Почтовое отделение в Хамамацу было главным в префектуре Сидзуока. Внутри работало около десяти человек, а число разносчиков доходило до тридцати. Само здание тоже было необычным – двухэтажным. Наверху хранили документы и другие необходимые для работы вещи. Операционный зал тоже был просторным – сорок три цубо[96]. В нём находились и телеграф, и путь к чёрному ходу.
Сюдзиро первым прошёл по коридору, ведущему из приёмного зала, и приоткрыл дверь в операционный.
– Ого. – От удивления его брови поползли вверх.
Зал был полон патрульных: человек двадцать, не меньше. Похоже, они собирались осматривать здание. Сюдзиро явился с абсолютно беззаботным видом, поэтому полицейские растерялись.
– Найден ещё один работник по… – попытался доложить молодой полицейский.
– Это преступник! Держи его! – закричал кто-то, но Сюдзиро уже мчался через операционный зал, сметая документы со всех полок и столов, что попадались ему на пути.
«Много же их».
В распахнутую дверь он увидел, какая толпа поджидает снаружи. Если только у главного входа их столько, то полицейских тут явно больше сотни.
В вихре бумаги нёсся не только Сюдзиро: Сикура, Фунами и Ироха выскочили в операционный. Каждый укрылся за опрокинутой мебелью, используя её как щит.
– Хватайте!
– Крайне опасные преступники! Не щадить!
– Не сможете схватить – убивайте!
Почта наполнилась криками.
– Старший секретарь главы Управления почт и связи, Фунами Итиносукэ. Удержание господина Маэдзимы – ложь. Если прекратите нападение, наша сторона готова явиться в Министерство внутренних дел, – взывал он, прячась за перевёрнутым столом.
– Не сдаётся, гад!
– Не ведитесь!
То ли те, кто в курсе, просто не дают другим усомниться, то ли они и впрямь слепо верят каждому слову Кавадзи. Или, может, они сами настолько убеждены, что правы?
– Бесполезно! – крикнул Сюдзиро. Фунами раздражённо цокнул языком. – Так им приказал начальник.
Все понимали, что ничего не выйдет, но Маэдзима попросил хотя бы попытаться донести правду. А если не выйдет, то никого не щадить.
Отказ выслушать послужил сигналом. Они появились все разом.
Сюдзиро не стал ждать и сам двинулся на толпу патрульных. Уклоняясь от града дубинок, он врезал под колено одному, второго уложил ударом ладони, третьего опрокинул подсечкой. Сейчас не стоило скупиться на Букёку.
И тут же Хокусин возвестил о приближении лезвия. Сюдзиро оттолкнулся от пола опорной ногой, в воздухе развернулся и выхватил меч. Отшвырнув нацеленную на него саблю, он увидел за ней искажённое потрясением лицо. Приземляясь одновременно, он рубанул ему по руке и бедру, отчего тот упал, а затем крикнул всем:
– Тут офицеры! Мечи обнажены!
– Человек десять-пятнадцать.
Сикура оказался зажат между двумя офицерами, которые с боевым кличем одновременно бросились на него. Вдруг раздался странный звук, будто кто-то резал пилой по металлу. Сабли, обломанные у самого основания, разлетелись на куски. Обе сразу.
– Что?! – заорал один из офицеров.
Пока они стояли в оцепенении, Сикура нанёс каждому удар и врезался в следующую цель – сгрудившихся пятерых-шестерых человек. Не важно, дубинка это или клинок, – всё, чего касалась сила Хагуна, разделялось надвое. Удар дубинки пришёлся Сикуре в бок. Обычный человек потерял бы сознание или как минимум застонал, но он даже не обратил внимания и отрубил запястье нападавшему.
Когда бросаешься в такую толпу, удара не избежать, и Сикура об этом прекрасно знал, потому намеренно использовал Комон, чтобы принять удар боком и не дать себя проткнуть.
– Тут ружья! – крикнула Ироха, отрубая руку противнику.
Похоже, кроме полиции, подключили и армию: в дверь один за другим входили люди в военной форме, в руках винтовки «Снайдер».
– Огонь!
Воздух сотряс оглушительный грохот, взметнулось облако порохового дыма. Бумаги снова взвились вверх, а высокий звук рикошетов поплыл по операционному залу. Один из стрелков издал пронзительный вопль. Сразу после залпа на него набросилась Ироха. Врагам, наверное, показалось, что она возникла из ниоткуда.
– Перезаряд!
