Глава 27. Поход. День одиннадцатый.

Возвращение домой.

Уже так давно начавшийся для нее день, обещал быть солнечным и не по-осеннему теплым. Весь его остаток Анл’луриин провела в своей повозке, продолжая восстанавливаться после битвы в храме и еще ранним утром закончившимся поединком, давшимся ей совсем не так легко, как это могло показаться кому-то со стороны.

Уже совершенно не скрываясь, четвертый день ее войско двигалось домой, оставляя за собой лигу за лигой. В города они, конечно же, не заезжали, но двигались теперь в основном по дорогам, что значительно увеличивало скорость их марша, сокращая тем самым время до прибытия домой.

В повозку к главе Похода, снова принявшей на себя общее командование, периодически заскакивали для доклада старшие жрицы всех Домов, но в их сообщениях не было ничего такого, что потребовало бы собирать штаб или даже советоваться с кем-то еще. Ближе к вечеру, когда караван обозов уже свернул с тракта в сторону небольшой рощи, где собирались разбить лагерь дроу на очередной ночлег, к ней в телегу забралась Ал’лак.

– До Пещеры остался последний дневной переход. Сегодня после полудня мы покинули территорию королевства людей. – Сообщила она новость, которую и без нее прекрасно знала и сама Анл’луриин.

Кивнув ей, Глава Похода продолжила смотреть на старшую жрицу союзного Дома, не торопящуюся покидать ее повозку. Она явно зашла совсем не для того, чтобы сообщить ей столь очевидный факт. Ал’лак же нервно мялась, явно не зная, как продолжить разговор, а точнее спросить у Анл’луриин то, что ей весь день не давало покоя. Когда пауза совсем уже затянулась, все еще не слишком хорошо себя чувствующая илитиире устало произнесла:

– Ал’лак, давай уже спрашивай то, зачем ты сюда пришла.

– Простите меня, госпожа, но скоро мы вернемся в наши Дома, и моя верховная жрица тотчас потребует от меня полный отчет о Походе. Что мне ей сказать о той дуэли, что произошла сегодняшней ночью?

– А что именно тебя интересует? – Не поняла вопрос Анл’луриин.

– Та информация, что была официально распространена в войсках, где говорилось о том, что принц светлых эльфов пришел за головой убийцы своего друида, а после вашего поединка ушел не солоно хлебавши, вряд ли удовлетворит мою верховную жрицу. Она потребует моих собственных комментариев, особенно в свете того, что я лично присутствовала при окончании этой вашей длительной дуэли.

Ал’лак тщательно подбирала слова, не рискуя строить или тем более высказывать своих собственных предположений. За время Похода она прекрасно изучила Анл’луриин, и отлично знала, как та умела быстро и жестко поставить на место любую из своих пока еще подчиненных старших жриц союзных Домов, абсолютно невзирая на то, что в обычное время они все были равны ей по статусу.

– Ал’лак, ты все видела сама. Дуэль закончилась вничью и мы с принцем на этом мирно расстались. Каждый при этом ушел при своем мнении, но наш спор был окончен, по велению богов, именно так выразивших всем свою волю.

– Эльфы не врут, моя госпожа, и если меня спросят о личном мнении, то я буду вынуждена признать очевидное. Я отчетливо видела, что ты однозначно победила молодого светлого принца, а та царапина, что уже к вечеру не оставила даже следа на твоей щеке, никак не могла появиться от меча соперника, лежащего на песке с раскинутыми в стороны, при падении руками.

– Эльфы не врут, Ал’лак, но как мы уже с тобой совсем недавно обсуждали, не говорят и всей правды. – Анл’луриин улыбнулась краешками губ. – Кинжал принца, при его падении, вполне мог задеть мою щеку, как раз в тот момент, когда я склонялась над ним и прижимала острие своего клинка к его горлу.

– Но…

– Не спорь со мной, – грозно перебила Анл’луриин, начавшую было ей возражать Ал’лак, сверкнув вспыхнувшими очами, – ты была довольно далеко от нас и вполне могла просто не увидеть быстрое движение левой руки моего соперника и зажатого в ней очень короткого кинжала принца.

Ал’лак долго смотрела во вновь ставшие фиалковыми глаза своей собеседницы, а спустя какое-то время не выдержала ее прямого ответного взгляда и покорно опустила свою голову, склонившись в приличествующем поклоне. Анл’луриин видела, что хотя она и не смогла полностью убедить хорошо разбирающуюся во всех нюансах боя на мечах старшую жрицу, но все же ей удалось заронить в ее душу некоторую неуверенность. Она действительно была слишком далеко от места дуэли и не могла быть абсолютно уверенной в том, что какое-нибудь резкое, короткое движение Гиледлинна, не ускользнуло от ее опытного взора.

Раскрывать же ей всю правду, Анл’луриин не собиралась, прежде всего, чтобы не позволить, кому бы то ни было, узнать истинные мотивы ее очень даже не однозначного поступка.

