Звук множественных цокающих коготков, постепенно приблизился к Анлуриин и перешел в карабкающиеся вверх, скребущиеся о гладкий камень звуки. Что-то мохнатое несколько раз коснулось кожи ног девушки, и дерюга поползала вниз, открывая лицо неподвижно лежащей дроу. Десяток мелких паучьих лапок зацепили ветхую ткань и теперь медленно стягивали ее с тела обнаженной Анлуриин. Не имея возможности двигаться, она не лишилась чувствительности и сейчас, потеряв даже такую слабую и практически не дающую тепла накидку, она сразу почувствовала холодок сквозняка, овевающий ее голую кожу. Он, поневоле, заставлял всё ее тело зябнуть и покрываться мелкими мурашками.

– Еще одна смазливая девчонка из народа Илитиире. – Звук голоса, доносившегося откуда-то позади нее, был скучающе нетороплив и имел шипящие интонации, хотя и не слишком тянул соответствующие согласные звуки.

Повернуть или запрокинуть голову, чтобы посмотреть назад, девушка не могла, а потому лишь продолжала неподвижно лежать, ожидая продолжения. Из-за ее головы послышался мерный цокот, принадлежащий крупным лапам паука, причем достаточно тяжелого. Зная наизусть сопровождающие передвижение Ланы звуки, Анлуриин оценивала находящегося за ней, кто бы он ни был, как вдвое, а то и втрое более тяжелого, чем ее, тоже далеко не самая мелкая питомица.

– Ну что же, посмотрим, что именно привлекло мою госпожу в этой аппетитной, даже на вид, девчонке дроу!

Откуда-то сзади и сверху показались волосатые педипальпы, тут же опустившиеся на ее обнаженные плечи и поползшие вниз, щекоча вибриссами ее натянутую на ключицах кожу, а затем и вздымающиеся в дыхании, груди молодой девушки. От холода и касаний волосков вибрисс, они еще больше подтянулись, став упругими, как перекаченные воздухом мячики. Соски на них затвердели, хотя никакого возбуждения Анлуриин сейчас не испытывала совершенно.

Впрочем, отвращения или иных негативных эмоций в ней, так же не было. Она слишком долго прожила в паучьем царстве дроу, где шестиногие собратья, жили абсолютно вольготно и имели прав иногда больше, чем было у детей дроу, даже если сравнивать с ее собственным тогда положением в Миззрим, до прохождения Ритуала «Взросление».

По мере продвижения вниз, следом за исследующими ее, полностью сейчас беззащитное тело педипальпами, тянущимися из-за головы дроу, сверху над ней, показались жесткие, костистые жвала хелицер, а затем и приоткрытая ротовая щель громадного паука. Поскольку Анлуриин сейчас смотрела на него снизу вверх, паучьих глаз ей видно не было, но она была уверена, что они не отрывают от ее тела своего жадного, алчущего взора.

Довольно-таки низкое положение головогруди пака, по отношению к ее глазам, подсказало ей, что лежит она не на полу, а на каком-то каменном возвышении, причем весьма высоком. Вокруг, все так же, чуть подсвеченная локальным зеленоватым свечением, льющимся откуда-то сзади, царила кромешная тьма. Судя по тому, что стен и потолка, по-прежнему ей видно не было, помещение было поистине громадным.

Педипальпы, тем временем, пройдясь по гладкому, чуть приподнятому бугорку низа живота обездвиженной девушки, не задерживаясь там, скользнули по ее сжатым крутобоким бедрам, продолжая свою исследовательскую, становившуюся все более настойчивой, изыскательскую деятельность. Над ее глазами уже нависала большая часть головогруди паука, перекрывая ей и без того скудный обзор.

– Корел’лон, что это ты удумал, старый развратник?

Окрик принадлежал явно женщине дроу, если судить по чистому выговору и повелительным интонациям, заставившим паука, вознамерившегося вернуть свои педипальпы чуть назад, после того как он прошелся ими по плавным изгибам ее бедер, отступить на пару шагов, вновь скрываясь за пределы видимости девушки. До этого он как раз пытался просунуть свои педипальпы, правда, пока безуспешно, аккурат между ними, хотя для этого потребовалось бы развязать ее туго стянутые веревкой лодыжки.

– Анл’луриин! – Голос теперь обратился к ней, и девушка почувствовала, что сковывающий ее движения холод, постепенно уходит из ее тела, а постамент, словно он был на оси, медленно, но верно, разворачивается на сто восемьдесят градусов, давая ей обзор того, что все это время было скрыто от ее глаз, находясь у нее позади.