Бункёку свирепствовал. Ироха не только коротким мечом в правой руке, но и кинжалом, выхваченным левой, вспорола глотку тому, кто пытался отдать команду. Её два клинка, вращаясь смерчем, безостановочно рубили, не давая ни секунды на передышку.
Каждая рана была неглубокой, потому что она хотела не убить, а обезоружить, сорвать следующий залп. Пользуясь Рокудзоном, она улавливала звук взводимого курка и, не поворачивая головы, молниеносным взмахом разрубала приклад или ствол.
Пока она отбивала яростные атаки офицеров с мечами, в зал ворвались ещё трое военных и щелкнули затворами, нацелив винтовки. Но тут же, один за другим, они кувыркнулись назад, словно получив невидимый удар в лоб.
– Ловко! – изумилась Ироха, одновременно пронзив обе руки офицера своими клинками, и легко улыбнулась.
– А то, – фыркнул Фунамити, перезаряжая обойму. Три раза выстрелил его «кольт».
– Вперёд
– Удерживаем позицию!
Слились воедино голоса Сюдзиро и Сикуры. Первая цель достигнута – враг в операционном зале заперт в патовом положении. Время для второго шага.
По этому сигналу дверь из коридора распахнулась, и в зал вошли остальные: Урумари, Маэдзима, Синдзиро, Кёдзин, Футаба.
– Начальник, сюда! – выкрикнул Фунами.
Прикрываемый Урумари, Маэдзима, наклонившись вперёд, добежал до телеграфного аппарата и начал стучать по нему, опущенному на пол. Чтобы отправить прямую телеграмму министру внутренних дел Окубо Тосимити, требовались тайное слово и специальная процедура, известные в данной ситуации только Маэдзиме.
«КАВАДЗИ. УПРАВЛЕНИЕ ПОЛИЦИИ. МЯТЕЖ. ПРОШУ НЕМЕДЛЕННОГО РАЗРЕШЕНИЯ НА ВСЕОБЩУЮ МОБИЛИЗАЦИЮ. МЫ В ПУТИ».
– Кёдзин! Позаботься о Синдзиро и Футабе! – Сюдзиро, проскользнув на стол, пнул патрульного ногой в лицо.
– Понял!
Он не стал тратить сюрикены или кунаи – вместо этого он пробил лоб патрульному своим кусари-фундо, а затем тем же движением обмотал цепью и вырвал саблю у офицера, приготовившегося к атаке. Для штурма логова устроителей кодоку он хотел по возможности сберечь свои ограниченные метательные снаряды.
Даже когда они одного за другим выводили из строя, враг продолжал подтягивать всё новые силы. Судя по всему, их больше сотни.
– Похоже, они вывели против нас целую роту, – сказал Сикура, сокрушая очередной штык и вырубая ещё одного противника.
– Сколько их?!
– Человек двести.
– Многовато…
– Будем избавляться от командиров по порядку, начиная с младших. Тогда они дрогнут.
– Как их отличить?
– Я укажу.
Сюдзиро положил ещё трёх, Сикура – двух: в операционном зале везде лежали раненые и убитые, ступить было негде. Тех, кто ещё дышал, вытаскивали из здания, но на их место уже входили новые волны врагов, безжалостно топча павших.
– Шавки полицейские! – взревел Урумари, стреляя сразу с двух рук. И один револьвер оглушал, а два вместе напоминали раскаты грома.
Он не палил как попало. Рука у него была крепкая, четверо или пятеро пали под его выстрелами.
– Ироха, вот тот, что цокнул! – кричал Сикура, уворачиваясь от вражеской пули.
Короткий меч Ирохи, изгибаясь и вращаясь, пронзил одного из военных. По всей видимости, это был младший офицер или унтер-офицер. Среди стрелков пробежала видимая волна замешательства.
– Они слишком сильны! Нет времени перезарядиться!
– Зовите ещё мечников!
В Сацумском восстании они уже испытали, как стрелковые цепи ломаются под рукопашной атакой. Контрмерой стало прикрывать застрельщиков отрядами офицеров с мечами.
Почувствовав, что вскоре атака усилится, Сюдзиро, продолжая рубить стрелков, крикнул:
– Маэдзима-сан!
– Ещё немного! – раздался его голос.
– Кокусю! – Фунами звал на помощь.
Первостепенной целью врага, судя по всему, был Маэдзима Хисока. Фунами отстреливался от наседавших противников. По словам Синдзиро, это был крайне редкий револьвер двойного действия, который не требовал взвода курка и стрелял при одном нажатии на спуск. Но из-за сложной конструкции он часто ломался, и в Европе и Америке его прозвали «кошмаром оружейника». Но даже с ним наступавших было так много, что патронов едва хватало.
