвовать. Возможно, он знал о беременности Дженифер. Или догадывался. И понимал, что это даст ему необходимую власть над женой. А может быть, я додумываю – есть мужчины, которым для издевательств над супругой не нужны никакие порочащие её факты. Как бы там ни было, семья явно была рада сбыть дочь с рук.

Знаете, эта привычка миссис Броу постоянно подчëркивать собственную непогрешимость… Обычно такое поведение говорит о том, что человек отнюдь не святой. Помните, я писала о моей давней знакомой, миссис Велтс, от святости которой еë муж спасался в пабах? Я тогда не сказала, но эта женщина, повсюду трубившая о своей добродетельности, изменяла мужу с его начальником! И с ним же сбежала в Бирму в конце концов. Вот вам и непогрешимость.

Но вернëмся к миссис Броу. Если это она родила тридцать четыре года назад внебрачного ребёнка, то мотив для убийства у неë был, и ещё какой. Сейчас миссис Броу – уважаемый член маленького деревенского общества, жизнь устоялась, муж больше не притесняет (кстати, интересно, от чего он умер?). И вдруг она слышит, что в деревню приехал незнакомец с родимым пятном на пол-лица! Конечно, она сразу соображает, кто это и зачем он здесь. Миссис Броу не воспринимает его как своего сына, для неë это чужой взрослый человек, представляющий опасность, грозящий уничтожить еë безупречную репутацию, сломать ей жизнь! Надо остановить его.

Миссис Броу не знала, что бедный Эдвард Браун не собирался ломать ей жизнь.

Итак, это мотив. Что с орудием убийства? От покойного мужа могло остаться сколько угодно оружия. Или только один пистолет. Неважно, возможность была. И почему бы миссис Броу не уметь стрелять?

Представляю себе, как она нервничала, пока мистер Браун сидел в «Лисе и бабочке». Пойти туда самой – опасно. Выманить его? Но как? И тут миссис Броу пришла записаться на приëм к доктору Бердфорду и увидела в журнале, что на среду уже записан тот, кто ей нужен.

Миссис Броу приготовила пистолет, протëрла его, положила в свою большую сумку. Разумеется, к доктору она пошла в перчатках. Ты правильно подметила, Вайолет, – нам, женщинам, не страшно оставить отпечатки: мы обычно выходим в перчатках.

Не исключено, что миссис Броу взяла оружие просто на всякий случай, но, возможно, она и правда надеялась как бы невзначай познакомиться с мистером Брауном поближе и увлечь его куда-нибудь в лес или к тому же поваленному дереву. Ей легко было бы это сделать: скажи она мистеру Брауну, что знает, кто он, и знает, кто его родители, бедный измучившийся человек с радостью пошëл бы с ней куда угодно – за правдой, как он думал бы.

Но малыш Бердфордов упал. Доктор убежал, время шло, и миссис Броу вдруг поняла, что можно попробовать устроить всё по-другому.

Конечно, я не знаю и не могу знать, работал ли в ней холодный ум или, наоборот, при виде человека с родимым пятном всë еë существо охватила слепая ненависть. Такое тоже возможно, не правда ли? В любом случае она действовала в порыве дьявольского вдохновения.

Предполагаю, миссис Броу нарочно громко и с напором объяснила всем присутствующим в приëмной, что ждать бесполезно и она этого делать не будет. Таким образом навела всех на мысль: можно уйти. Она вышла на улицу и спряталась за плотные кусты боярышника. Я помню, Вайолет, эту окраину вашей деревни, безлюдную и часто пустынную. Мы действительно, как ты и писала, прогуливались с тобой неподалёку, я помню пруд с утками и дорожку, ведущую к дому доктора Бердфорда.

Миссис Броу ждала за боярышником и слышала, как на улицу кто-то вышел. Возможно, она попыталась сквозь боярышник увидеть, кто это, зашевелилась, и именно это движение уловила Луиз Белл, изучавшая свой каблук. Тут появился мистер Крайстер, заговорил с Луиз, и миссис Броу по их разговору поняла: оба уходят! Видимо, она выждала немного, высунулась из-за кустов, убедилась, что путь открыт, и вернулась в приëмную доктора Бердфорда.

