Анл’луриин выдернула из трупа друида свою сику и закрепила ее на своем поясе. Вторая, парная ее сестра, лежала в виде оплавившейся рукоятки в двух шагах от нее, разбросав свой металл клинка в виде капель по всему храму. Скривившись от зрелища, в который превратился еще недавно тускло и солидно светящийся куб алтаря, ныне разбитый вдребезги, она медленно и тяжело развернулась и с каждым шагом все сильнее хромая, с трудом передвигая сведенные судорогой ноги, побрела в сторону выхода.
В дверь барабанило не менее трех пар рук. Со смертью друида, видимо, пропало не только ревущее над алтарем и вокруг него торнадо, но и иссяк давящий поток воздушной стихии, не дававший никому подойти снаружи к самому зданию храму. С трудом доковыляв до двери, она толкнула ее и в этот раз тяжелая, деревянная створка легко открылась, явив взору изможденной и едва живой Главы Похода, зрелище разорения и последствий от тех бедствий, что остались после применения высшего заклинания школы Воздуха, покойным теперь уже друидом.
Буквально вывалившись из храма, Анл’луриин была подхвачена сразу несколькими парами рук, из которых первым был, естественно, старший офицер штаба Найл’лот. Пару ему в чести доставить потерявшую сознание старшую жрицу до лекарей, составила Ал’лак. Вокруг них тотчас образовался круг из подоспевших шести телохранителей, а второе кольцо, окружившее эту печальную процессию, составили старшие офицеры и старшие жрицы всех семи Домов.
Бой был уже полностью закончен. Все дроу, повинуясь командам своих командиров, спешно покидали город, центр которого, стараниями друида, превратился в кромешный ад из жуткой смеси тел погибших, осколков каменных стен домов, черепицы и разнокалиберных частей деревянных конструкций, от не выдержавших напора стихии домов.
В себя Анл’луриин пришла только глубокой ночью. Ее вырвало смесью крови, какой-то едкой, зеленой субстанции с эфирными запахами снадобья, которое ей в рот вливали по капле склонившиеся над ее постелью лекари. Откашлявшись, она мутным взором обвела присутствовавший и попросив воды, снова откинула слишком еще пока тяжелую голову на подушки. Промыв рот и гортань, она сделала несколько осторожных глотков, но ее снова жестоко вывернуло наизнанку.
Вторая попытка влить в себя влагу оказалась более успешной. Анл’луриин попыталась сказать пару слов стоящей поодаль от лекарей Ал’лак, но из ее саднящего горла вырвался лишь тяжелый, надсадный хрип. Следующая попытка, после новой порции воды, уже с какой-то отвратно пахнувшей добавкой, оказалась чуть более успешной.
– Собрать тела наших погибших, захоронить с почестями и на рассвете выступаем в обратный путь, – Прошептала она подошедшей и склонившейся над ней в поклоне старшей жрице. – Тело друида вместе с посохом – взять с собой. Осколки алтаря раскидать в окрестностях города, как можно дальше друг от друга. Несколько самых крупных сбросить в реку или глубоко закопать.
Ал’лак снова поклонилась в знак того, что все будет сделано и Главе Похода не надо больше беспокоиться об этом, после чего развернулась и тут же вышла. Попытавшейся было подойти к ее изголовью Найл’лот был встречен таким взглядом, что сам, без лишних слов был вынужден спешно покинуть шатер, без дополнительных команд. Лекари снова начали пичкать ее какими-то порошками, каплями и растворами, явно радуясь, что пациентка пока в сознании и сможет проглотить все нужные ее, едва выжившему телу, разнообразные лекарства. Она безропотно приняла внутрь все то, что в нее дружно пихали сразу два целителя, и спустя минуту уже крепко спала.