Сюдзиро бросился на защиту Маэдзимы. Он заметил стрелка, целящегося ему в спину. Зацепившись ногой за высокий шкаф, он подпрыгнул и почувствовал, как пуля свистнула прямо под его ногой.
– Перезаряжайся сейчас, – прошептал Сюдзиро и мгновенно уложил двоих патрульных, одного мечника и одного стрелка. Оконные стёкла одно за другим бились, и через них внутрь проникали солдаты.
– Не робейте!
– Наступаем!
Через главный вход вошло двое офицеров с мечами: у обоих катаны. Некоторые продолжали использовать их вместо уставного оружия, ведь сабли хрупки. С первого взгляда было ясно, что оба – великолепные мастера. Противник бросил в согласованную атаку третьей волной именно их. Похоже, эти двое и были их тайным козырем.
– Госэн Юма и Адзума Рокуити! Они сильны! – выкрикнул Урумари, вновь стреляя с двух рук. Но враги мгновенно разошлись в стороны, уклонились и, словно обходя с флангов, устремились вперёд. Их целью был Маэдзима.
– Сикура, братишка!
– Оставь тощего мне!
Они сошлись: Адасино Сикура против Адзумы Рокуити, Кинугаса Ироха против Госэна Юмы.
Сюдзиро, сражаясь бок о бок с Фунами, уловил нечто странное. Возле входной двери стоял мужчина. Из-за того, что свет бил в глаза, черты лица плохо различались, но сомнений не было.
– Маэдзима-сан, вы закончили? – грозно прикрикнул Сюдзиро.
– Сейчас, сейчас, сейчас… Всё!
– Отлично, поспешим!
Третья часть плана: как только телеграмма отправлена – начать отступление. Однако, поскольку с чёрного хода наверняка тоже враги, нужно прорываться сконцентрированными силами, а оставшиеся будут прикрывать отход, выигрывая время здесь.
Первыми отступают Маэдзима, Фунами, Кёдзин и Сикура. Кёдзин сразу отправляется к подножию Фудзи. Остальные трое незамедлительно выезжают в Токио, чтобы попытаться спасти Окубо.
Прикрывают тыл Сюдзиро, Ироха и Урумари, и они же уводят с собой Синдзиро и Футабу. Как только первая группа обеспечит путь к отступлению, под защитой Ирохи бегут и Футаба с Синдзиро.
Сюдзиро и Урумари станут последним рубежом и, выбрав момент, отступят сами. Поскольку в бою труднее всего именно отступать, этот план составил долго служивший в армии Сикура.
«Что же делать?» – лихорадочно думал Сюдзиро.
Сикура должен был отступить первым, но он всё ещё скован боем с Адзумой Рокуити. Заменить его? Нет, тогда охрана Маэдзимы станет слабее. Если тот мужчина пойдёт напролом, смогут ли его сдержать Урумари и Фунами? Нет… Этот необузданный тип, возможно, сначала нацелится на Футабу или Синдзиро. Тогда Кёдзину придётся уходить одному…
Среди шума отчётливо послышался знакомый голос:
– Ну что за красота? Просто благодать!
Мужчина шаг за шагом шёл по операционному залу, напитанному кровью и пороховым дымом. Он вышел из яркого солнечного света, и черты лица прояснились. Он…
– Кандзия Букоцу… Почему он здесь? – сквозь зубы процедил Сюдзиро.
– А вот и ты. Я так долго тебя искал!
– Тебе нужен я?
– Конечно. А кто же ещё? – фыркнул Букоцу.
Сейчас было неважно, как он оказался тут. Радовало одно: его интересовал только Сюдзиро, а до Маэдзимы, похоже, не было дела.
– А какие же у тебя товарищи! Как же великолепно! Голова идет кругом! – глядя на Сикуру и Ироху, Букоцу улыбнулся.
– Проклятье! Мелкая тварь…
– У тебя сердце сейчас из груди выскочит. Это из-за мелкой твари-то? – Ироха смеялась над Госэном, у которого от ярости побагровело лицо.
Его атаки уклонялись, отбивались, парировались, а Ироха даже не была задета. Взамен с каждой новой попыткой на теле Госэна появлялись всё новые раны – и глубокие, и поверхностные.
– Чего не подходишь, а? – холодно спросил Сикура у Адзумы.
Адзума держался от Сикуры на почтительном расстоянии, ловко уклоняясь от ударов и выжидая момент для смертельной атаки, – точь-в-точь как разъярённый шершень.