Там миссис Броу увидела, что еë враг сидит один. Должно быть, он встал, когда она вошла. Наверняка она сначала уточнила, не вернулся ли доктор (он же мог быть в кабинете). Мистер Браун ответил, что нет, и миссис Броу не стала терять времени и без лишних слов застрелила его прямо в лоб. Потом вышла на улицу, огляделась, увидела, что вокруг никого нет, выбросила пистолет в пруд и пошла прямиком в библиотеку.

Не думаю, что миссис Броу стояла близко к мистеру Брауну, когда стреляла. Кровь на неë не попала. Ей это было важно, потому что она вовсе не заходила домой за книжкой, как утверждала потом. Книга была у миссис Броу с собой, в большой сумке (помните, она на вашем чаепитии говорила, что всегда носит с собой книжку, чтобы не скучать, когда приходит на собрание раньше всех и ждëт остальных?). Миссис Броу не могла тратить время на возвращение домой. Она пошла в библиотеку и сдала непрочитанную книгу, объяснив это безнравственностью автора (но ведь другие книги Голсуорси она читала до конца, и ничто ей не мешало! «Конец главы», между прочим, не из самых «безнравственных» вещей Голсуорси).

Это посещение библиотеки нужно было миссис Броу и для алиби, и для того, чтобы кто-нибудь запомнил, как она себя вела: спокойно.

Такой же спокойной еë увидели все и на собрании женского комитета.

Потому что миссис Броу – чрезвычайно умная и собранная женщина. Жаль, что такие похвальные черты сочетаются в ней с жестокостью и полным пренебрежением к человеческой жизни.

Естественно, я описываю действия миссис Броу не точно. В конце концов я, слава Богу, не присутствовала при том, как она убивала мистера Брауна. Но логика подсказывает мне, каким образом всё могло происходить.

И тут возникает большая проблема: всё это недоказуемо. Что можно предъявить миссис Броу? Пока ничего. Но…

Вайолет, я думаю, вы дадите моë письмо инспектору Редли. Даже прямо прошу тебя: сделайте именно так. Слишком долго его пересказывать, инспектор быстрее прочитает, сидя на поваленном дереве.

Поэтому сейчас я обращаюсь прямо к инспектору Редли, с которым мы незнакомы, но которого я знаю по вашим письмам и рассказам полковника Докеринга как умного и знающего офицера полиции, отличного профессионала.

Дорогой инспектор Редли! Простите, пожалуйста, что вмешиваюсь, я просто хочу помочь. Мне кажется, тут не стоит уповать на доказательства. Искать их, конечно, нужно, но Вы найдëте только косвенные. Например, легко выяснить, был ли у миссис Броу дядя Бен, а если был, то болел ли так сильно, что за ним нужен был постоянный уход. Вряд ли дядя и тëтя, если они существовали, живы до сих пор, но могут же быть и другие родственники. Кроме того, очень важный источник сведений – кузина Клэр. Судя по всему, сестра миссис Браун знала о том, что Эдварда получили каким-то незаконным путём, и рассказала об этом дочери, Клэр. Она могла знать подробности и тоже о них рассказать. Даже если среди этих подробностей не будет названия Сент-Энн-Уотерс, может быть название того места, где Дженифер рожала, или даже имя акушерки или врача, принимавших роды.

Но всё это, как я уже сказала, лишь косвенные доказательства. Я же предлагаю получить прямое признание миссис Броу. Вы спросите – как, если нам нечего ей предъявить?

Надавите на неë особым способом. Миссис Броу представляется мне невероятно гордой особой, зацикленной на уважении общества, на собственной значимости для окружающих. Возможно, так на неë подействовали несчастная юность и неудачное замужество. Правда это или нет, но сейчас миссис Броу ценит себя очень высоко и хочет, чтобы все вокруг ценили еë так же.

Добудьте сначала те косвенные доказательства, о которых я говорила выше. Особенно насчёт дяди Бена. Узнайте, есть ли у миссис Броу живые родственники. Узнайте хоть что-нибудь у кузины Клэр.

А потом, подготовленный, идите разговаривать с миссис Броу. Скажите ей: полиция знает о том, что она в юности тайно родила ребëнка с родимым пятном на пол-лица. Скажите, что кузина Клэр всё рассказала. (К этому времени какие-нибудь подробности у Вас уже будут, чтобы Вы могли на них многозначительно намекать и делать вид, будто у вас много их в запасе.)