Приподняв свою голову, она увидела, наконец, и источник зеленоватого свечения. Им оказался готический, металлический трон, с высокой, узкой спинкой, плавно перетекающей на самом верху, в шею, а затем и в голову гротескной змеи. Ее нависающая, широко раскрытая, зубастая верхняя челюсть, высилась над белокурой головой, умопомрачительной по красоте дроу, средних лет, сидевшей в свободной, но наполненной грозным величием позе. Узкое, скуластое лицо, с горящими красным огнем, громадными, миндалевидными глазами, в данный момент было искажено недовольной гримасой. К счастью, направлено недовольство было не на нее, а на мужа богини, поспешно отступающего от связанной и лежащей на жертвенном камне, обнаженной девушки.

Высокая, пышная грудь богини, была снизу подчеркнута утягивающим, кожаным корсетом, закрывающим ее плоский живот и переходящим в обтягивающие микро шорты, заканчивающиеся прямо-таки сразу, едва начавшись, а потому больше напоминающие лайковые, минималистичные трусики.

Стройные, бесконечно длинные ножки Л’лос, были обуты в узкие, почти до ее колен, также выполненные из лайки черного цвета сапоги, на невысоком, квадратном каблучке. В тон им, и из той же тонкой, хорошо выделанной кожи, были и перчатки, закрывающие ее кисти до верха изящных запястий, лежащих на узких и высоких, почти до середины торса сидевшей богини, подлокотниках ее величественного, но слегка жутковатого, хищного трона.

Анл’луриин, бесконечно польщенная характерным изменением своего имени, сделанным к тому же самой богиней, смогла наконец-то чуть приподнять от камня свой занемевший от холода затылок. Она попыталась даже совершить учтивый наклон головой, в благодарность, но Л’лос сделала резкий, нетерпеливый жест, взмахнув кистью своей правой руки, заранее отметая подобные условности.

– Я внимательно оценила тебя, отметив твою стойкую и смелую душу. Ты заслуженно именуешься гордым титулом «Истинная илитиире» и вполне достойна моего внимания и даже частички моей милости. А потому мне нужно, чтобы ты выполнила мое небольшое, но крайне важное поручение. – Проговорила она неожиданно мягким голосом, но отчего-то, по спине пытавшейся сесть девушки, вниз пробежала целая стайка из ледяных и по ощущениям, царапающих ее кожу изнутри, злобных мурашек.

– Приказывай, госпожа! – Произнесла Анл’луриин, пока еще не слишком слушавшимся ее голосом, в мелодии которого, она всеми силами старалась не допустить даже малейшей неуверенности, а тем более дрожи.

Богиня улыбнулась ей поощряющей улыбкой, от вида которой, та же стайка мурашей, продефилировала уже обратно, направляясь к шее девушки, вновь замораживая ее мышцы спины, до полной окостенелости. Словно не заметив ничего такого и резко погасив свою ослепительную улыбку, Л’лос стала сразу серьезной, и более подробно пояснила высказанное ею ранее поручение:

– Тебе необходимо согласиться на пост жрицы, а вскоре, именно тебя, старая Сабал’л назначит уже старшей жрицей, взамен неожиданно скончавшейся Фел’линдирры. – Верховная богиня в этом месте своей фразы, метнула на, уже сидевшую на камне девушку, свой молниеносный взгляд, а не заметив ни тени эмоций, на лице внимательно слушавшей ее дроу, удовлетворенно хмыкнула и продолжила:

– Ты станешь отвечать за всех воинов Миззрим, который вскоре после этого выступит в Поход. Ты должна будешь отправиться с ними и даже возглавить сборное, из семи правящих Домов, экспедиционное войско. Целью выхода на поверхность – станут люди. Вам нужно будет проучить одно из близлежащих к Пещере, небольших королевств, на территории которого есть забытый и давно заброшенный храм моей непутевой дочурки Эйлистри. Соседствующие с королевством людей эльфы, одного из Домов Реки, решили восстановить его, чтобы этим возродить ее из забытья, позабыв испросить на то моего разрешения. Эти вечно сующие не в свое дело, наши светлые родственнички, уже заключили договор с местным королем. Разрушь этот храм, Анл’луриин, а главное – уничтожь сам алтарь, который еще теплится благодаря остаткам былой Силы, моей давно павшей в бездну Тартара дочери. Сделай это до того, как светлые эльфы станут готовы возродить богиню Эйлистри.

По мере произнесения этой длинной тирады, параллельно нарастанию накала страстей, глаза Л’лос наливались красным сиянием, от которого на запястьях девушки сначала нагрелись, а затем и лопнули путы. Холодный сквознячок, поначалу разговора еще овевавший ее обнаженное тело, теперь сменился жаром неистового гнева богини. Ее Сила, обжигала своим раскаленным дыханьем темную кожу девушки.