– Коснёшься – и меч сломается, да?
– Не только меч. И человек сломается.
От слов Сикуры Адзума содрогнулся, словно от озноба.
– Я остановлю его. Стреляйте!
В тот миг, когда Адзума отдавал приказ стрелкам позади, грудь Сикуры слегка вздыбилась, и он прошептал:
– Рэндзё.
Одним рывком он подлетел к Адзуме и нанёс удар.
– Гх…
Адзума парировал, притянув клинок к себе. Но с пронзительным лязгом меч поддался и сломался. Удар Сикуры даже не замедлился и глубоко пронзил грудь противника. Тут же раздались выстрелы, но Сикура, не теряя ни секунды, использовал тело Адзумы как живой щит, прикрываясь им. Тот, прошитый очередью пуль, испустил дух. Нет, он, наверное, умер в тот самый миг, когда удар пронзил его сердце. То дыхание, что он использовал в последний момент, было Рэндзё. Благодаря ему он в последний раз собрал все силы и добил врага ударом Хагуна.
– Ох. Что это? Как прекрасно! Эй ты, сразись и со мной! – Букоцу указал на Сикуру. Но тот, удостоив его презрительного взгляда, убежал к своим.
– Я всё. Ироха тоже скоро закончит.
– Хорошо.
– Справишься? – Сикура кивнул в сторону Букоцу.
– Не переживай, позаботься об Окубо-сан, – попросил Сюдзиро, и Сикура, молча кивнув, вместе с Маэдзимой и Фунами направился к чёрному ходу.
– Сюдзиро, я тоже пошёл, – отозвался Кёдзин.
Как и было задумано, он вывел Футабу и Синдзиро, как только Сикура и остальные обеспечили путь к отступлению. Они договорились встретиться в следующем пропускном пункте, Синагаве, не важно, одолеют они заговорщиков из кодоку или нет.
– Хорошо, мы дальше сами.
– Кёдзин-сан, прошу, только не совершайте глупостей, – Футаба строго посмотрела на него снизу вверх.
– Не переживай. Мы же союзники.
– Ладно.
Кёдзин, потрепав Футабу по голове, развернулся и бросился за Сикурой.
– Тыл прорвали! Нужно подкрепление!
По команде того, кто, видимо, был младшим офицером, часть солдат вышла из операционного зала наружу, и натиск заметно ослаб. К тому же то, что Адзума Рокуити был так быстро убит Сикурой, вызвало замешательство, особенно среди патрульных и оставшихся немногочисленных мечников. Пока Сюдзиро разговаривал с Кёдзином, это замешательство только росло.
– Невозможно… – прохрипел Госэн Юма, сражавшийся против Ирохи.
Беглый взгляд отметил на его теле больше двадцати ран от меча. Но добило его перерезанное горло. Сделав последний судорожный жест – будто пытаясь собрать хлещущую из раны кровь, – он тяжело рухнул на колени.
– Что-то я не в форме, – бросила Ироха и, размяв уставшее запястье, подбежала к остальным.
– Прошу, позаботься об этих двоих. Дальше всё делаем, как договаривались.
Настала очередь Ирохи бежать, прихватив Футабу и Синдзиро. Сюдзиро пообещал к ними присоединиться через три станции, в Какэгаве.
– Справишься? – она спросила ровно то же, что и Сикура.
– Волнуешься, что ли? – улыбнулся Сюдзиро.
– Без тебя сложновато будет с Гэнто-саем разобраться.
– Не переживай. Я же пообещал.
Оказалось, что Урумари тоже владел мечом. Засунув один из своих револьверов за пояс, он сражался, держа в правой руке подобранный с пола клинок, а в левой – второй ствол. Враги, и так уже поредевшие, а теперь ещё и вовсе лишившиеся Адзумы и Госэна, впали в панику и даже против одного Урумари не решались атаковать.
– Что ты собираешься сделать? – изумилась Ироха, увидев, как Сюдзиро поднял с пола винтовку.
– Хочу устроить пожар.
В такой ситуации, если в конце концов отступать придётся вдвоём с Урумари, без этого не обойтись. Собрав разбросанные по полу листы и обмазав их порохом, Сюдзиро высек искры курком винтовки. Вспыхнуло пламя. Подбросив ещё бумаги, когда огонь разгорелся, он пнул костёр ногой. Горящие клочья разлетелись, быстро занялись на разбросанных документах, и густой дым начал заполнять зал.
– Уходи! – закричал Сюдзиро.