Разбудило ее пробивающееся сквозь неплотно зашнурованную полу тента солнце. Едва ощутимая тряска и перестук колес, подсказали ей, что лежит она в своей повозке, укрытая чистой простыней, на своей собственной походной постели, которую перенесли сюда из ее шатра. Судя по высоте солнца, сейчас было что-то около полудня. Мерный стук колес по дороге, выстреливающие из-под их металлических ободов камешки, хруст песка, все это говорило ей о том, что движутся они по дороге.
Анл’луриин попробовала привстать, но тут же ее скрючило от острой боли. Все ее тело тут же пронзила страшная судорога, одной которой ему показалось мало, и оно добавило к ней не менее болезненные спазмы мышц в руках и ногах. Едва сумев вздохнуть, втягивая в себя со свистом воздух, старшая жрица сочла за благо остаться в лежачем положении.
Сознание ее, выглядело ненамного лучше, живущего своей жизнью тела, истерзанного и загнанного, как падающая на финише замертво, но все же победившей в спринте, беговой лошади. Анл’луриин, не имея возможности пошевелиться, понемногу начала разгребать завалы мусора, оставленного чужим проникновением в ее разум. Слипшиеся медовой патокой в комья слова, смертельные угрозы, крамольные речи и весь тот хлам, что сумел-таки загнать в ее извилины друид, она беспощадно вычищала сейчас, силой своей веры и остатками могущества Л’лос, в последний миг, перед казалось уже неминуемой смертью, все же пришедшей ей на помощь.
Восстановив чистоту помыслов и убедившись в том, что никакие чужие мысли и закладки не засели занозами по углам ее сознания, она снова уснула, позволяя телу догонять восстановленный в прежнем идеальном порядке разум истинной старшей жрицы верховной богини расы Илитиире.
Живительный сон, благодаря магии, лекарствам и юному, отлично налаженному и содержавшемуся в идеальном порядке телу, пошел ей явно на пользу. В этом она убедилась сама, когда уже следующей ночью, проспав более суток, сумела самостоятельно выбраться из стоящей в ночном лагере повозки. Хотя до оптимальной формы ей было еще далеко, но она с грехом пополам сумела сама добрести до журчавшего неподалеку глубокого ручья, раздеться и вымыть свое несчастное, но такое красивое тело.
Хотя лекари и протирали ее каждый день, но боевую амуницию трогать, а тем более снимать с нее они не посмели. Поэтому сейчас, сняв и прополоскав свои минималистичные доспехи, она натянула их уже на вымытое, чистое тело и сразу почувствовала себя гораздо лучше. Идя назад, она вдруг поняла, что ей не хватало тяжести слева, там, где на ее боевом поясе зияла пустотой, металлическая, само защёлкивающаяся скоба.
Вынув и осмотрев осиротевшую правую сику, Анл’луриин в свете звезд заметила, что оставшаяся на ней кровь друида приняла форму, которая не могла быть просто потеками засохшей жидкости. Узор, который сейчас чуть блестел красным цветом на холодном металле клинка, принял упорядоченный рисунок из нескольких витиеватых рун.
Смысл их Анл’луриин понять не сумела, хотя руны ей были хорошо известны еще с интерната, и она их все знала наперечет. Но здесь было их хитрое сплетенье и просто прочитать их по отдельности не значило ровным счетом ничего. Оставив загадки на потом, полностью выспавшаяся дроу уже значительно бодрее дошла до интендантской палатки и слегка пнув одного из спящих мужчин ногой, велела провести ее к повозке с боевым снаряжением.
Тут же подскочивший и низко кланяющейся ей всю дорогу молодой дроу, подвел Главу Похода к одному из обозов. Он сдернул с него защитную, непромокаемую ткань и застыл в почтительном, чуть не до пояса, низком поклоне. Нетерпеливым жестом вернув его в вертикальное положение, Анл’луриин велела ему выкопать из всей этой груды наваленной внутри повозки острой стали и показать ей только имеющиеся в наличии левые сики.