– Хорошо, Анл’луриин, я именно так и передам своей верховной жрице, если она не удовлетворится простой констатацией общеизвестной в войсках версии. Твое мастерство боя не подлежит сомнению, а то, что ты сумела противостоять полностью готовому к схватке принцу светлых эльфов, особенно в подобном своем состоянии, уже все итак приравняют к истинному чуду, прославляющему тебя даже сверх всего того, что итак говорят о тебе все офицеры и жрицы в объединенных войсках. Прости меня еще раз за то, что я сомневалась в тебе в самом начале нашего Похода. Ты провела его просто блестяще а я, вместе со всеми, смиренно склоняю голову, как перед лично тобой, так и перед твоим мастерством, а так же перед твоими несравненными по эффективности результатами. Наши потери в сотню убитых и трех сотнях раненных, просто смехотворны, по сравнению с больше чем тысячей убитых воинов войска людей, причем защищающихся на своей собственной, родной им земле.

Анл’луриин кивнула ей в знак благодарности за ее теплые слова, и уже откинулась было устало на подушки, но услышала очередное откровение, от уже вылезающей из-под тента повозки, но в последний момент обернувшейся к ней Ал’лак:

– Если следующий Поход состоится на моем веку, то я без всяких колебаний последую за тобой, не смея даже в мыслях, претендовать на место Главы.

Анл’луриин заметила, что ее повозка уже остановилась, занимая центральное место в стремительно разворачивающемся вокруг нее палаточном лагере дроу. Если с Ал’лак ей удалось решить вопрос довольно быстро и остальные старшие жрицы Домов наверняка так же примут такую версию, особенно теперь, когда ее озвучит им только что выскочившая из ее повозки илитиире, то вот что ей делать с вопросами Сабал’л, она пока не знала. Врать эльфы действительно не могли, в силу своей природы, а обман, даже в малости, самой верховной жрицы, мог привести к ее низложению не только как старшей жрицы, но и даже как представителя расы дроу.

Но и раскрывать перед ней свои мотивы тоже было никак нельзя. Возможность привезти в свой Дом светлого принца, добытого в качестве трофея, которую она сознательно не использовала – так же могло быть приравнено к серьезной измене интересов Миззрим и соответственно привести ее к тем же последствиям, что и скрытие факта своего однозначного выигрыша в прошедшей накануне дуэли. Анл’луриин закрыла глаза, борясь с подступающей дурнотой, вызванной усиленными мыслительными процессами, еще не до конца пришедшего в себя разума.

«Принц, конечно, весьма хорош собой. Дерется как лев, а смотрит на меня так, что ясно даже слепому о ходе его мыслей». – Расслабившись, она временно отпустила все свои тревоги, незаметно возвращаясь воспоминаниями к прошлой ночи. – «Он не скован догмами народа Илитиире и вполне может себе позволить сделать ко мне первый шаг. Если бы я, хотя бы намеком, дала ему понять о том, что сама думаю обо всем этом, он бы его наверняка сделал…, и тогда не было бы вообще этой нашей дурацкой дуэли…», – она внутренне улыбнулась своим мыслям. – «Хотя теперь он это точно знает…». – Ей вспомнился солоноватый от пота вкус его упругих, но одновременно таких мягких, податливых губ, запах его сбившегося после поединка горячего дыхания, восходящими потоками коснувшегося ее склоненных над его лицом ноздрей.

Если она сама, когда этого хотела, пахла для других – спелой, лесной земляникой, то его аромат из смеси луговых цветов, меда, с почти незаметными оттенками корицы, показался ей очень привлекательным, хотя и не совсем обычным. Привычный же для нее с самого детства запах цветущего мха и лишайников, горящих факелов и льняного масла для их заправки, которым был пропитан воздух Пещеры, и которым естественно пропахли все выросшие в ней дроу, не имеющие, в отличие от благородных женщин илитиире, собственного аромата, настолько приелся ей, что казался вполне обычным, естественным фоном. Здесь же, на Поверхности, она открыла для себя весь широчайший спектр запахов живой природы, а так же ее самых исконных обитателей.

Незаметно для себя она уснула, так и не выйдя из потока своих мыслей. Во сне, ее личный долг перед своим Домом, непоколебимая вера в богиню и зарождающиеся в душе молодой илитиире чувства, приобрели неслыханный, воистину каламбурный коктейль. Наслаиваясь, а затем и сменяя друг друга, этот калейдоскоп из никак не связанных между собой понятий и образов, каким-то чудом уживался сам с собой, причем довольно гармонично существуя, в этом ее сумбурном, беспокойном сновидении.

Зато проснувшись с первыми лучами солнца, она уже имела четкое решение своей главной головной боли. Выскочив из повозки, молодая илитиире вскинула вверх руки и потянулась кончиками пальцев к восходящему солнцу. После этого она сделала полную растяжку своего тела и только потом, с удовольствием, позавтракала свежими фруктами с ломтиками вчера вечером зажаренного, свежего мяса и выдержанного в рассоле сыра.

Оставалось дело совсем за малым: к вечеру этого дня довести сводный Поход до Пещеры, затем выспаться, привести себя в порядок и, наконец, не попадаясь на глаза Сабал’л, добраться до алтаря храма, где, прежде всего – начистоту и обо всем, спокойно и с толком, поговорить с самой Л’лос, верховной богиней своего народа.