– Миямото-доно, помогите… – взмолился к Букоцу патрульный, волоча раненую ногу.
– Миямото? А, да это ж я, – дерзко усмехнулся он.
Стало понятно. Вероятно, Кавадзи сообщил Букоцу, где находится Сюдзиро, и представил его Четвёртому отделу префектуры Сидзуока и армейскому командованию как «некоего Миямото», чтобы тот присоединился к операции.
Букоцу, то окидывая взглядом ужасающую картину бойни в операционном зале, то глубоко вдыхая запах крови, наслаждался с блаженным выражением лица. В этот миг в нём словно что-то щёлкнуло и встало на место, а в глазах вспыхнула животная ярость. Он сделал шаг в сторону Урумари. Сюдзиро резко крикнул:
– Урумари, уходи!
– Что?
Он был слишком занят и, возможно, не расслышал: одной рукой он парировал удары саблей, а другой, не целясь, выпалил из револьвера, пробив дыру в груди нападавшего.
– Это Кандзия Букоцу!
– Тот самый безумный Букоцу?
– Да.
Урумари приготовился к бою. Полицейские и военные застыли в недоумении: среди них многие слышали это имя, поэтому и не могли поверить, что такой подонок затесался среди них.
– Не сражайся с ним! Уходи!
– Вы же о другом говорили? – скользкий голос Букоцу долетел до ушей, заставив Ироху поморщиться.
Расстояние между ними уменьшалось. Урумари выстрелил, но попал лишь в остаточный образ: Букоцу успел сместиться на полшага влево.
– Ой, давай без этих игрушек. С ними так скучно.
– Как ты смеешь?!
Букоцу одним прыжком сократил дистанцию. Навстречу ему массивный Урумари обрушил сокрушительный удар клинком. Откуда у этого негодяя такая тонкость? Но противник лишь мягко принял удар и лёгким движением отбросил его. Обезоруженный, он тут же выстрелил левой рукой из револьвера. Однако пуля полетела в непонятном направлении и пробила голову патрульного, стоявшего позади. Следующим движением Букоцу отрубил Урумари левую руку.
– Урумари! – Сюдзиро побежал к нему.
Лицо Урумари исказилось мукой, но он не сдавался. Выхватив оставшейся рукой ещё один револьвер, он выстрелил.
Бах, бах, бах – грохот выстрелов слился воедино, но Букоцу уже действовал. Его тело сместилось вбок, голова отклонилась, а рука вцепилась в предплечье противника, рывком притягивая его к себе. Все три пули прошли мимо.
Букоцу с лёгким боевым кличем обрушил меч на тыльную сторону руки Урумари, словно разрубал карпа на разделочной доске.
Все пять пальцев разом отлетели, а револьвер раскололся пополам. Он нарочно не целился в запястье, будто проверяя, сможет ли его «сокрушающий сталь» клинок справиться с пистолетом.
– Ты, исчадие ада!
Урумари всё ещё попытался нанести удар, но Букоцу легко уклонился и с размаху повалил его на пол головой вперёд.
– Что, стоит только нажать, и пуля вылетает, да?
Букоцу ловко подхватил отрубленную левую кисть Урумари. Тот, рыча, вывернул шею и бросил на него полный ненависти взгляд. Букоцу навёл на него ствол и нажал на спуск всё ещё согнутым пальцем. Пуля пробила противнику лоб, голова с глухим стуком ударилась о пол.
– Новое время – новое самоубийство.
Букоцу, громко и надрывно рассмеявшись, отшвырнул руку Урумари.
– А с тобой разберёмся по-старому, – сказал он и резко перевёл острый, как лезвие, взгляд на Сюдзиро. Тот уже наступал. В один миг два клинка скрестились в воздухе, рассыпая снопы искр.
– Заткнись!
– Ну, попробуй меня заткнуть, – Букоцу самодовольно усмехнулся и нанёс рубящий удар; Сюдзиро парировал его.
Начался бой. Со стороны могло показаться, что оба опутаны мириадами белых линий – следами их клинков.
Огонь распространялся быстрее, чем ожидалось. Приятная неожиданность. Разгоревшееся пламя уже добралось до тяжёлых штор, и те, пожираемые огнём, извергали клубы едкого чёрного дыма. Не пройдёт и десяти минут, как операционный зал будет полностью захвачен багровым пламенем. Самый подходящий момент.
– Ироха, уходи! – крикнул Сюдзиро, перемещаясь по кругу, словно в танце.
– Синдзиро-сан! – раздался голос Футабы.