Следом за руками, очередные лопнувшие от жара путы, освободили и стянутые ими лодыжки Анлуриин, и та смогла наконец-то спрыгнуть с жертвенного алтаря, встав, как это и подобает, во весь свой рост, перед верховной богиней своего народа.

Я всё сделаю, даже не сомневайся! – Голос девушки окреп, и теперь в нем не было даже малейшего намека на слабость или дрожь.

Богиня, чуть притушив льющуюся из глаз Силу, милостиво кивнула Анл’луриин, и взмахом тонкой, изящной руки отпустила ее, полностью потеряв интерес к дальнейшему разговору. Миг давящей на разум темноты… и перед вновь прозревшими глазами Анл’луриин, чертоги прекрасной, но грозной богини, сменились практически тем же самым антуражем, но уже в родном ей храме Миззрим.

Анл’луриин обнаружила себя в ритуальном зале, стоявшей у жертвенного камня. Впереди, над алтарем, постепенно угасало яркое, еще не до конца потерявшее жар, кровавое сияние рубиновых глаз статуи Л’лос, а многочисленные аколиты, уже со всех ног бежали к почему-то вдруг погасшим повсеместно, во всем огромном храме, магическим шарам его архитектурной подсветки.

– Значит, ты теперь зовешься Анл’луриин… – задумчиво проговорила, невесть откуда, совершенно внезапно, появившаяся за спиной девушки Сабал’л. – Поздравляю тебя с прохождением Ритуала.

Анл’луриин, еще не отошедшая от предыдущего разговора, задумчиво кивнула верховной жрице, заметив краем глаза, как та, быстрым и почти незаметным, для нетренированного глаза движением, смахнула куда-то в складки своей мантии, обожженные и оплавленные обрывки волосяной веревки, лежавшие на поверхности жертвенного камня, возле которого они сейчас обе стояли.

Сабал’л мельком глянула при этом на девушку, но тут же отвернулась, потому что прямо над ней, вновь зажегся стационарный магический шар, на краткий миг осветившей ее лицо, которое она тут же отвернула в тень. Но Анл’луриин, славящаяся своей быстрой реакцией, а так же отличной способностью увидеть и запомнить даже мелькнувшее на мгновение изображение, все же успела заметить причину такой нелюбви Сабал’л к яркому освещению. Через всю правую щеку верховной жрицы, сверху вниз, проходили три глубоких шрама от острых паучьих коготков, характерно выделяющиеся на гладкой, обсидиановой коже дроу, своими безобразными, и явно не заживляемыми, хоть и чуть подсохшими, тонкими, кровавыми бороздами.

– Гнев Л’лос, иногда бывает достаточно жесток! – Проговорила Сабал’л тихо, а затем добавила с горечью в голосе. – Даже для самых верных и преданных ей жриц.

– Давно? – Так же тихо и совершенно безэмоционально спросила Анл’луриин, внутренне почувствовав, что пока не закончилось волшебство этого момента, они находятся с главой Дома на равных.

– Скоро будет уже шесть лет. – Верховная жрица вздохнула и попыталась было уйти, но затем притормозила, словно вдруг вспомнив о чем-то важном. – Наша Богиня что-то сказала, о чем я должна знать?

– В этом храме, с этого момента, появилась новая жрица богини Л’лос. – Не повышая градус эмоций, практически прошептала девушка. – А затем, не знаю точно через сколько именно времени, ты назначишь меня на место Фел’линдирры.

Сабал’л вздрогнула, как от удара и, не отрывая вспыхнувших было в гневе, нестерпимым синим сиянием глаз от лица, стоявшей перед ней Анл’луриин, готовая сурово наказать, ведущую столь неподобающие речи девчонку, смеющую ей что-то приказывать, как вдруг закрыла их и только спустя полминуты, вновь открыла.

За это время, с ней произошли разительные перемены. Ставшие вдруг тусклыми и почти голубыми, лишенные цвета и Силы глаза верховной жрицы, как будто бы провалились внутрь, а лицо и веки ее, подернулись сеткой глубоких морщин. Словно бы кто-то свыше погасил в ней на какое-то время пламя, направленное по ее недомыслию, на ту, чьими устами, верховной жрице, в данный момент, вещала свою волю сама богиня их подземного народа.

– На всё воля Л’лос! – Прошептала Сабал’л, и теперь уже более не оборачиваясь, вмиг ставшая, как будто бы меньше ростом, походкой старухи, она медленно зашагала прочь, шаркая туфлями о черный камень пола. А спустя минуту, ее согбенный силуэт, уже скрылся внутри служебных помещений храма.