Как оказалось, выбор был не особенно велик. Двумя руками в равной степени управлялось не так много воинов, а предпочитавших именно сики, из них было и еще того меньше. Кроме того, имеющаяся правая сика Анл’луриин, была несколько длиннее стандартной, а в довершение всего, имела внутреннюю заточку, а не наружную, что еще более сужало круг поиска. В итоге перебрав все то, что имелось в наличии, она остановила свой выбор на одном из вариантов, который ей показался оптимальным, как по весу и длине клинка, так и по его изящной форме.
Блеск светящихся глаз интенданта, в котором читалось неприкрытое обожание, раздражал ее, а потому она оставила убиравшего на место весь вытащенный наружу арсенал дроу, и поскорее отошла в сторону, отправившись снова к ручью, на берег, где прибрежный песок, показался ей наиболее плотным. Роща, где остановился на ночь караван Похода, скрывала их от дороги, по которой они, судя по всему, двигались весь день. И хотя теперь скрываться ее воинству смысла особого не имело, Ал’лак, принявшая на время пока не придет в себя Анл’луриин бремя военачальника, решила не отклоняться слишком сильно от проложенного еще самой Главой Похода, их обратного маршрута.
Анл’луриин пока шла к берегу, периодически взмахивала новым оружием, постепенно приноравливаясь к его весу и балансировке, которые чуть отличались от привычной ей, но теперь утерянной безвозвратно родной левой сики. Это было, без сомнения, гораздо лучшим вариантом, чем любой из тренировочных клинков, которыми она отрабатывала бесчисленные спарринги в залах Миззрим и воинских казармах, но все же она не могла сравниться по изяществу и боевым качествам с оставшейся родной правой. Дома ей, конечно же, лучшие мастера Миззрим сделают и соответственно зачаруют как надо новую, которую она даже не сможет отличить от той, что осталась навсегда в храме Эйлистри, но до тех пор, хоть боев и не предвиделось, и вполне можно было удовлетворится временным вариантом, Анл’луриин чувствовала себя слегка не комфортно.
Выйдя на берег довольно крупного ручья, который если бы не совсем короткое русло, мог бы по праву именоваться рекой, она встала на утрамбованный, слегка влажный песок и принялась усердно разминаться. Начав без оружия, проведя все нужные для мышц тела растяжки, затем она исполнила свой любимый «танец теней» как она его назвала для себя. Плавные, перетекающие друг в друга без всяких пауз и резких изменений направлений, тягучие, но быстрые движения, позволяли ее телу перемещаться в пространстве так, как делает эта крупная река, неся свои воды по извилистому руслу, меняя течение вдоль прихотливо изгибающихся берегов и легко огибая препятствия в виде валунов, островков или песчаных отмелей.
Разогревшееся и ставшее почти таким же, как обычно, послушным ее разуму тело, двигалось все быстрее. В какой-то неуловимый для стороннего глаза момент, в ее гибких, сильных руках оказались зло блеснувшие в свете звезд остро оточенные сики, и ее фигура тот час потеряла свои очертания, перейдя в темп, который был неподвластен обнаружению обычному, не магическому взору. Неясная тень, в безумном по скорости, но прекрасном, плавном танце, двигалась, перетекая из одного положения в другое, словно потревоженный порывом ветра, предутренний туман. Изгибающаяся в немыслимых пируэтах жрица, то оказывалась рядом с кустом, с которого вдруг упала срезанная ее клинком веточка, не потревожив основной ствол, то уже через мгновение, она располовинивала не успевшую даже квакнуть жабу, пытающуюся поймать своим липким языком, чудом выжившего, благодаря Анл’луриин, паучка, спешащего на водопой.
– Твои движения трудно просчитать, а иногда и вовсе не уловить, даже моему острому эльфийскому глазу! Я безмерно восхищен! – Раздавшийся от опушки леса голос, она совсем недавно уже слышала в храме, но в этот раз он принадлежал тому, кому и должно. – Я думаю, нам есть что обсудить с тобой, старшая жрица Л’лос. – Сказал наследный принц Геледлинн, выходя из лесной тени на берег ручья.