Бросив взгляд искоса, Сюдзиро увидел, как Синдзиро, схватив горящие листы, перебрасывал их на окна. Стало понятно, почему огонь распространялся так быстро.
– И ты побыстрее…
– Эй, на меня смотри!
Откуда-то сбоку обрушился удар Букоцу. Он был настолько тяжёлым, что непонятно было, откуда в этом поджаром теле такая сила, – Сюдзиро отбросило назад. Он мгновенно восстановил равновесие и атаковал. О том, чтобы выручить Синдзиро, не могло быть и речи.
– Ироха-сан, бегите с Футабой первыми!
Тем временем Синдзиро метался, уворачиваясь от патрульных, поднял с пола винтовку и навёл на них. Патронов в ней не было, но полицейские, ахнув, застыли на месте. Он швырнул эту винтовку, на бегу подхватил другую и – на этот раз, видимо, заряженную – с грохотом прострелил бедро одному из противников.
– Бегите! Я сейчас!
Он едва успел заметить, как Ироха кивнула и, изо всех сил потянув за руку Футабу, рванула вперёд.
– Синдзиро! Только не умирай! – закричал Сюдзиро.
– Есть!
Огненный вихрь с рёвом взметнулся к потолку, превращая операционный зал в адское пекло. Среди патрульных и солдат началась паника, многие отступали.
Букоцу одним мощным прыжком отлетел назад, поставил ногу на голову поверженного полицейского и небрежно положил меч на плечо.
– Наконец-то обратил на меня внимание?
– Мы сгорим заживо, если сейчас же не уберёмся.
– Плевать, – Букоцу усмехнулся. Разум его, казалось, окончательно помутился.
– Всё-таки нужно было прикончить тебя в Мия.
– Возможно. Там так весело было.
– Неужели…
Воина с таким мастерством, да ещё и при толпе свидетелей… Сюдзиро до последнего думал, что тот скрылся в суматохе. Но тон Букоцу заставил усомниться.
– Голову выбросил где-то под Наруми. Искать пойдёшь? – Сделав на мгновение безразличное лицо, Букоцу залился безумным смехом, глядя на ползущий по потолку огонь.
Сила Укиё была колоссальной. Кёдзин, Камуикотя, Гилберт – ни один из них не мог с ним сравниться. И он пожертвовал собой ради него и Футабы.
В голове Сюдзиро будто что-то треснуло: его голос стал холодным как лёд.
– Ты уже мёртв.
– Вот оно… Кокусю.
В тот миг, когда лицо Букоцу расплылось в блаженной улыбке, Сюдзиро уже нанёс удар. Противник, цокая языком, парировал его. Чувствуя, как кровь бурлит во всём теле, Сюдзиро обрушил на него шквал непрерывных атак, не давая перевести дух.
– Великолепно.
Букоцу уворачивался и парировал в самый последний миг.
Их мастерство было равным. Исход решит лишь один просчёт. Пока чёрно-багровое пламя пожирало помещение, а жар волнами обжигал кожу, в этом аду зазвучала мелодия, словно позабытая в прошлом.
«Что это?»
Собственное спокойствие поражало Сюдзиро. Используя Хокусин, он изучал тело Букоцу, пытаясь отследить движение каждой мышцы, найти слабое место, неудобное для его движения. Но такового не было. Каждый мускул работал идеально, с почти что пугающей красотой.
«Странно».
Сюдзиро зацепился за одну деталь: на щеке Букоцу красовался глубокий шрам. Во время их прошлой встречи его там не было. Более того, и на правой ноге, видневшейся из-под развевающихся пол его кимоно, и на правой руке, обнажённой порывом горячего ветра, тоже проступали следы ран. Нанести их Букоцу мог не каждый, и можно было предположить, что это сделал Укиё. Правая сторона, правая, правая… Сюдзиро вдруг осенило.
– Букёку.
Техника наполнила его странным чувством, и он невольно проронил это слово. Ритм шагов ускорился, словно в ногах поселился вихрь.
– Гх…
Клинок лишь скользнул по Букоцу, но клинок впервые достиг цели. Правое плечо. Кимоно рассечено, а Хокусин позволил увидеть, как на коже выступили капли крови.
– Недостаточно…
Букоцу ускорился. Собственный стиль, без определённой школы. Если быть точным, в нём чувствовалась смесь множества школ. Отбивая яростный натиск белого лезвия, Сюдзиро провёл свой удар в крошечный просвет.
– Проклятье!
Молниеносный удар в корпус. Букоцу сумел парировать, но его собственный клинок вонзился ему в правый бок, и он издал дикий, почти звериный стон.
«Как я и думал».
Сомнений не оставалось. Реакция Букоцу на удары справа была чуть медленнее. Всего на долю мгновения, но такой мастер, как Укиё, не мог этого не заметить. Но почему? А причина… причина крылась в…
– Гр-ра-а!
Разбрызгивая слюну, Букоцу обрушил град смертоносных ударов. Лезвие рассекло воздух у самого лица противника, но тот уклонился и, развернувшись, нацелился в голень. Едва его нога резко дёрнулась, уходя от удара, как Сюдзиро рубанул снизу вверх, словно смерч.
Голова Букоцу откинулась назад, будто по ней ударили железным молотом. Лишь напряжением мышц спины и шеи он мгновенно отпрянул, избежав смертельной раны. Откатившись назад, Букоцу встал на одно колено.
– Дошло?
Пригнувшийся Букоцу напоминал раненого зверя. Медленно поднятое лицо было залито кровью с правой стороны. Из старого шрама и новой раны на щеке сложился крест.
– Правый глаз не видит, да? – тихо спросил Сюдзиро.
Правый глаз Букоцу утратил блеск. Он не был мутным, поэтому заметить было сложно. Вероятно, это был…
– Протез… – вырвалось у Сюдзиро.
Букоцу поднялся, сунул палец в глазницу и вытащил искусно изготовленный глаз-протез.
– Игры кончились, – бросил Букоцу, швырнув протез прочь.
– Похоже на то.
Болезнь ли тому виной? Или боевая рана? Как бы то ни было, сила, с которой он дрался, имея лишь один глаз, казалась невероятной. Трудно было представить, на что он был бы способен, сохрани он оба.
– Э-э, нет… Как бы это сказать… – Букоцу помотал головой, достал из-за пазухи потрёпанную поясную повязку и, воткнув свой меч в пол, намотал её на голову, закрыв правый глаз. – Так-то я сильнее.
Не успела сойти с его лица жуткая усмешка, как он уже выхватил клинок и бросился в атаку. Сюдзиро отбил первый мощный удар, но меч Букоцу не останавливался, обрушиваясь в бешеной ярости.
– Что за?..
Сюдзиро оказался в глухой обороне. Противник явно стал быстрее, а его удары – тяжелее, словно клинок был налит свинцом. Почему? Всего лишь кусок ткани, всего лишь закрытый и без того невидящий глаз – что изменилось? Логики в этом не было никакой. Но он явно стал сильнее.
– Мир такой, приятель. Чаще всего в нём места нет здравому смыслу.
Ухмылка Букоцу была красной, будто лопнувший гранат, а его меч с каждым мгновением становился всё острее.
Пламя бушевало вокруг, пожирая трупы и источая зловоние. Огонь полз по занавескам к потолку, и мириады искр сыпались вниз, словно багровый снег. Это было настоящее адское пекло. К этому времени все полицейские и солдаты разбежались, перейдя к осаде здания. Снаружи доносились команды, призывавшие тушить пожар. Синдзиро тоже исчез – наверное, сумел оторваться и скрыться.
В здании управления остались лишь два мечника. Их волосы тлели, кожа обгорала, губы трескались от испепеляющего жара, но ураган ударов и тычков не стихал.
«Держись», – подбадривал себя Сюдзиро.
И Букёку, и Хокусин были использованы сверх меры. Ноги стали тяжёлыми, словно увязли в грязи, а поле зрения сужалось с каждым мгновением.
Раздался низкий, угрожающий рёв. Ударом снизу клинок отбросило в сторону, и прямо перед ним оказалось самодовольное лицо Букоцу. Сюдзиро попытался увернуться – но было поздно. Смерть. В тот самый миг, когда это слово пронзило его сознание, Букоцу резко отвел взгляд, и тут же грянул выстрел.
– Гх…
Сюдзиро перекатился по полу, усеянному разлетающимися искрами. Удар рассёк ему грудь, но рана была неглубокой. Небольшая задержка, да и то, что Букоцу успел отклониться, позволило избежать смертельного удара.
– Ты!!! – завопил он с лицом, искажённым бешенством. Перед ним стоял Синдзиро с револьвером в руках.
– Сюдзиро-сан! Бегите!
Прозвучал ещё один выстрел. Букоцу, оскалившись, отпрыгнул в сторону и упал на пол, будто пытался сбить пламя. Пули удалось избежать.
– Синдзиро… – сдавленно прохрипел Сюдзиро.
В руках у Синдзиро был револьвер Урумари. Тот, что не сломался. Тот, что всё ещё сжимала его отрубленная кисть.
– Сейчас самое время! – крикнул Синдзиро, не отводя ствола от Букоцу.
Стиснув зубы от боли, Сюдзиро начал медленно, по сантиметру, отползать от противника.
– Этой… игрушкой… ты мне… только мешаешь!
Букоцу плавно поднялся. Его щека нервно подёргивалась, будто ярость уже перешла все границы.
– «Смит-Вессон», третья модель, сорок четвертый калибр. Переход от откидной системы к переломной. Автоматическое извлечение гильз. Вещь, созданная оружейниками в результате кропотливого труда. Хочешь проверить, действительно ли это игрушка? – голос Синдзиро дрожал, но он собрал волю в кулак, чтобы подавить страх.
– Давай, целься как следует, – Букоцу постучал пальцем по своему лбу.
– Думаешь, я куплюсь на это? Ты хочешь, чтобы я выстрелил в голову, чтобы увернуться.
– Щенок! – Букоцу с отвращением сплюнул.
Расстояние было таким, что он не мог достать противника одним прыжком, но и увернуться от пули было бы непросто. Намеренно ли, или случайно, но Синдзиро занял идеальную позицию.
– Так сколько в нём патронов? – спросил Букоцу, но Синдзиро лишь плотнее сжал губы. – Тот тип стрелял три раза, я – один, ты – два. Уже ведь пусто?
– О мечах только и знаешь, – Синдзиро дерзко усмехнулся, хоть страх и съедал его изнутри.
– Значит, семь патронов?
– А ты в курсе.
Когда Букоцу раздражённо цокнул языком, Сюдзиро уже подобрался к Синдзиро и перехватил меч поудобнее.
– Стреляй, когда захочешь. Я подстроюсь под тебя. После этого – беги…
– Отступаем. Футаба ждёт.
– Ну и дела… Ладно, плечом можно и пожертвовать, – пробормотал Букоцу себе под нос.
Внезапно пространство сотряс глухой звук, подобный рыданию химеры. Обрушился потолок, увлекая за собой балки. Среди града обломков Букоцу резко отпрыгнул в сторону, будто им выстрелили из катапульты.
– Сейчас!
Падающие между ними обломки дали Сюдзиро шанс: он схватил Синдзиро за руку и рванул вперёд. Букоцу с рёвом отшвырнул ногой кусок балки, однако понял, что быстро расчистить путь не получится. Он попытался обойти, но новая волна обрушений преградила ему дорогу. Переполняющую его ярость больше было не скрыть.
Сюдзиро не оглядывался, направляясь к чёрному ходу. Длинный коридор ещё не был охвачен огнём, но марево от жара колыхалось в воздухе. Синдзиро на бегу умело заряжал револьвер.
– Ты… Неужели…
– Он… был пуст… – голос Синдзиро дрожал.
Третья модель – шестизарядная. Семь патронов было в самой первой модели. Букоцу, бушевавший во время войны Босин, мог видеть именно её.
– Блефовал с Букоцу. Вот это тактика, – Сюдзиро присвистнул от удивления.
– Смелости мне хватило. И ещё я хотел вернуть свой долг.
– Спасибо. Ты спас меня.
Это было искренне. Если бы не он, Сюдзиро был бы мёртв. Синдзиро смущённо улыбнулся и, провернув барабан, поставил его на место.
– Поспешим к Футабе.
– Хорошо.
Сюдзиро распахнул заднюю дверь. Сотрудников почты, вероятно, выводили здесь из-за направления ветра. У выхода, вопреки ожиданиям, почти никого не было, лишь несколько военных стояли поодаль. Зато валялись десятки тел, обезображенных клинками группы Сикуры, – возможно, это и заставило нападавших отступить для перегруппировки.
– Они ещё там!
– Вышли!
– Ловите!
Клубящийся едкий дым перемешался с криками. Но когда Синдзиро развернулся и выстрелил, погоня заметно отстала. Судя по гомону, возле пылающей почты собралась изрядная толпа зевак.
Сюдзиро и Синдзиро промчались сквозь рощу за зданием и влились в людской поток.
Снова раздался грохот, и Сюдзиро оглянулся: рухнула ещё одна часть крыши, и из провала, будто стремясь в небо, вырывались языки пламени. Почтовое отделение Хамамацу было полностью объято дьявольским багровым огнём.
Сюдзиро больше не смотрел назад, пробираясь сквозь толпу, водоворот криков и воплей.
Осталось двадцать восемь человек.